Часть 5. Исцеление любовью. Глава 5 (1/2)

Вечером, когда я в полном смятении возвращаюсь из Мунго, в номере меня ждет сюрприз. Министр магии собственной персоной. Лично доставил готовый портал. Я уже собираюсь спросить, с каких пор министры стали выполнять роль обычных почтовых сов, но тут выясняется, что Шеклболт просто решил еще раз попробовать убедить меня остаться.

— Ты же понимаешь, что без твоих знаний нам не удалось бы спасти Поттера, — приводит он мне свой главный аргумент.

— Во-первых, я просто обязан уехать, Кинг. Человек, вытащивший меня из-за грани, сейчас при смерти. С моей стороны будет черной неблагодарностью не приехать в такой момент. Во-вторых, Поттера, надеюсь, больше не придется спасать. Артефакт и зелья прекрасно восстановили его силы. Осталось лишь обновить магические плетения, а этим я займусь вечером перед отъездом. Ты, случайно, не сообщил всем, кому только можно, что Поттер возвращается из своей дипломатической поездки?

— Вообще-то, сообщил, — Кингсли выглядит слегка смущенным, — Рон, Гермиона и миссис Тонкс постоянно справляются о том, как у него дела, передают письма — я сказал им, что они будут доставляться специальной дипломатической почтой — и подарки на день рождения. А миссис Тонкс даже явилась ко мне лично выяснить, все ли в порядке. Ты же, наверное, в курсе, что Гарри очень печется о ее внуке. Так что, как только Сметвик уведомил меня о предполагаемой дате выписки, я тут же оповестил их всех. Завтра сова доставит в Мунго конверт с колдофото. Надо же Гарри продемонстрировать друзьям отчет о своей поездке.

— Ясно, — цежу я сквозь зубы. Значит, в Блэк-хаусе мне до позднего вечера лучше не появляться. Не хочу стать объектом излишнего любопытства. Кроме того, миссис Уизли всегда отличалась поразительной любознательностью. Боюсь, она умудрится выяснить о синьоре Нери несколько больше, чем мне бы хотелось.

— Значит, ты окончательно решил не воскресать? — расстроенно спрашивает Кингсли. — Я все же надеялся...

— Нет, Кинг, — качаю я головой, — Северус Снейп — фигура слишком одиозная. Если бы я даже и остался в Англии, то только в шкуре синьора Нери. Мертвых героев любят все. Я лишний раз убедился в этом, когда воспользовался твоим приглашением и отправился на кладбище второго мая. В тот день я действительно услышал много лестного о себе. Парадоксальным образом больше всех убивались те, кто весь год моего директорства мечтал приложить меня пыточным заклятьем. Не надо возражений, Кинг. Ты и сам прекрасно понимаешь: оживший Снейп вряд ли осчастливит магическое сообщество. Впрочем, о моих перспективах на будущее пока вообще рано говорить. Мой близкий друг при смерти, и я обязан быть рядом с ним и его женой. А как сложится дальше — я не знаю.

***

В день выписки я нахожусь в таком душевном раздрае, что даже не могу найти в себе силы отправиться в Мунго. Вместо этого посылаю Сметвику сову с дурацкой запиской о том, что мне необходимо завтра уехать, а до этого непременно побывать в Отделе тайн. И представлять не хочу, как мое послание разочарует Гарри! За прошедшие два месяца мы с ним стали чуть ли не друзьями, и вот я сбегаю, словно последний трус. Разумеется, я непременно зайду к нему вечером — должен же я перед срочным отъездом еще раз перенастроить магические плетения браслета! — но ожидать теплого приема не стоит. Я в очередной раз все испортил собственными руками. Похоже, только на это я и гожусь!

Десять часов утра. Гарри сейчас в кабинете Сметвика. Выслушивает кучу рекомендаций, напутствий, получает конверт с колдографиями, которые сделал в своей «заграничной миссии». Удивляется, почему я не пришел его проводить. Возможно, обижается или злится.

