Часть 11 (1/2)

— Ну? Как все прошло? Аказа-доно долго сопротивлялся?

Мей едва не поперхнулась своим завтраком, совсем не ожидав, что Доума явится к ней раньше обычного. Но, видимо, ему было совсем уж невтерпеж узнать подробности вчерашнего визита. Замешкавшись, Мей все-таки нашлась с ответом.

— Аказа-сама обещал зайти сегодня.

Доума на это даже присвистнул, вскинув руки над головой.

— Мей-чан, ты просто прелесть!.. Я же говорил, что ты справишься — даже Аказа-доно рядом с тобой решил оттаять! Ох, как я рад… Я ведь уже начинал подумывать, что Аказа-доно безнадежен.

Мей, сидя перед Доумой в полном тревожном смятении, совершенно не могла понять и разделить его радости. А он будто этого совсем не замечал.

Глаза демона нездорово блеснули, а на губах скользнула приторно слащавая улыбочка. У Доумы и правда сегодня было отличное настроение — проницательная Мей уже поняла: это явно не к добру.

— Мей-чан… — Доума потянул девушку на себя, свободными когтистыми пальцами ухватив ее за подбородок. — Знаешь, я ведь умею быть благодарным. Помнишь, я тебе кое-что обещал?

Сердце Мей забилось быстрее. Доума усмехнулся. В очередной раз умилился.

— Помнишь. Знаю-знаю, тебе не терпится увидеть мой подарок! Я очень долго над ним думал, правда, Мей-чан. Даже с друзьями советовался!.. Надеюсь, тебе понравится. Я ведь правда очень благодарен тебе, Мей-чан. Ты мне так помогаешь… Подожди, я сейчас. Ты, наверное, уже умираешь от любопытства, да?

Что-то напевая себе под нос, Доума исчез в дверях — оставил Мей томиться в тяжелом ожидании. Она еще ни разу не видела Доуму таким возбужденным и… «счастливым». Это не могло не пугать.

Не прошло и минуты, как демон с хитрым прищуром и с блистательной улыбкой на лице появился на пороге, что-то пряча за спиной.

Нервы Мей-чан в одно мгновение натянулись в тонкую струну. Доума все-таки знал толк в подарках и сюрпризах.

— Вот, смотри. Как тебе? Скажи, мы ведь угадали с цветом? Думаю, нежно-зеленый тебе подойдет. А какой сложный орнамент! Ну, тебе нравится, Мей-чан? Если что, я передам мастеру Гекко-доно все твои восхищения и благодарности!

— Это… горшок?.. — едва выдавила из себя Мей, побледнев. Взгляд невольно перевелся на Котоху-чан, молча наблюдавшую за всем этим страшно удивительным сюром. Доума только усмехнулся, испытующе посмотрев на свою обескураженную зверушку. Да, он определенно знал толк в подарках любимым женщинам.

— Думаю, твоя голова в нем будет смотреться очень прелестно. Давай проверим?

Мей забыла, как дышать. Доума в опасной близости потянул к ней руки, приставляя к ее лицу кривой горшок паршивой лепки. Будто примеряя, присматриваясь. К горлу девушки подкатил тугой ком, стоило холодному горлышку горшка коснуться ее шеи и подбородка.

Мей замерла безвольной куклой. Ребра обдал острый прилив унижения, смешанного со страхом.

Доума уже приготовил для ее головы горшок.

И результатом он явно остался доволен.

— Восхитительно! Тебе так идет, Мей-чан!.. Думаю, Котоха-чан должна тебе обзавидоваться! Божечки, вы так мило будете смотреться вместе, правда? Ну, Мей-чан, тебе, что, не понравился подарок?

Доума наконец убрал горшок от белого лица Мей, пристально на нее посмотрев. В глазах демона вспыхнуло напускное беспокойство.

— Мне очень понравился ваш подарок, Доума-сама, — Мей поклонилась, протянула подрагивающие руки к горшку, чтобы забрать свое будущее место упокоения. Доума на это только мягко улыбнулся.

— Я знал, что тебе понравится. Мы с Гекко-доно долго выбирали расцветку, которая тебе подойдет. Ну как, я угадал?

— Угадали, — сдавленно повторила за ним Мей, чувствуя, как ее белые руки мгновенно занемели от этой проклятой ноши.

— Я рад, — снова вдохновенно пропел Доума, сощурившись. — Обязательно похвастайся перед Аказой-доно моим подарком! Он тоже должен оценить. Может, беря с меня пример, он тоже наконец научится ухаживать за женщинами. Ты прости, Мей-чан, меня уже заждались последователи. Давай, иди поставь свой подарок на самое видное место! Я даже разрешаю немного подвинуть Котоху-чан. Уверен, она не обидится!..

Доума снова испарился, а Мей так и осталась стоять посреди комнаты с собственной могилой в руках.

Тело мелко затрясло. Мей закусила губу до крови — боль больше не отрезвляла. Мей развернулась к окну, к Котохе-чан. Она не успела сделать даже пары шагов.

Раздался резкий звонкий треск.

Мей ошалелым тупым взглядом уставилась себе под ноги.

Уставилась на глиняные осколки — все, что осталось от «подарка».

Девушка невольно схватилась за голову — будто проверить, не разлетелась ли на ошметки и она. Хотя сейчас это было уже и неважно.

Мей опустилась на колени и принялась судорожно собирать каждый кусочек — пытаться склеить несклеиваемое.

