Глава 7 (1/2)

«Вы же знаете, какими коварными свойствами обладает это зелье?»

Слова школьной медсестры рефреном повторялись в голове Северуса, пока он сосредоточенно раскладывал на рабочем столе все необходимое для сложнейшего снадобья. Снейп прекрасно осознавал, на что идет. Сваренный на крови зельевара Феникс Лакрима действительно мог привести к сильнейшей эмоциональной зависимости. Единственное, о чем, вероятно, абсолютно забыла мадам Помфри, это о том, что для развития подобной зависимости требовалась прежде всего взаимность. В случае же их с Поттером непростых отношений рассчитывать на его любовь (да что там любовь – минимальную симпатию!) Северусу не приходилось вовсе.

Впрочем, в данной ситуации это не имело ровным счетом никакого значения. Без Феникса Поттер был обречен. Глубокий магический сон – практически кома – замедлял внутреннее кровотечение, но не останавливал его. У Гарри в запасе оставалось не более суток, а значит, Северусу следовало поторопиться, так как заковыристое зелье готовилось около двенадцати часов.

В то время как руки Снейпа совершали доведенные до автоматизма движения – мелко шинковали листья ивы, толкли в медной ступке жуков скарабеев, смешивали бессмертник с соком асфоделя – в его мозгу свербел один и тот же вопрос: что же спровоцировало у Поттера столь ужасный магический выброс? Ведь буквально за час до него, когда Северус видел Гарри на главной лестнице, тот совершенно не выглядел как человек, находящийся на грани. Судя по всему, в кабинете директора, куда Дамблдор сам проводил Гарри, произошло нечто экстраординарное. Разумеется, мальчишка был чересчур эмоционален и импульсивен, и смерть его крестного, о которой Снейп узнал из посланного ему Дамблдором Патронуса, не могла не отразиться на нем, но не до такой же степени!

Перед глазами вновь возник образ окровавленного, умирающего Поттера, и Северус чуть не промахнулся, вместо листьев ивы едва не саданув серебряным ножом по собственному пальцу.

– Смотри, что делаешь! – пробормотал он сквозь зубы, обращаясь к самому себе. Кровь зельевара – последний компонент Феникса Лакрима – должна была попасть в котел на завершающей стадии изготовления зелья, и ни минутой раньше! Иначе пришлось бы начинать все заново, и тогда Поттер, вполне возможно, не дожил бы до своего спасения.

«Нельзя вести себя, словно ты – неуравновешенный гриффиндорец! – раздраженно подумал Северус. – Только не сейчас, когда от твоей собранности напрямую зависит жизнь... любимого человека. Да, именно «любимого»! Имей смелость быть честным хотя бы наедине с собой и называй вещи своими именами. Какой бы неимоверной нелепицей это ни казалось! Мерлин, такое и в страшном сне не могло мне присниться! Я влюблен в сына Джеймса Поттера! – Снейп горько усмехнулся. – Утешает лишь одно: Гарри по-прежнему ненавидит меня, а после того, что он увидел в Омуте памяти, наверное, еще и презирает. Даже если бы он был на несколько лет старше, его никогда не привлек бы «слизеринский ублюдок» и Пожиратель смерти! Нечего и мечтать о нем! Твое дело – вытащить мальчишку с того света и отойти в сторону. И затолкать поглубже совершенно неуместные чувства по отношению к собственному ученику!»

Тем временем зелье постепенно приобретало нужную консистенцию. Теперь оставалось подождать, пока оно настоится, а затем добавить последний, главный компонент – кровь самого зельевара.

***

Помня о предупреждении Снейпа, Дамблдор выждал целых пять дней и лишь тогда обратился к Северусу с просьбой обследовать Гарри. Все это время Альбус провел в сомнениях. С одной стороны, несмотря на все уверения Северуса, он опасался нового выброса сырой магии, которого Поттер, скорее всего, не пережил бы, но с другой – продолжать и дальше утаивать от мальчика столь важную информацию о нем и Волдеморте было просто неразумно.

Убедившись в том, что Гарри уже ничего не угрожает, Дамблдор отправился в больничное крыло, но в дверях столкнулся с возмущенной Гермионой и слабо поддакивавшим ее словам Роном.

– Профессор Дамблдор, нам доподлинно известно, что Гарри тоже находится здесь, – Гермиона кинулась навстречу старому волшебнику. – Он там, за ширмой в конце палаты, но нам не позволяют увидеть его! Более того, оттуда не доносится ни звука, и это очень подозрительно. Прошу вас, скажите, с ним все в порядке?

– Мы же его друзья и волнуемся за него, – подтвердил приподнявшийся на подушке Рон.

– С мистером Поттером все в порядке, – нимало не смутившись, соврал директор, – у него просто сильный шок, вызванный потрясением от смерти его крестного. Вам же сообщили, что Сириус Блэк погиб в Министерстве?

– Да, – на глазах у Гермионы мгновенно выступили слезы. – В меня выпустили заклятие до того, как в Атриуме появились члены Ордена Феникса, и я уже ничего не помнила, а Рон пострадал почти сразу после меня, но нам рассказал Невилл, который все видел. Это ужасно! У Гарри не было никого ближе Сириуса! Но ведь в таком случае ему как раз и требуется наша поддержка, разве не так?

