Часть 10 (1/2)
— Не бойся, Мей-чан, Аказа-доно хоть и дикий, но он тебя не тронет, — в широкой улыбке заверил-обнадежил Доума, осторожно проходясь гребнем по светловолосой девичьей макушке. Мей слушала безостановочный треп Доумы о своем «лучшем друге», не поднимая глаз. Мелодичный голос демона, наверное, в какой-то иной параллельной реальности мог даже усыплять, убаюкивать. Мей слушала и понимала, что ее совсем не волновало, какие «у Аказы-доно страшные отклонения», почему «Аказа-доно такой упертый и не хочет лечиться». Мей совсем не хотелось связываться с еще одним душевнобольным демоном. Диагнозов Доумы-сама ей уже хватало за глаза.
— Ты не волнуйся, к Аказе-доно просто нужно найти подход! Я вот нашел, и теперь мы очень-очень хорошие друзья, почти на все задания теперь ходим вместе! Даже Господин и Кокушибо-доно благоволят нашей дружбе!
— В прошлый раз ваш друг был не особо рад идти с вами на задание, Доума-сама, — Мей невольно дернулась, когда демон слишком резко потянул ее за волосы, вплетая алую ленту.
— Ах, ты про тот вечер… Ты прости его, Аказа-доно тогда очень перенервничал — всегда ведь ему надо явиться на собрание одним из первых. Он постоянно пытается выслужиться перед Господином, хотя и так находится у него на особом счету. Любимчик!..
Мей ничего не ответила, снова прикрыла глаза.
По телу тут же прошлась мелкая дрожь, стоило Доуме снова пройтись гребнем по затылку. Раньше она любила сидеть и подрагивать от приятных колючих ощущений, когда бабуля собирала ее длинные мягкие волосы, касалась прядей своими мозолистыми руками, пахнущими душистыми травами. Сейчас же уже посиделки на коленях у Доумы превращались для Мей в тихую пытку — ее ни на миг не покидало липкое леденящее чувство, что тонкие пальцы демона в любой момент могли свернуть ей шею.
Доума приходил к ней каждый день. Утром и вечером. В восемь утра и в полночь — минута в минуту. Присаживался на ее теплую постель и, нацепив привычную мягкую усмешку, терпеливо ждал, когда его Мей-чан покорно опустится к нему на колени. Они могли так просидеть часы. Доума, заговариваясь, совершенно терял счет времени. А Мей совершенно терялась в его потоке сознания, полностью сосредотачиваясь на руках демона, что хозяйничали у нее в волосах.
— Я рассчитываю на тебя, Мей-чан. Ты так много времени проводишь с моими прихожанами, залечиваешь их израненные души травками, но ведь Аказе-доно тоже очень нужна твоя помощь. Пожалуйста, не будь такой жестокой!.. Сделай это хотя бы ради меня… Мей-чан, мы же друзья?
Мей охнула, почувствовав, как ее снова резко потянули за волосы, тем самым заставив закатить глаза и задрать голову. Доума смотрел на нее с неизменной улыбочкой — глаза в глаза. Мей прекрасно понимала, что именно сейчас он ожидал услышать. Белые девичьи губы растянулись в натянутой смиренной улыбке.
— Если для вас это важно, я осмотрю вашего друга, Доума-сама. Если он не будет против.
Доума тут же ослабил хватку, освободив руки от светлых прядей. Мей сползла с коленей демона на пол.
— Оу, за это не переживай, Мей-чан, я знаю, Аказа-доно будет только рад с тобой пообщаться. Кажется, я-то ему совсем надоел…
— Я постараюсь помочь вашему другу, — снова бездумно-отрешенно проговорила Мей, подходя к окну. Теперь ее очередь вплетать в чужие волосы алые ленты — Котоха-чан ее совсем заждалась.
— Я уверен, у тебя все получится, Мей-чан. Целители должны уметь исцелять раны в чужих сердцах. В этом мы с тобой очень похожи, знаешь? И именно поэтому ты мне нравишься…
Мей вздрогнула, почувствовав на своей шее чужое горячее дыхание. Доума умел заставать ее врасплох, выбивать воздух из легких одним неосторожным касанием. Мей, не успев ничего толком сообразить, зажмурилась, вцепившись руками в горшок с Котохой-чан — Доума прикусил ее мочку уха, оттягивая. Мей только стиснула зубы от вспыхнувшей боли, а затем едва слышно выдохнула — по шее потекла теплая струйка крови. Которую Доума тут же слизал, проходясь языком по бьющейся сонной артерии.
— Ты очень вкусно пахнешь, Мей-чан, — промурчал Доума, закатывая глаза. — Я рад, что ты решила помочь моим прихожанам — теперь они пахнут так же, как и ты…
— Это все травы… — на выдохе выдавила из себя она, застыв в крепкой хватке демона. — Я делаю из них отвары, мази… Вы знаете это, Доума-сама — вы сами разрешили.
