Часть 4. Возрождение феникса. Глава 1 (1/2)

Дверь ползет в сторону, и я на мгновение забываю, как дышать: передо мной стоит Гарри Поттер. Забыв, что на мне Чары отвлечения внимания, я вжимаюсь в стену лифта, но он, разумеется, даже не смотрит в мою сторону. Зато я не могу оторвать от него глаз. И то, что я вижу, мне крайне не нравится. Разумеется, я понимаю, что после многочасового рабочего дня, проведенного почти наверняка в бесконечных препираниях с Перси Уизли, человек просто не может выглядеть бодрым и счастливым. Однако у Поттера не просто усталый вид. Он выглядит измученным и каким-то потерянным. Словно ребенок, заблудившийся в лесу ночью. В обращенном куда-то мимо меня взгляде — тоска и боль. Под глазами залегли глубокие тени. Плечи ссутулены, точно на них давит непосильный груз, а когда он застегивает ворот мантии, я замечаю, как мелко дрожат его пальцы. Он явно не производит впечатление довольного жизнью человека.

Лифт останавливается. Поттер тяжело вздыхает, точно ему не хочется покидать Министерство, и направляется к камину. Вспышка зеленого пламени, и я остаюсь один в Атриуме. Позади журчит вода в восстановленном фонтане Волшебного Братства. Я подхожу к нему, зачерпываю немного ледяной воды и брызгаю в лицо, чтобы хоть немного успокоиться. Хотя какое там успокоение?! Встреча с Поттером... с Гарри в одно мгновение сеет хаос в моей только-только успокоившейся душе. Мне хочется снять чары Гламура, немедленно аппарировать на площадь Гриммо — наверняка Поттер обосновался в особняке своего дорогого крестного — и поговорить с ним. Понять, что происходит. Отчего у него вид тяжелобольного человека и мертвый, потухший взгляд. Куда смотрят его мордредова будущая жена и друзья?! Я уже готовлюсь назвать координаты для аппарации, но в самый последний момент останавливаюсь. Я представляю себе лицо Поттера, когда я собственной персоной возникну на пороге Блэк-хауса — если он, конечно, не хлопнется в обморок при виде ожившего мертвеца.

— Что вы здесь забыли, сэр? — наверняка поинтересуется он после первого шока, — зачем встали из могилы? Там вам самое место! А я, как вы уже могли заметить, уже взрослый и не нуждаюсь в вашей опеке.

Я в нерешительности стою возле огромных каминов.

Нет. Глупо пытаться вызвать Поттера на откровенный разговор. Для этого придется слишком многое ему объяснять, а я не желаю, чтобы о моем чудесном спасении знал кто-либо еще помимо Малфоев и Шеклболта. «Наверняка Поттер просто замотался на службе, — успокаиваю себя. — Я ведь и сам видел, с кем ему приходится иметь дело. А я тоже хорош! Навоображал себе ужасов только потому, что у Поттера усталый вид. Можно подумать, после шестнадцати часов на ногах я сам выгляжу намного лучше!»

* * *

Окончательно успокоиться мне удается лишь под утро. Несмотря на физическую измотанность, едва я касаюсь головой подушки, сонливость исчезает как по волшебству. Несколько часов кряду я лежу с закрытыми глазами и пытаюсь уговорить себя, что у Поттера все в порядке. Вероятно, в конце концов усталость берет свое, и я засыпаю так крепко, что бедняге Тому приходится с четверть часа стучать в дверь моего номера. Я ненавижу опаздывать, так что позавтракать я уже не успеваю. Ничего, в обеденный перерыв аппарирую в кафе Фортескью. Впрочем, нет. После того, как Флориана убили, кафе, насколько я помню, так и стояло закрытым. Ладно, сейчас это совершенно неважно. Надеюсь, хоть чашку кофе невыразимцы сумеют мне предложить. Отвыкнуть от алкоголя мне удалось весьма успешно, но отказаться от кофе — выше моих сил.

Надежды оказываются не напрасными. В Отделе тайн внезапно обнаруживается настоящая маггловская кофемашина, которую местные умельцы довели до ума, и теперь она работает без помощи электричества. Пока я наслаждаюсь изумительным напитком, появляется «Джон». В руках у него картонная коробка, явно из кондитерской.

— Вот, попробуйте, синьор Армандо! — он снимает крышку, и мне в ноздри ударяет соблазнительный аромат свежайшей выпечки, — таких круассанов вы наверняка не пробовали, если, конечно, не бывали в Париже.

— Белиссимо! — восхищенно качаю головой я, надкусывая горячий круассан с белым шоколадом.

— Знал, что вам понравится! — с гордостью, точно он лично испек этот маленький кондитерский шедевр, отзывается «Джон». — Это из самой знаменитой кофейни в нашем магическом квартале. К сожалению, пару лет назад во время войны хозяина кафе — Флориана Фортескью — убили Пожиратели смерти. Однако несколько месяцев назад его сын решил возродить семейное дело, и вот — результат перед вами!

— Вообще-то Дориан Фортескью не сам принял такое решение, — отрывается от своего круассана «Майкл», — я не так давно разговорился с ним, так он рассказал, что заново открыть кафе его уговорил Гарри Поттер.

— Поттер? — искренне удивляется «Джон», — а он-то здесь причем?

— Газеты надо читать, а не сплошь журналы по артефакторике, — усмехается «Майкл», — Поттер же создал комиссию при министерстве и помогает тем, кого обошли при распределении пособий. Вот как раз таким, как Дориан, которого сочли достаточно обеспеченным. Вот только не учли, что наличие галлеонов на счету в Гринготсе — это одно, а апатия и нежелание что-либо делать — совсем иное. А Поттер... Он, наверное, нашел подход к Дориану или тот не посмел отказать национальному герою.

Я снова чувствую прилив гордости. Уже не первый раз я слышу, что Гарри, вместо того чтобы спокойно почивать на лаврах, бросился помогать тем, кого война и мои бывшие коллеги лишили близких, крова, средств к существованию или всего этого вместе взятого. Вот только почему у самого спасителя такой неимоверно несчастный и потерянный вид? Или постоянные пререкания с Перси отнимают у Поттера все душевные силы?

— Простите за мою неосведомленность, — вклиниваюсь я в разговор, — я, разумеется, читал о страшных событиях в вашей стране, но в Италии, к сожалению, освещали их довольно поверхностно...

На самом деле мне необходимо знать: ценит ли хоть кто-нибудь то, что сделал для волшебников Британии Гарри. А возможно, я просто ищу повод поговорить о Поттере, пусть и с совершенно посторонними людьми.