– Думаю, совсем скоро вам уже разрешат навестить его, а пока – выздоравливайте. Полагаю, вам с мистером Уизли тоже вредно волноваться.

Гермиона покорно поплелась к своей кровати, а Дамблдор направился к большой ширме, стоявшей в самом конце палаты. Миновав ее, он будто прошел сквозь незримую магическую завесу, отсекавшую его от остального мира.

Пару секунд он смотрел на мирно спавшего Поттера и дремавшего в кресле, придвинутом практически вплотную к его койке, Снейпа, а потом осторожно тронул Северуса за плечо. Тот вздрогнул и немедленно открыл глаза.

– Вы поставили здесь очень мощные охранные чары, Северус, – обратился он полушепотом вместо приветствия к моментально проснувшемуся Снейпу. – Впрочем, это не помешало мисс Грейнджер обнаружить, что Гарри находится в больничном крыле, и она крайне обеспокоена.

– Ну естественно, – скривился, словно от зубной боли, Северус. – Мисс всезнайка, даже будучи в почти бессознательном состоянии, не может не совать свой нос куда не следует!

– Вы несправедливы к девочке, Северус! Она чрезвычайно одаренная волшебница и напоминает мне другую магглорожденную талантливую студентку.

– Вы пришли сюда, чтобы предаться воспоминаниям о... – Снейп сглотнул. Имя погибшей много лет назад подруги до сих пор отдавалось в сердце тянущей болью, – мисс Эванс?

– Разумеется, нет, – грустно улыбнулся чему-то Дамблдор. – Недавно я спросил вас, выдержит ли Гарри очень серьезный и весьма неприятный разговор?

– Я не страдаю провалами в памяти, – глухо произнес Северус. – Я проверял магическую ауру Поттера не далее как сегодня утром. Выбросов можно больше не опасаться. Я уверен, его спровоцировала не смерть Блэка, а нападение Волдеморта. Надеюсь, вы не припасли для мальчишки подобных сюрпризов в ближайшем будущем?

Дамблдор собирался возмутиться и даже открыл было рот, но махнул рукой. С Северусом – мертвенно-бледным от усталости, с темными кругами под глазами – не стоило связываться.

– Я разбужу его, дам ему Укрепляющее и уйду. И вы сможете спокойно побеседовать без свидетелей.

***

Минут через двадцать немного заторможенный после приема зелья Гарри уже сидел на постели, пытаясь зевать не слишком часто.

Дамблдор опустился в кресло, которое до него занимал Снейп, и одним мановением палочки наколдовал поднос со стоящей на нем чашкой дымящегося какао и сэндвичем.

– Я подумал, тебе захочется слегка подкрепиться.

– Спасибо, – Поттер взял сэндвич, без всякого аппетита откусил от него кусок и положил обратно. Потом поднес ко рту чашку, машинально сделал глоток, вернул ее на поднос и откинулся на подушку, точно у него враз закончились силы.

– Спасибо, – повторил он, – я позже доем.

– Чтобы побыстрее восстановиться, тебе необходимо полноценно питаться, – назидательно произнес директор, отправив поднос на тумбочку возле кровати.

– Вы пришли поговорить со мной о моей диете? – тусклым голосом спросил Поттер.

– Нет, конечно, – опешил Дамблдор. Ему случалось видеть людей после магического истощения, но наблюдать за совершенно опустошенным, словно и в самом деле выгоревшим изнутри, Гарри было особенно тяжело.

– Тогда о чем же? Не о Сириусе, надеюсь? В прошлый раз, кажется, наша беседа не слишком хорошо завершилась... Я сожалею, что разгромил ваш кабинет и сжег Фоукса...

– Давай не будем вспоминать об этом, – осторожно предложил Дамблдор. – Мне необходимо рассказать тебе кое-что, и я заранее прошу прощения, если наш разговор расстроит тебя. Я связался с Авроратом, и мне сообщили, что Пожиратели смерти устроили вам ловушку в Зале пророчеств...

– Да, – тихо отозвался Гарри, – они хотели заполучить пророчество обо мне и Волдеморте. Люциус Малфой обещал в обмен на него сохранить мою жизнь и жизни моих друзей...

– Не они, – мягко поправил Поттера директор, – им жаждал обладать сам Волдеморт. Вероятно, именно с этой целью он и заманил тебя в Министерство, ведь, как тебе известно, взять пророчество с полки и не сойти при этом с ума может только тот, о ком в нем говорится.

– Теперь Волдеморт уже никогда не узнает, о чем оно, – с некоторым злорадством в голосе произнес Гарри. – Правда, и я тоже, – он тяжело вздохнул.

– А если бы я признался, что могу воспроизвести полный текст пророчества?

– Вы? – впервые за все время их беседы лицо Гарри потеряло безучастное выражение.

– Да. Так уж случилось, что это я был тем, кто его услышал из уст хорошо тебе знакомой Сибиллы Трелони. Я рассчитывал показать тебе свое воспоминание в Омуте памяти, но учитывая обстоятельства...

Дамблдор взмахнул палочкой, и прямо перед Гарри из воздуха стали появляться предложения, словно начертанные невидимой рукой:

«Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда... рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца... и Темный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой...»