Одиннадцать часов. Он уже дома. На Гриммо. Надеюсь, обида не помешает ему разблокировать камин, иначе в дом мне снова не попасть. Двенадцать... Час... Два... Надеюсь, после того, как Кингсли оповестил его друзей, они решат сделать ему сюрприз и заявиться с визитом, иначе он рискует вновь погрязнуть в депрессии. Четыре... Пять... Шесть... Время испытывает меня на прочность. Потребность увидеть Поттера становится прямо-таки невыносимой, но он наверняка еще не один. Семь... Восемь... Девять... Десять... Одиннадцать... Все. Вот теперь они точно ушли!

В последний момент перед тем, как спуститься в холл гостиницы, я зачем-то кладу в карман мантии тюбик купленного пару месяцев назад лубриканта. Сумасшедшие поступки сумасшедшего человека! Такими темпами от прежнего Северуса Снейпа действительно ничего не останется. Лишь пустая оболочка, словно надо мной как следует поработали дементоры. Впору будет лишь закопать мои бренные останки.

* * *

— Извини, что так поздно, Гарри, — произношу я, перешагивая через решетку. — Надеюсь, не помешал?

Поттер привстает с кресла мне навстречу. Едва взглянув на его лицо, я понимаю — он расстроен и очень обижен на меня. Вот только не знаю, за что больше: за столь долгое ожидание или за мой скорый отъезд, о причинах которого я не счел нужным сообщить Сметвику.

— Сметвик предупредил меня о том, что ты собирался зайти поправить что-то в браслете. Но я, признаться, уже решил, что встреча в Отделе тайн отняла у тебя все силы, и ты перепоручишь меня заботам какого-нибудь невыразимца, — даже не пытаясь скрыть досаду, говорит он.

— Встреча и в самом деле затянулась, — не обращая внимания на его дурное настроение, улыбаюсь я. Армандо — не Снейп. Его не так легко вывести из равновесия. Знал бы только кто-нибудь, что творится в этот момент у меня в душе. — Но я не мог уехать, не убедившись лично, что артефакт функционирует как надо, и не попрощавшись с тобой. Где будет удобнее работать с браслетом? — интересуюсь я деловым тоном, точно сейчас разгар рабочего дня, а не поздний вечер.

— В кабинете, — пожимает плечами Гарри. — Если ты голоден, Кричер принесет тебе ужин.

— Нет, спасибо! — машу я рукой. — Ваши невыразимцы оказали мне очень гостеприимный прием, так что я сыт, а вот от кофе не отказался бы.

Мы поднимаемся в бывший кабинет Ориона Блэка. Я отменяю чары невидимости, скрывающие браслет от посторонних глаз, снимаю его с запястья Гарри и кладу на стол. Буквально через несколько минут появляется Кричер, левитируя перед собой поднос с дымящейся чашкой кофе и десертной тарелочкой с пудингом.

— Отлично! Отлично! — произношу я с довольным видом, отправляя кусок щедро политого заварным кремом пудинга в рот. — После такого трудного дня ничего не восстанавливает силы лучше кофе и сладкого.

Гарри как-то странно смотрит на меня. Кажется, общество Армандо тяготит его, а с другой стороны, когда я уйду, он снова останется в полном одиночестве. Возможно, именно этого он сейчас боится больше всего на свете.

— Давай посмотрим, что у тебя тут, — говорю я, водя над браслетом волшебной палочкой. — Ого! — я даже присвистываю от удивления. — Да он практически выдохся!

Впрочем, чему я удивляюсь?! Наверняка браслету приходится удерживать Поттера от тяги к алкоголю, а это — та еще задача!

Минут двадцать я сосредоточенно колдую над браслетом, который периодически окрашивается изнутри то красным, то синим, то фиолетовым. Когда я поднимаю голову, то вижу, что Гарри, словно загипнотизированный, не отрывает взгляда от моего лица, точно видит его впервые. Такое впечатление, что в нем происходит жестокая борьба между любовью к Снейпу и зарождающимся чувством к Армандо.

— Готово! Протяни руку, Гарри. — Он будто во сне подчиняется. Я возвращаю браслет на место, но не тороплюсь выпускать его пальцы, еле заметно поглаживая их. — Пожалуйста, выслушай меня. Я знаю, это может показаться странным, но за те два месяца, что мы провели в столь тесном общении, я привязался к тебе. Больше того, ты очень мне нравишься, и я бы хотел... — Я быстро встаю, огибаю стол и, не давая ему опомниться, наклоняюсь и целую в губы.