Он убьет-убьет-убьет. Ему не нужен несчастный горшок — он упокоит ее с остальными мертвецами — поставит на полку на самое видное место. Свежий трофей с пустыми глазницами.

Мей резко отшатнулась, отползла. Затравленный взгляд невольно зацепился за Котоху-чан — даже она, казалось, смотрела на нее сейчас с осуждением.

«Неблагодарная, криворукая Мей-чан — специально-специально оступилась».

В висках набатом закричала паника — в коридоре раздались приближающиеся шаги.

— Что-то случилось, Мей-чан? Я услышал такой грохот… О… — Доума, осмотревшись, быстро прикинул, что к чему. Не задумываясь, он подлетел к онемевшей девушке, поднимая и притягивая к себе — отводя подальше от осколков. На лице демона не проснулось и тени удивления, расстройства, недовольства. — Мей-чан, ты не поранилась?

— Нет… — не своим голосом прошептала Мей, не отрывая взгляда от осколков. Доума продолжал прижимать ее к себе — она уже совсем не сомневалась: если он захочет, ее голова сейчас треснет на столько же частей, что и злосчастный разбитый горшок.

Но Доума только обхватил ее лицо руками, заставив посмотреть себе в глаза. Радужный отблеск ослеплял, выворачивал и без того измученное нутро. Мей всхлипнула, не сдержалась.

— Мей-чан, ну ты чего, не плачь… — Доума аккуратно смахнул пробежавшие по щекам слезинки, мягко улыбнувшись. — Ты, что, расстроилась из-за такого пустяка? Да Гекко-доно тебе еще может горшок слепить. Хочешь, даже не один.

Мей охнула, почувствовав, как ее ноги оторвались от земли, а руки невольно ухватились за шею демона. Доума, ухмыльнувшись, осторожно понес Мей в сторону постели.

— Ты устала, Мей-чан. Но оно и неудивительно: ты ведь столько возишься с моими прихожанами… — Доума печально вздохнул, укладывая полуобморочную Мей в постель. Демон провел ладонью по ее горячему лбу, накрывая глаза. — Мей-чан, тебе нужно отдохнуть. Сегодня никаких прихожан, ты останешься здесь. А я лично за тобой поухаживаю, хорошо?

— Не нужно, Доума-сама… Я в порядке.

Доума покачал головой.

— Ты так мило пытаешься обмануть меня, Мей-чан. Ох, несчастное дитя… Твое тело смердит слабостью. Ты хоть и не демон, но как целитель тоже должна это чувствовать. Разве я не прав? Не упрямься, Мей-чан. Ты перетрудилась, вот и на разбитый подарок уже реагируешь так… болезненно. Так нельзя. Давай, тебе нужно поспать.

Мей ничего не ответила — только натянула одеяло по плечи и снова уставилась на то, что осталось от разбитого горшка. Тело пробил противный озноб. Глаза снова встретились с нечеловеческим фальшивым участием — Мей даже в бреду бы не поверила, что Доума действительно за нее переживал-беспокоился.

Наоборот он… был доволен?

Мей, хоть и была на грани обморока-припадка, все же смогла увидеть в глазах Доумы мимолетную жуткую слащавую усмешку. Ту самую, с которой он еще минуты назад пристраивал ее голову к «подарочной» могиле.

— Отдыхай, Мей-чан, я скоро навещу тебя.

***

Днем к Мей вместе с Доумой зашла и Наото-сан — убрать то, что осталось от «подарка», а заодно тоже разузнать о состоянии «прихворавшей» Мей-чан. Мей притворилась спящей. Сейчас у нее совсем не было ни сил, ни желания играть и давить из себя фальшивые улыбки.

Не сегодня. Ей и правда нужно было отдохнуть. От Доумы и его сюрпризов в первую очередь.

— Мне сказали, ты собралась откинуться из-за разбитого горшка.

— Вы?.. — Мей приоткрыла глаза, понимая, что перед Ним притворяться смысла точно нет. Она в удивлении приподнялась с постели, прижала колени к груди. Аказа, войдя в ее комнату без стука, невольно усмехнулся: эта девчонка очень уж сейчас была похожа на лупоглазого зашуганного зверька.

— Я же сказал, что приду.

Аказа прошелся по комнате, едва ли не сразу зацепившись взглядом за горшок с черепом, стоявший у окна. Демон нахмурился. Он никогда не понимал больной тяги Доумы к такому «украшательству». Но, с другой стороны, теперь он прекрасно понимал, почему на этой, еще живой девушке, совсем не было лица — одна мертвая приклеенная маска. Благо, пока не посмертная.

— Но вы так и не объяснили, зачем, — Мей настороженно следила за каждым шагом, каждым взглядом демона. Она все еще не знала, чего ей стоило ждать от «друга» Доумы-сама. Явно он не утешить-поддержать ее пришел. Добить, скорее — оставалось только надеяться, что хотя бы не горшком.

— А по-моему, объяснил, — между тем невозмутимо отозвался Аказа. — И твой хозяин тебе объяснил. Ты туго соображаешь.

Мей не стала с этим спорить. В последнее время ее сознание вместе с сообразительностью плавились от поддевок Доумы, от работы в поместье, от собственных игр и ужимок, от… Мей уже давно душила эта жизнь обреченной пленницы. Только слепой, ослепленный, или Доума отказались бы это замечать.

— Значит, вы все-таки хотите лечиться?