Часть 33 (1/2)
Мей не долго переминалась с ноги на ногу у дверей Санеми-сана. Настроение у нее было более чем приподнятое. Несмотря на поздний вечерний разговор с Гию-саном, ей снова не пришли во сне ни Доума, ни Аказа. Мей чувствовала себя как никогда спокойно. Спокойно и уверенно.
То, что Санеми-сан тоже будет хотя бы в сносном расположении духа, она даже не надеялась.
Мей опустила взгляд на поднос с лекарствами, настойками, которые она все утро собирала специально для него, и слегка нахмурилась. Все-таки она кое-что забыла. Ну ничего, еще успеет отлучиться.
Мей дернула ручку — она поддалась не сразу. Дверь открылась с трудом: оказалось, она была подперта перевернутой табуреткой. Мей сморгнула. Перевела осторожный взгляд на дальний темный угол, где лежал ее проблемный пациент. Это он сам, что ли, заперся? Нет, глупость. Судя по последним анализам, Санеми-сан сейчас не мог даже самостоятельно встать — настолько он был слаб.
Мей без лишнего шума свободной рукой подхватила табуретку и медленно пошла в сторону больничной кровати. В палате было темно, несмотря на то, что на улице уже давно стоял полдень. Видимо, это Санеми-сан настоял, чтобы ему на единственное окно навесили самые плотные занавески. Ну, ничего, с мраком в этом страшном месте справиться будет проще всего.
А вот можно ли было справиться с мраком самого Санеми-сана — этот вопрос для многих уже был лишь риторическим.
Поставив поднос с лекарствами на столик, а табуретку на пол, Мей выдохнула, поморщилась. Дышать здесь и правда было нечем, тяжело. Она уже слышала от девочек, что Санеми-сан запрещал даже близко подходить к окну, открывать его хотя бы раз в день на проветривание. Санеми-сан будто хотел если не умереть тихо от ран, так задохнуться в едких запахах медикаментов и использованных бинтов.
Мей подошла к постели почти вплотную.
Санеми лежал, прикрыв глаза — спал. Шрамы на его осунувшемся исхудалом лице казались будто еще больше, еще уродливей. Грудная перевязанная клетка едва-едва вздымалась. Мей опустила взгляд на руку, выглядывавшую из-под плотного одеяла. Мей потянулась к ней.
И тут же застыла в немом вскрике. Серые стеклянные глаза смотрели на нее не отрываясь.
Не отрываясь пожирали.
Мей чувствовала, что хватка была слабой, и все же она не могла заставить себя отдернуть руку. Она попалась. Глупо. И будто намеренно.
— Ты что здесь забыла? — Мей едва узнала в этом хриплом рваном голосе того самого Санеми-сана, чьими громогласными выругиваниями она обычно заслушивалась, прячась в поместье Убуяшики.
— Я… Я ваш новый лечащий врач, Санеми-сан, — не дрогнувшим голосом ответила Мей, натянув на лицо что-то отдаленно напоминавшее улыбку. — Буду рада вам помочь.
Санеми покривился. В глазах расплескалось еще больше бешенства. Нет, они там все точно совсем ополоумели. Она?.. Лечить?.. Его?..
Да он быстрей ей руку с мясом вырвет, чем она к нему притронется. Снова притронется.
— Убирайся, — серые глаза налились кровью. Терпение Санеми было на исходе — хватило его не больше, чем на полминуты.
— Не могу, — на выдохе вкрадчиво отозвалась Мей, скосив взгляд в сторону. — Сначала отпустите меня.
Санеми не сразу понял, что она вообще имела в виду. В сознании все расплывалось, разум тормозил. Уже не первую неделю.
Санеми опустил глаза. Он все еще держал эту прокаженную за руку. И без того исполосованное безумием лицо исказила гримаса отвращения. Санеми ослабил хватку, разжал ладонь. Мей тут же рефлекторно дернулась. Но не сдвинулась с места.
Какое же убогое противостояние. У Санеми противно засосало под ложечкой. Если бы он хотя бы мог встать… Если бы он мог сделать сам хотя бы пару шагов, он бы тут же вышвырнул эту девку к черту из своей платы. К черту из штаба. Теперь ее защищать было некому — все сдохли.
Все, кроме Санеми. К сожалению.
— Как ваше самочувствие? На что жалуетесь? — невозмутимо между тем спросила Мей, потирая запястье. Санеми посмотрел на нее как на совсем отбитую.