От неожиданности Гарри сперва застывает, словно на него наложили Петрификус Тоталус, а затем с силой отталкивает меня. Волшебная аура чего-то непостижимо таинственного, вот- вот готового произойти между нами, моментально рассеивается, а вместо этого меня окутывают волны ярости, исходящие от Гарри.

— Какого Мордреда ты творишь?! — он отскакивает от меня, одновременно пытаясь стряхнуть с руки браслет. В этот момент на его лице ясно написано: «Да я лучше сопьюсь и сдохну, чем продолжу носить сделанный тобой артефакт!»

Браслет не поддается. Он будто сросся с его кожей — так, что не отодрать.

— Сними его! — кричит в исступлении Гарри. — Немедленно сними! И убирайся!

— Гарри, Гарри… — я ощущаю, как мои щеки заливает краска стыда. — Извини, я забылся! Я не собирался обижать тебя! Просто мне показалось... Ты выглядел таким одиноким... Вот я и решил...

— Тебе неправильно показалось, Армандо, — ноздри Гарри раздуваются от гнева. Он с трудом сдерживается, чтобы не выгнать меня вон. Однако невероятным усилием воли берет себя в руки и удерживается от опрометчивых поступков. — Прости, я погорячился, — выдавливает он из себя в конце концов. — Ты все понял неверно. Мое одиночество — это мой выбор. Я не смогу быть ни с тобой, ни с кем бы то ни было иным. Я люблю другого человека. Он умер больше года назад, но для меня это не имеет значения. Я люблю его и... в общем... Не хочу показаться тебе неблагодарным, но... уходи, пожалуйста!

В моей голове точно взрывается Бомбарда Максима, ослепляя меня осознанием того, насколько я был неправ. Глупый, глупый Северус! Ты собирался переупрямить самого упрямого человека на земле! Любовь Поттера к Северусу Снейпу — это не блажь, не прихоть капризного подростка. Это чувство, с которым он будет жить до конца своих дней, сколько бы ему ни осталось. И это ставит меня перед тяжелейшим выбором: уйти отсюда прямо сейчас, уехать из Англии и продолжать и дальше влачить жалкое, одинокое существование все потерявшего глупца — или наплевать на доводы разума, на страх потерять Гарри из-за своего несносного характера, разницы в возрасте и Мерлин еще ведает чего и просто... перестать бояться и прятаться от самого себя. Признать, что он любит меня, а я его. И будь что будет!

— Конечно, — ошарашенно говорю я. — Прости... Я и не подозревал... Только позволь мне показать тебе кое-что, а затем я сразу уйду.

Гарри выглядит измочаленным и измученным. Поцелуй, по-видимому, отнял у него оставшиеся душевные силы. Все, на что его хватает, это закрыть лицо ладонями, в попытке хоть как-то отгородиться от меня. Может, это даже и к лучшему. Пока он не видит меня, я снимаю с себя чары Гламура.

— Посмотри на меня... — шепчу я. — Пожалуйста, Гарри, посмотри на меня.

Грудь Гарри часто вздымается. Он отрицательно мотает головой. Вне всякого сомнения, он узнал мой голос, но его рассудок отказывается понять то, что сейчас происходит.

— Нет! — вместо возгласа из груди его вырывается задушенный хрип. — Нет, не надо... Пожалуйста...

Гарри делает шаг в пустоту и падает прямо ко мне в объятья. Он весь дрожит. Его сердце под моими руками бьется, точно птица о прутья клетки. Такое впечатление, что оно сейчас проломит ему ребра. Он все еще не открывает глаза, очевидно боясь, что вновь увидит лицо Армандо.

— Гарри, открой глаза, прошу тебя! Это правда я, — еще тише произношу я, — посмотри — и убедишься сам.

Медленно и нежно я отвожу его ледяные ладони, и он наконец видит меня. Снейпа. Живого и совершенно не похожего на привидение.

Кажется, я все же перегнул палку!

— Северус! — успевает прошептать Гарри, прежде чем потерять сознание.

* * *