Часть 3. Свобода и одиночество. Глава 5 (1/2)
Встреча в Отделе тайн проходит удачнее некуда.
— Не представляете, как вы вовремя появились, синьор Нери! — трясет мою руку начальник отдела — мой бывший студент-когтевранец, выпустившийся с отличием лет десять тому назад, — больница святого Мунго уже несколько месяцев как сделала запрос на универсальное средство, способное в короткий период отучить человека от выпивки... Нет, не подумайте, что все англичане сплошь пьяницы, — краснеет он, — просто... вы, наверное, в курсе, что происходило у нас годом ранее?
— Да, мне отлично это известно, — киваю я, — рад, что мое изобретение может вам пригодиться.
— Еще как может! — расцветает невыразимец. — У нас в разработке находится несколько зелий, но у них масса тяжелых побочных эффектов, которые пока не удалось устранить, да и вкусовые качества оставляют желать лучшего. Пить такую немыслимую гадость несколько недель подряд, — а именно на такой срок рассчитан курс лечения, — вряд ли кто-нибудь согласится. А ваш артефакт...
— Пока еще тоже далеко не панацея, — усмехаюсь я, — я дважды испытывал его на себе и дважды получил магический откат невиданной силы. Так что без вашей помощи использовать эту безделушку сможет только потенциальный самоубийца.
— Испытывали на себе?! — невыразимец уважительно смотрит на меня. — Вы — отважный человек! Мы в подобных случаях тестируем нововведения на приговоренных к пожизненному заключению в Азкабане Пожирателях смерти. От этой мрази все равно никакого толку, — с ненавистью выплевывает он, — пусть хоть немного послужат обществу, которое пострадало от их преступлений! А ваш артефакт мы непременно усовершенствуем, — моментально успокаивается он, и я понимаю, что выпад против моих бывших коллег-Пожирателей был, разумеется, не случайным. Этот молодой ученый почти наверняка потерял кого-то близкого в последней войне.
* * *
Мои догадки подтверждаются буквально час спустя, когда мы с Кингсли покидаем отдел тайн, договорившись о том, что работа над артефактом начнется с завтрашнего утра.
— Не обижайся на Билла, — тяжело вздыхает Кингсли, — у него есть веская причина ненавидеть Пожирателей смерти. Его сестру с мужем и детьми убили зимой 1998 года во время одного из рейдов на небольшое поселение неподалеку от Борнмута, где бок о бок проживали маги и магглы.
— Да, я отлично помню, что предупреждал Орден о готовящемся нападении! — с горечью выплевываю я. — Но вы тогда, кажется, успели спасти всех...
— Почти всех, — уточняет Кингсли. — Пожиратели появились чуть раньше указанного тобой времени и успели поджечь Адским пламенем два коттеджа...
— Ясно, — прерываю я его, — уточнять, что произошло дальше, нет никакого смысла. И все же, как бы ни была велика вина моих бывших соратников, испытывать на них непроверенные зелья, это... — Я не могу подобрать слово и просто молча качаю головой. В мозгу тотчас вспыхивают картины из моего собственного прошлого. Корчащиеся в агонии, истекающие кровью магглы. Мои личные жертвы. Те, на ком по приказу Темного Лорда я испытывал различные экспериментальные зелья.
— Не слишком этично. Я понимаю, — заканчивает за меня фразу Кингсли, — но иного выхода я не вижу. Кроме того, мы строго следим за состоянием заключенных, и в случае чего наготове всегда находится дежурный колдомедик с универсальным антидотом.
— Да-да, — зло усмехаюсь я, вспоминая молодого целителя-практиканта, вызванного ко мне по личному требованию Грозного Глаза на третий день заключения в Азкабане. Тот, вероятно, опасался, что его особо ценный свидетель попросту не доживет до суда. До сих пор в ушах отдается полный презрения голос колдомедика, грубо разжавшего мне сведенные судорогой челюсти и влившего в рот укрепляющее:
«Эта мразь отказывается есть. Если вам так необходимо, чтобы он не пропустил романтическое свидание с дементорами, советую кормить его насильно, аврор Грюм. Иначе есть все шансы, что он у вас окочурится».
— Пообещай мне, что позволишь мне испытывать браслет на себе, — говорю я, глядя прямо в глаза Кингсли, — иначе сделка отменяется.
— Обещаю! — кивает он.
* * *
Тем же вечером, на пару часов освободившись от чар гламура, я ужинаю в компании Нарциссы Малфой.
— Извини, что принимаю тебя так скромно, — сокрушается она, выставляя на стол пережаренную курицу с плохо пропеченным картофелем, — я пытаюсь научиться готовить, но пока безуспешно.
Представляю себе Нарциссу у плиты и с трудом, только из огромного уважения к этой женщине, сдерживаю улыбку. Леди Малфой на кухне! Какая ирония! Судьи Визенгамота дорого бы отдали за то, чтобы посмотреть на дело рук своих: ведь это по их решению всех домовых эльфов Малфой-Мэнора передали в распоряжение нынешнего директора Хогвартса — Минервы Макгонагалл.
— Очень вкусно, — не моргнув глазом вру я, отрезая небольшой кусок жесткого, как подошва, мяса, — у тебя прекрасно получается.
— Можешь не обманывать меня, — с грустной улыбкой Нарцисса собирается налить мне бокал вина. — Что-что, а готовить за эти месяцы я так и не научилась.
— С твоего позволения я буду только воду, — я накрываю бокал ладонью.
— Как пожелаешь! — пожимает плечами она. — Тогда и я, пожалуй, не стану.
Она подходит к двери в кабинет Люциуса, куда по ее просьбе аппарировал я, и обновляет запирающие и заглушающие чары.
— Не стоит, чтобы Драко видел тебя здесь. Правда, сомневаюсь, что он покинет свою комнату — с ним в последнее время нечасто такое происходит, но вдруг...
Я вспоминаю скандал, устроенный Перси Уизли в кабинете Шеклболта, и, кажется, начинаю понемногу прозревать.
— Ты не писала мне, что с Драко творится неладное.