Часть 5. Исцеление любовью. Глава 2 (1/2)
— Се... верус... — повторяет Гарри со стоном.
Стон переходит в хрип. Лицо Поттера из болезненно-бледного становится серым. Губы синеют. Пальцы судорожно комкают простыню. Грудь часто и тяжело вздымается, а на лбу выступают капельки пота.
— Сметвик, что с ним такое? — стараясь не поддаваться губительной панике, спрашиваю я.
— Быстро вливайте в него зелье, иначе сердце сейчас остановится, — командует он.
Один из ассистентов, имени которого я впоследствии даже не смогу вспомнить, приподнимает Гарри голову. Я выливаю немного восстанавливающего в чайную ложку, подношу к пересохшим губам и слегка надавливаю, чтобы открыть Поттеру рот. Он давится, кашляет, и зелье течет по подбородку.
— Попробуем еще раз, — говорю я, обращаясь то ли к нему, то ли к себе. — Давай, Гарри, давай. Глотай.
Он не слышит меня. Если он сейчас умрет у меня на руках — это будет концом всего. Я не хочу, не могу, не имею права дать ему умереть!
Снова вливаю зелье — теперь уже по капле — и осторожно массирую горло. Страшный хрип, рвущий грудь Гарри, постепенно стихает. Еще несколько капель зелья — и его пальцы, стискивающие в агонии простыню, разжимаются, а на лицо мало-помалу возвращаются краски.
— Получилось! — благоговейно выдыхает кто-то за моей спиной. — Вы его спасли.
Это непереносимо — стоять под всеми этими взглядами, точно под лучами маггловских прожекторов, и не иметь возможности просто коснуться щеки Гарри. Но, может быть, мне хотя бы позволят остаться с ним?! Пусть и ненадолго, ведь в лаборатории меня ждет основа для укрепляющего зелья, без которого невозможно восстановление после столь мощного магического отката.
— Питерс, вы останетесь с мистером Поттером, — коротко бросает Сметвик, проводя тщательную диагностику Гарри, — хвала Мерлину, самое страшное позади. Если все пойдет как нужно, Гарри проспит около суток, а лишь затем полностью придет в себя. Теперь вам следует только наблюдать за его состоянием. Я буду приходить каждые два часа и обследовать его.
Я прикусываю губу. Как бы я ни жаждал сам охранять сон Гарри, вряд ли Сметвик согласится оставить с пациентом человека, не имеющего диплома целителя.
— Армандо, — я не сразу понимаю, что Сметвик обращается ко мне, — вы совершили сейчас нечто невероятное. Без вашего зелья Поттер наверняка погиб бы. Не представляете, как мы все вам благодарны! Вы не станете возражать, если я познакомлю вас с Гарри после того, как он придет в себя?
— Не стану, — быстро отвечаю я, — честно говоря, я хотел бы попросить вас о встречной услуге: я еще ни разу не видел работу своего артефакта, так сказать, в полевых условиях. Если бы вы разрешили мне понаблюдать за мистером Поттером... Конечно, при условии его согласия...
— Уверен, он не откажется от участия в эксперименте, — Сметвик заботливо, точно любящая мать, вытирает пот, выступивший на лбу Гарри, и хотя это глупо и нерационально, я чувствую неприятный укол ревности. — Собственно, у него нет иного выхода, — подавив вздох, продолжает Сметвик. — Без помощи вашего браслета Гарри не сумеет самостоятельно справиться со своей проблемой и, скорее всего, просто погибнет. В любом случае я поговорю с ним завтра и передам вам его решение.
* * *
Я снова стою у кипящего котла. Лаборатория постепенно пустеет, и наконец в ней воцаряется благословенная тишина. Слышно только мерное постукивание каменного пестика, превращающего когти грифона в порошок, больше похожий на пыль. Я подхожу к шкафу — достать пузырек с кровью саламандры — и в стеклянной дверце вижу свое отражение. Армандо Нери! Эта новая личина позволяет мне избежать множества проблем и шумихи вокруг собственной персоны, но она же и накладывает массу ограничений. Вряд ли кто-нибудь в здравом рассудке осмелился бы выпроводить Северуса Снейпа из палаты Поттера, пожелай он в ней остаться. И никому ничего не требовалось бы объяснять. Профессору Хогвартса вполне естественно беспокоиться о своем бывшем ученике, в очередной раз попавшем в беду. Иное дело иностранец Армандо Нери! С какой стати он настолько проникся симпатией к совершенно чужому мальчишке, что готов дежурить возле его постели ночи напролет? Разве что ради испытания собственного артефакта. Любая иная причина выглядела бы странно и подозрительно.
Я добавляю в зелье кровь саламандры и принимаюсь помешивать.