Часть 15 (1/2)

— Наконец-то. Думал, и правда помрешь.

Это было первое, что услышала Мей, придя в себя. Девушка открыла глаза, повернула голову в сторону и тут же вздрогнула от пристального взгляда уже знакомых золотистых глаз, направленных прямо на нее. Лицо Аказы было расслабленным и в то же время нечитаемым.

Мей выдохнула и машинально перевела пустой взгляд на потолок. По всему телу разлилась противная ноющая боль, резко отдавшаяся в плече. Снова послышался сдавленный вздох.

Она жива. Она в это совсем не верила. В это совсем не хотелось верить.

Мей опустила взгляд. Левая рука и правое бедро были аккуратно перевязаны. Девушка, немного приподнявшись, опасливо осмотрелась. Сердце гулко забилось в тревожном волнении. Сознание все еще плавало где-то в забытьи. Как ни силилась, она не могла вспомнить такой комнаты у Доумы-…сама — эта была больше похожа на какую-то каморку — с минимумом мебели и света. Мей не помнила, чтобы хоть где-то в поместье ее хозяина были наглухо заколочены окна.

Под ребрами заскреблось колючее разъедающее нутро тревожное чувство.

Мей снова будто случайно встретилась с золотистыми глазами. Зрение девушки довольно быстро привыкло к давящей темноте. На нее смотрели неотрывно, выжидающе. Мей невольно попыталась шевельнуться, попробовать встать. Вот только жесткий грубый голос заставил ее замереть и сжаться.

Мей очень захотелось куда-нибудь провалиться. Насовсем.

— Не дергайся, у тебя плечо было вывихнуто. И вообще не двигайся — вырубишься еще опять на неделю.

Мей ничего на это не ответила, будто пропустив предупреждение мимо ушей. Рассеянный мутный взгляд вмиг остекленел. Аказа нахмурился.

— Где… Где я?.. — ее бесцветный слабый голос Аказа слышал будто впервые. От прежней Мей и правда мало что осталось — так, блеклая жалкая тень. С чернющими угольными пустыми глазами.

Отвратительно. И все же Аказе было сложно оторваться от этого жалкого убитого зрелища.

— Тебе не все равно? — грубо вопросом на вопрос все же отозвался Аказа, параллельно замачивая тряпки в тазу в каком-то отваре, сидя на полу. — Теперь ты будешь жить здесь.

Мей лишь тупо уставилась на демона. Будто совсем ничего не поняла.

Аказа между тем взял вымоченную тряпку, бинты, и подошел к постели девушки. Та продолжала, словно зашуганный зверек, смотреть на него из-под одеяла широко распахнутыми глазами.

Мей и правда тормозила. И правда не совсем осознавала, где она, что с ней. Почему она с Аказой-сама. Почему она все еще не… в Раю.

Мей нервно дернулась, стоило Аказе подойти совсем близко и опуститься рядом с футоном. Девичьи губы мелко дрогнули. Мей явно хотела что-то сказать, но все не решалась.

— Дай мне обработать тебе раны.

Девушка ничего не ответила, лишь в каком-то бездумном исступлении несколько раз отрицательно мотнула головой. Ее отрешенный пустой взгляд забегал по серым стенам. Аказу это немое баранье упрямство начало выводить из себя. Но стоило ему только протянуть руку к одеялу, чтобы наконец стянуть его с Мей, как она мертвой хваткой сжала его в ослабевших руках. Вцепилась в свою единственную, ускользавшую от нее защиту. Аказа остановился. Снова почувствовал острый прилив чужого страха. Мей только очнулась, но уже была на грани. Аказа поморщился.

Ну что за идиотка. Он и правда должен с ней нянчиться? Нет, на это она могла и не рассчитывать.

— И чего я там не видел, — раздраженно брякнул демон, окончательно поняв, что Мей вовсе не собиралась дать осмотреть ему ее тело. От услышанного язвительного комментария лицо Мей и вовсе побелело, подрагивавшие руки натянули одеяло едва не по шею. Девушка взглянула на демона забито и затравленно. Аказа понял: теперь она не даст себя даже коснуться. Скорей испустит дух под этим самым одеялом. Аказа выругался про себя. Этой пришибленной теперь все придется разжевывать — чтобы точно дошло. Чтобы точно утихомирилась и забыла про свои замашки жертвы. — Успокойся, я уже переодевал тебя. Обмывал раны, чтобы ты не сгнила от заражений. Ты все еще жива, как видишь. Хватит тормозить, Мей.

Пора просыпаться — принимать себя и свою новую реальность.

Мей отчаянно не хотела этого — не хотела возвращаться в этот живой кошмар. Мей отчаянно не хотела вспоминать, как и почему она оказалась здесь. Вместе с Аказой. Не в поместье хозяина. Голова гудела от самых безумных мыслей и вопросов. Она ничего не понимала. Не хотела понимать.

