Глава 49 (1/2)
Покинув больницу и очутившись на кишевшей магглами улице, Гарри вдруг ощутил, что у него буквально подкашиваются ноги.
Пока Нарцисса в подробностях рассказывала ему об ужасных деяниях своего мужа, в мозгу Гарри билась единственная мысль: «Человек, навлекший на нас с Северусом столько бедствий, все время находился рядом, следил за каждым нашим шагом, притворялся другом одному и лояльным начальником второму, а в решающий момент нанес удар, едва не оказавшийся смертельным!»
Гарри чувствовал, что его вот-вот разорвет от нахлынувших эмоций. Боль, гнев, ненависть, отвращение сменяли друг друга с бешеной скоростью, и Поттер был вынужден прислониться к кирпичной стене заброшенного универмага «Чист и Лозоход лимитед», чтобы не упасть. Перед глазами замелькали цветные круги.
Гарри сжал голову руками и негромко застонал так, что какая-то пожилая женщина, с опаской покосившись на него, возмутилась:
– Житья не стало от этих наркоманов!
Только тогда Гарри понял, что попросту забыл набросить на себя чары Отвлечения внимания и теперь стоял в полном аврорском обмундировании посреди обычной маггловской улицы.
– Соберись уже! – прошептал он, немедленно исправляя это упущение. – Тоже мне, Повелитель Смерти! Выслушал признания несчастной женщины и раскис! А ведь ты еще даже не читал дневника, который вел Малфой!
Однако дневник, какие бы ужасы он ни содержал, являлся важнейшей уликой против Люциуса и пропуском в свободную жизнь для Северуса, поэтому, быстро справившись с дурнотой, Гарри аппарировал прямо к высокой кованой ограде Малфой-мэнора.
Особняк был надежно защищен от нежелательного вторжения. Никто, кроме самого хозяина и его близких, не сумел бы обойти родовую защиту. Никто, кроме Гарри Поттера. Крепко запертые ворота отворились, едва он прикоснулся к ним, а домовые эльфы, призванные охранять Малфой-мэнор, беспрекословно расступились, открывая проход в святая святых – кабинет Люциуса Малфоя.
Гарри, разумеется, предполагал, что при всем своем безумии Люциус не станет хранить на виду столь тяжкую улику против себя, но все же решил, прежде чем учинять в кабинете обыск, попробовать банальные Манящие чары. После сакраментальной фразы: «Акцио дневник Малфоя!» – один из книжных шкафов отъехал в сторону, дверца потайного сейфа с грохотом упала на пол, а в руки Гарри влетела небольшая тетрадь в зеленом кожаном переплете.
Держа дневник, точно тот был ядовитой змеей, в любую минуту способной укусить его, Поттер опустился в роскошное глубокое кресло возле письменного стола и осторожно перевернул первую страницу.
Там стояла дата «16 июля 1998 года» и единственная фраза, накарябанная неровным почерком:
«Для чего теперь жить?»
В течение нескольких месяцев настроение Малфоя резко менялось.
После долгих недель беспросветных горя и тоски наступило подобие эйфории:
«Северус обнадежил меня и заверил, что ему удастся изобрести зелье, которое исцелит Нарси и Драко!»
«Сегодня я признался Нарси, что не могу жить без нее! Возможно, мне показалось, но ее взгляд стал более осмысленным. Уверен, она чувствует, как я тоскую по ней!»
А затем настало время для ненависти, смешанной с откровенным безумием.
«Пошел уже третий месяц...
Они лежат без движения, как куклы. Их моют, переодевают, следят, чтобы не было пролежней, но это уже не люди. От моих жены и сына остались лишь пустые оболочки...
А я вынужден жить, приходить к ним в Мунго, разговаривать с целителями, когда хочется убить всех до единого.
Даже Снейпа! Этот мерзкий полукровка обещал мне помощь, он обнадежил меня, сказал, что разрабатывает какое-то зелье, способное поставить Нарси и Драко на ноги, а на деле? Ни-че-го! Теперь он служит Кингсли, лижет этому черномазому недоволшебнику сапоги, как прежде лизал их Лорду. Может, и ноги перед ним раздвигает! Подстилка! Шлюха! Выбрался сухим из воды с помощью Поттера, принял от новой власти орден Мерлина и думает, что ему все простили!
Впрочем, Снейп – всего-навсего мелкая сошка. Пешка в игре Дамблдора против Лорда. Это не он виновен в том, что случилось с Нарси и Драко.
Главные виновники – Шеклболт и Поттер.
Если бы не Поттер, я был бы сейчас Министром магии, правой рукой Темного Лорда, его незаменимым советником. И именно Избранный гнил бы вместо Нарси и Драко в Азкабане. Я бы лично насылал на него дементоров и слушал, как он вопит и молит о пощаде, пока они лакомятся его страхами. А их у него было бы много, очень много! Не осталось бы такой пытки, которой он не испробовал бы на собственной шкуре. Я бы резал его на куски, а потом заливал в глотку Заживляющие зелья. И так день за днем, ночь за ночью!
А Шеклболт?! Гнусный предатель крови! Авантюрист, по чьей вине и взбунтовались дементоры... Вот уж кого я бы заставил мучиться... Умирать медленной смертью... Харкать кровью. Выть от боли...
Зря наш дорогой Министр и Гарри – мать его! – Поттер чувствуют себя в безопасности. Лорд сгинул. Он оказался слабым. Этот говнюк Поттер без труда расправился с ним. Говорят, даже Авада не потребовалась. А вот я не так прост, как этот безумный полукровка. И я отомщу этим двоим за своих жену и сына. Я не стану торопиться. Поттер и Шеклболт умоются кровавыми слезами, а я буду стоять в сторонке и тихо посмеиваться, упиваясь их страданиями».
Пару месяцев спустя Малфой написал:
«Этот идиот Шеклболт назначил меня своим помощником. Теперь мне будет еще проще подобраться к нему. Можно, конечно, использовать против него проклятие Медленной смерти – весьма занятное проклятие из арсенала Темного Лорда, притом, насколько мне известно, неснимаемое – но мне хочется приберечь его для нашего дорогого Поттера. А с Кингсли я поквитаюсь по-иному. Пока не придумал – каким образом. Почему-то все представляется банальным и мелким...