— Ты глухая, нет?..
Мей мотнула головой.
— Санеми-сан, простите, но сейчас давайте поговорим о ваших недугах. Так что? Жалобы есть?
Ее непрошибаемое спокойствие выводило сильнее, чем плаксивая истеричность остальных девок — подчиненных Кочо — которых Санеми-сан уже не по разу успел благополучно послать и довести до ручки. Вот только сейчас, кажется, его угрозы и грубости играли только против него. Конечно, эта двинутая же пресмыкалась, уживалась с самими демонами — с ней нельзя было по-человечески. До таких, как она так не дойдет.
— У тебя сейчас жалобы будут, идиотка, — прорычал Санеми и, скрипнув зубами, потянулся к принесенной Мей же табуретке.
Мей нахмурилась, невольно отступила на пару шагов назад. Он, что, правда собирался сейчас кинуться в нее?.. Мей поймала на себе безумный, полный злобы взгляд. Нет, он не шутил. Мей сделала еще шаг назад. Санеми отпускать табуретку никак не собирался.
— Сама свалишь или помочь?
Мей застыла на месте. Сжала руки в кулаки. Если отступит — проиграет. Санеми только этого и ждал. И не только он: Аой-сан наверняка уже тоже засекла, насколько ее хватит.
— Мне не нужна помощь, Санеми-сан. Сейчас она нужна вам.
— Помощь от девки демонов, ха? Много о себе думаешь.
— Для вас я врач, Санеми-сан.
— Для меня ты — хуже демонической твари.
Мей смолчала. На губах застыл отрешенный вопрос «почему?..», но Мей вовремя осеклась. Закусила губу. Санеми-сан был не в себе. Санеми-сану нужна помощь. Мей уже приходилось работать с пациентами, которые в бреду тоже видели в ней не пойми кого — дело привычное. Пусть и не особо приятное.
Если Санеми-сан мог быть честен в своем презрении к ней, значит, она могла добиться от него честности и в других вещах. Отчаянного оптимизма в Мей было не занимать. Она, уже только подходя к палате, была заранее готова к выслушиванию потока оскорблений, ругательств, обвинений. Она ведь понимала: Санеми-сану нужно было выпустить пар. Успокоиться. И принять неизбежное.
На ближайшие недели Мей Оота, проклинаемая ненавидимая демоническая девка, от него никуда не денется.
— Вам нужно принять лекарства, Санеми-сан. Только тогда я уйду от вас. Сегодня.
— Условия мне ставишь? — он все еще не понимал, чего она добивалась. Уж кто-кто, а она должна была обходить его палату за километр. Может, она специально пришла: отомстить, поизмываться? Думает, раз он не сможет сейчас ей прямо двинуть, то и бояться нечего? Дура. Самонадеянная дура. Он, если надо, и зубами ей глотку перегрызет — благо, челюстью шевелить может.
— Я лишь исполняю указания Аой-сан. А вам стоит исполнять мои указания, пока вы являетесь моим пациентом. Вы ведь все понимаете, Санеми-сан. Все понимаете, но почему-то упрямитесь.
Мей посмотрела Санеми прямо в глаза — она обязательно узнает, «почему». Почему Санеми-сан смотрит на нее сейчас так, будто она ему главный и единственный враг? Даже на их первом собрании, в их первую встречу он так не смотрел на нее.
Мей помнила: в его глазах тогда читались злость, нетерпение, недоверие, мнительность.
Но никак не ненависть. Санеми не доверял ей, вечно в чем-то подозревал. Но не ненавидел. Сейчас же…
Сейчас все изменилось.
Сейчас он не Столп Ветра и она не заплутавшая демоническая пленница. Врач и пациент — вот, кто они сейчас друг другу. В их отношениях не должно быть место ненависти. Санеми должен был это понять. Иначе Мей придется действовать совсем иначе. У ее бабули находилась управа на каждого чумного калеку. Мей тоже постарается не оплошать.
Постарается понять.
— Я хочу помочь вам, Санеми-сан, — отчаяние все-таки пробилось в ее голосе. Санеми, до этого все лежавший на спине, с хрипом, медленно перевернулся на бок. Зрачки сузились. Дыхание совсем затихло.
Зверь готовился к последнему рывку.