— Пожалуйста… Не надо. Я… сама, — наконец выдавила из себя она. Невыносимо. Это было выше ее сил. Мей было страшно. Впервые в присутствии Аказы-сама она не чувствовала себя в безопасности. Ее нутро разрывало от щемящего ужаса — в этой комнате, в этом доме не было больше никого, кроме них двоих. Страшно. До тошноты жутко. Аказа-сама может не спрашивать, может не предупреждать — он без особых усилий может сорвать с нее и чертово одеяло, и кимоно. И кожу содрать может, если захочет. Аказа-сама может сделать с ней что угодно. Они одни. Она — все еще слаба. Он — все еще сильнейший демон. Чем ближе Аказа подходил к ней, тем сильнее она сжималась, морщась от разливающейся боли в напрягшихся мышцах.

И все же Аказа, в очередной раз отметив про себя странную реакцию Мей, на удивление решил не настаивать на своем. Небрежно кинул Мей в ноги влажную тряпку и бинты. Та неуверенно опасливо за ними потянулась, не отрывая при этом осторожного опасливого взгляда от демона.

— Пожалуйста… Отвернитесь, — ее тихий надломленный голос прозвучал так жалобно и моляще, что Аказа невольно скривился. Но все же молча отвернулся, оставив при себе комментарии вроде того, какой же все-таки это бред.

— Если тебе будет нужна моя помощь, ты хотя бы выдохни пару раз. Намекни.

В ответ спертое молчание. Мей и правда старалась дышать через раз. По привычке. Старалась не провоцировать.

Мей втянула носом тяжелый воздух. Унять дрожь в руках никак не получалось. Девушка скинула с себя одеяло, оставив прикрытыми только ноги. Развязала кимоно. Кожу обдала отрезвляющая прохлада.

Мей не сразу заставила себя посмотреть на собственное тело. Стеклянный взгляд скользнул по груди с разлившимися уже почерневшими гематомами. Мей не смогла опустить взгляд ниже. Ее снова затрясло.

Ее тело стало словно одним большим уродливым напоминанием о том, что с ней произошло. К горлу подкралась тошнота. В глазах потемнело. Влажная тряпка выпала из рук.

Мей отказывалась просыпаться. Отказывалась вспоминать. Она не сможет. Не вынесет.

Но сознание против ее воли уже падало в радужное кровавое месиво. Мей не за что было цепляться. Незачем.

Звенящая тишина теперь давила сильнее, чем вырывавшиеся собственные оборванные вскрики где-то из закорок подсознания.

— Ну, попробовала сама? Хватит. Давай я. Ты и тряпку-то в руках держать не можешь, не видишь, что ли?

Аказа повернулся, подошел к постели. Без всяких уговоров и прочих словесных прелюдий взял у оцепеневшей девушки бинты, тряпку и принялся обтирать уже понемногу затягивавшиеся раны.

Мей зажмурилась. Тело снова мелко задрожало. Но она не издала ни звука. Не стала сопротивляться. Аказа снова и снова смачивал, проходился по ранам, ссадинам девушки. Мей казалось, будто каждое касание демона прожигало ее до костей. Страшно. Мей было страшно сорваться. Но Мей устала смиряться. Терпеть.

Мей устала. В ее борьбе больше не было совершенно никакого смысла. Мей тошнило. От себя, от чужих касаний, от этих давящих незнакомых стен. Она должна была умереть еще в поместье Доумы-сама, но даже на это у нее не хватило сил.

Значит, все, что ей оставалось сейчас, это продолжать терпеть.

— Пожалуйста… Все… Не надо… — наконец не выдержала она. Из девичьей груди вырвался тихий всхлип. Аказа остановился. Почему-то даже не подумал раздражиться. Мей его больше не бесила. Мей пугала.

Он совсем не понимал, что делал не так. Он совсем не понимал, что ему нужно было сделать, чтобы эта пришибленная стала прежней. Чтобы перестала трястись от клокочущего в сердце страха. Перестала вздрагивать от его малейшего прикосновения.

Нет, все-таки это бесило.

Раньше она не боялась его. Он это знал, он это чувствовал.

А сейчас…

Мей Оота была сломана. И единственное, на что сейчас был способен Аказа — это доломать ее окончательно.

— Ты больше не вернешься к Доуме. Ты останешься здесь. Со мной.

Мей опустила голову. Казалось, эта перспектива ее тоже совсем не радовала. Ей сменили хозяина, только и всего. И теперь ей точно не дадут умереть. Аказа-сама наконец понял, что она ему нужна, ему нужна ее помощь. Жаль, что поздно.

Страх, смешанный с горьким отчаянием, между тем только сильнее ударил по обонянию демона.

— Зачем вы это сделали?

— Что? Перетянул? — Аказа, только что закончивший с новой перевязкой, заглянул девушке прямо в глаза. Мей вздрогнула. Слабо мотнула головой.

— Зачем вы… Спасли меня, — впервые в глазах девушки мелькнул какой-то слабый проблеск. Она действительно приходила в себя.

Аказа вздернул бровь. Его лицо помрачнело всего на мгновение. Он не долго думал с ответом.

— Потому что захотел.