— Так помоги, — процедил он бесцветным мертвым тоном. Лицо снова исказила непонятная гримаса. Мей лишь усилием воли заставила себя устоять на месте — не попятиться назад. — Свали отсюда к чертовой матери. Иначе… пожалеешь.
Мей покачала головой. Единственное, о чем она будет жалеть, так это о том, что она не взялась за Санеми-сана раньше. Сейчас привести его в чувства будет сложнее — случай тут явно запущенный.
На перекошенном лице Санеми лишь на мгновение вспыхнуло что-то похожее на удивление, стоило Мей резко развернуться в сторону двери. Он уже и не надеялся, что до этой тронутой хоть что-нибудь дойдет.
— Я сейчас вернусь, Санеми-сан. Пожалуйста, не спешите без меня трогать настойки, я еще не дала инструкции, — на ходу бросила Мей, торопливо прикрывая за собой дверь. Она совсем забыла взять с собой заключение по последнему осмотру — придется быстренько сходить за ним сейчас. Пусть Санеми-сан пока отойдет, остынет. Хотя Мей сильно сомневалась, что это вообще было возможно.
Вернулась она спустя десять минут. В палате было привычно жутко тихо. Мей снова сжала ручку. На этот раз дверь открылась легко — подпереть ее табуреткой Санеми еще не успел. И не собирался, видимо. Глаза Мей снова погрузились в темноту. Она вообще не понимала, как другим девочкам удавалось здесь работать. Впотьмах ведь запросто можно было что-нибудь напутать, что-то перелить, что-то недосмотреть… Нет, Мей так рисковать точно не будет. Санеми не демон — от солнечного света явно не сгорит и не растает.
Мей хотела было снова подойти к «затихшей» постели, но на полпути замерла. Правая нога ступила во что-то мокрое. Мокрое и колкое. Мей ахнула, присмотрелась. А затем перевела пустой взгляд на прикроватный столик: подноса с лекарствами как ни бывало.
— Санеми-сан, я же просила вас не трогать… Эти настойки делались специально для вас не один час. И не одним человеком, — в Мей совсем некстати проснулся разочарованный тон. Уколы совести на Санеми сейчас точно не подействуют.
Мей выдохнула. Аккуратно на цыпочках подошла к окну и одним резким движением раздернула плотные темные шторы. В глазах защипало от яркого полуденного света. Мей невольно сощурилась, опустила взгляд вниз. Чаши с настойками долетели аж до окна, заляпав не только пол, но и стены. Шторы.
— Сделала как было и проваливай.
Мей даже не обернулась на хриплый грубый голос. Она только потянулась к занавескам и начала их аккуратно отстегивать, стягивать. В комнату пробилось еще больше света. За спиной Мей послышалось подозрительное копошение. А затем раздался уже знакомый слуху скрип табуретки.
— Закрой окно. Иначе…
— Вы очень не аккуратны, Санеми-сан. Взяли и испортили такие красивые занавески… Придется застирывать, придется…
Договорить Мей не успела. Рядом с ней, буквально в паре сантиметров, пролетела табуретка, с треском ударившись о стену. Мей нервно вздрогнула, застыла. Повернулась. На ее побелевшем лице не было и намека на испуг. Лишь… интерес?
В глазах Мей вспыхнул больной, нездоровый интерес. Санеми невольно сглотнул.
— Ох, Санеми-сан, оказывается, ваши анализы врут. Ваше самочувствие, должно быть, очень даже ничего, раз вы смогли броситься в меня целой табуреткой. Уверена, если вы хотя бы пару дней попринимаете отвары, которые я вам пропишу, в следующий раз вы в меня точно попадете. Больше не промахнетесь.
— Ты… Ты больная, — шумно дыша, выдавил из себя Санеми. В серых глазах вперемешку со злобой застыло и искреннее непонимание. Санеми будто и сам не верил, что прямо сейчас чуть не зашиб эту отбитую. Сам. Своими трясущимися от слабости и судорог руками.
Неужели его ненависть к ней было настолько сильна?
— Нет, это вы больны, Санеми-сан, — вкрадчиво поставила наконец свой диагноз Мей, сдвинув брови. — Очень больны. Вас нужно лечить — хотите вы этого или нет.
— Притронешься ко мне хоть пальцем — придушу.
— Попробуйте, Санеми-сан, — на губах Мей скользнула мимолетная снисходительная улыбка. — Могу ручаться: сейчас у вас ничего не получится.
Санеми сжал одеяло в кулаки. Все тело потряхивало в горящем ознобе, голова каждую секунду раскалывалась будто от тупых ударов.
Слабак. Убогий ничтожный слабак. Даже она это видела — убогая ничтожная отбитая.
— После обеда я принесу вам новые отвары. А пока… Давайте я осмотрю вас.
Мей сделала шаг вперед. При солнечном свете Санеми выглядел особенно бледным, совсем осунувшимся, исхудавшим. Страшным. Санеми выглядел чертовски страшно. Мей даже не сомневалась: все его угрозы не были пустыми. Если бы у него были силы, он точно ее бы придушил. А затем накрыл бы замаранной ее же настойками занавесками.
— Пожалуйста, не сопротивляйтесь, Санеми-сан. Будет только хуже.
Санеми впился в нее злющим колючим взглядом. Мей была совсем не в том положении, чтобы угрожать или же ставить ему какие-то там условия. Он не будет играть с ней в пациента и врача. Лучше он полежит и подождет, пока кто-нибудь из них двоих не сыграет в ящик.
Мей тем временем подошла к постели Санеми и со вздохом перевела взгляд на пустующий столик. Не зря она по совету Нахо-сан еще утром предусмотрительно приготовила несколько порций отваров. Если Санеми продолжит упрямиться, она приготовит еще пять, десять, двадцать.
Мей тоже не хотела уступать. Не имела права.
Мей взяла из-за столика чистые бинты, оставленные еще вчера Нахо-сан. Пристально посмотрела в серые глаза. Тупик. Только сейчас до Санеми, должно быть, дошло, что он попал в самый настоящий тупик.
— Я не уйду, пока мы не выполним с вами все процедуры, Санеми-сан. Кидайтесь табуретками сколько душе угодно. Если уж случится так, что вы меня покалечите, я попрошу Аой-сан, чтобы меня положили в палату вместе с вами. Вам ведь одиноко здесь, Санеми-сан, правда? Без света, без…
Мей осеклась. Санеми взглянул на нее совсем уж дико, злобно и будто неверяще. Он не верил, что Мей говорила все это всерьез.
Демоны эту дуру здорово поднатаскали: изводить охотников у нее получалось вполне себе неплохо.
Мей невольно дернулась, когда Санеми попытался приподняться. Она тут же помогла ему, придерживая за плечи. У него и правда был жар — Мей это поняла, только коснувшись его горящей грубой кожи. Все-таки не стоило ему швыряться табуретками — перенапряжение налицо.
— Я должна сделать вам перевязку, Санеми-сан. Если ваши раны загноятся, вы снова попадете ко мне на операционный стол и ваше восстановление только затянется. Вы же понимаете, что это значит?
Санеми скосил пустой взгляд на руки, что застыли на его плечах. Холодные, мягкие, тонкие — когда-нибудь Санеми и правда вырвет их вместе с суставами. Слишком уж руки у Мей загребущие.
— Пока вы не поправитесь, я вас не оставлю, Санеми-сан.
— Сделай… — вдох. — Проваливай… — выдох. — Пять минут… — все, что смог выдавить из себя Санеми, окатив Мей при этом полным презрения взглядом. Ему и правда было паршиво: тело било будто в лихорадке уже третий день. Санеми был далек от лекарского дела, но понимал, что скорее всего причина была в воспалившейся ране. Если он и дальше продолжит отказываться от помощи, то просто помрет здесь от заражения. Очень тупо помрет.
А умирать Санеми было нельзя. Очень хотелось, но… нельзя.
Санеми прикрыл глаза, стиснул зубы, стоило Мей снова коснуться его кожи — теперь на груди. Мей не стала медлить: натянула перчатки, достала из-за столика раствор и принялась за перевязку. Старые бинты снимались плохо — за пару суток уже успели налипнуть к покрасневшим ранам. Мей старалась убирать их как можно аккуратней, но Санеми чуть ли не при каждом ее действии то и дело кривил напряженное перекошенное лицо.
И все же он молчал. Санеми больше не выплюнул ни слова, полностью позволив Мей сосредоточиться на перевязке. Видимо, понял: если он будет еще и отвлекать ее своими угрозами, оскорблениями и прочими словесными выпадами, отвянет она от него не скоро.
Никогда не отвянет. Скорее лишит его остатков рассудка.