— Да-да, я помню, Мей-чан! И совсем об этом не жалею.
Доума внезапно отпустил девушку, отчего та едва не навернулась вместе с Котохой-чан.
— Я хочу, чтобы ты вернулась сегодня пораньше. Надеюсь, у тебя сегодня нет никаких планов на вечер, да, Мей-чан?
В глазах Доумы плескалась привычная игривая усмешка. Он над ней явно издевался — причем, Мей так до конца и не могла понять: осознанно он делал это или нет. Доума был безумен — в этом не было никаких сомнений. И все же… Каждый раз, когда Мей невольно встречалась с Доумой взглядом, она тонула не в обжигающем безумии, а в леденящей пустоте.
Каждый раз, когда Доума улыбался ей, сам же ослеплялся яркостью своих чувств-эмоций, Мей смотрела на него в ответ и видела лишь мертвую жуткую фальшь. Доума с безразличием проглатывал свои же нескончаемые рассказы о себе, своем культе, о своих «лучших друзьях»; его едва ли интересовали его страждущие прихожане, травы, которыми их теперь пичкала его сердобольная Мей-чан и которые он каждый день рвался пособирать вместе с ней.
Он не слушал и не слышал ни свою зверушку Мей-чан, ни себя.
— У меня нет сегодня никаких планов, Доума-сама, — Мей натянуто улыбнулась, не оборачиваясь.
— Вот и славненько! У меня сегодня кое-какие дела намечаются, я давно обещал навестить одного своего друга… — Доума загадочно усмехнулся. — Я у него заказал подарок специально для тебя, обещаю, тебе понравится, Мей-чан!
Мей только помрачнела. Что-то подсказывало, что у Доумы и на подарки имелся особый извращенный вкус.
— Надеюсь, ты сможешь занять Аказу-доно, пока меня не будет. Я бы очень хотел взять его с собой, но он не любит наши шумные компании… И вообще, он очень часто жалуется на меня нашему Господину, я ему совсем не нравлюсь!.. — Доума вздохнул-всхлипнул, тут же развернув Мей-чан к себе и крепко придушив в объятиях. — Скажи, Мей-чан, ну что со мной не так?!
Мей-чан только прохрипела что-то нечленораздельное.
Она не знала о тонкостях взаимоотношений между демонами, но отчего-то прекрасно понимала «недоступного жестокого Аказу-доно».
Мей подняла голову, слегка поморщившись: прокушенное ухо все продолжало ныть.
— С вами не каждый может сблизиться, Доума-сама.
— Но с тобой мы ведь сблизились, да, Мей-чан? А ведь поначалу ты тоже упрямилась, помнишь? Даже сбежать хотела, помнишь? А сейчас… я ведь тебе нравлюсь, Мей-чан? Тебе хорошо со мной?
Доума оскалился, изобразив взволнованность на лице. Будто ему действительно было важно, что ему сейчас ответят. Будто он действительно боялся оказаться отвергнутым.
Будто Мей-чан имела право его сейчас отвергнуть.
— Вы мне не безразличны, Доума-сама, — без тени улыбки ответила Мей-чан, невольно побледнев. Она почти не лгала — к Доуме невозможно было быть безразличным.
— Я так и думал, — Доума прижал Мей к себе еще крепче, довольно выдохнув в светловолосую макушку. — Если я тебе небезразличен, помоги мне, Мей-чан. Аказу-доно оставляю сегодня на тебя!
Доума внезапно отстранился и почти так же внезапно исчез из покоев девушки.
Мей перевела отрешенный взгляд на горшок с Котохой-чан. В голове некстати зароились беспокойные мысли — она совершенно не знала, что ей ждать от сегодняшнего вечера. Как ни странно, к непредсказуемому Доуме Мей уже успела привыкнуть — даже пообещала себе, что нисколько не удивится его «подарку».
Но как вести себя с другим демоном… Она видела его всего дважды и уже успела заметить, что он был каким-то другим. Не таким, как Доума. Еще при первой встрече в лесу Мей успела заметить в его глазах, поблескивавших золотом в непроглядной темени, холодное безразличие. Он смотрел на нее так, будто ее вовсе не существовало; он не видел в ней ни еду, ни игрушку, ни живого человека — ничего. Тот же взгляд она поймала на себе и пару дней назад, когда появилась поздно ночью в покоях Доумы — не в то время, не в том месте.
Если «буйный, но чувствительный Аказа-доно» и сегодня будет ее игнорировать, ее это вполне устроит.
Может, он даже не подумает подпустить ее к себе, как бы ни плакался Доума, причитая, что «Аказе-доно необходимо полечиться». Мей очень хотелось на это надеяться.
***
— Оота-сан, ну можно мне пойти с вами!.. Сейчас быстро темнеет! Оота-сан, ну мне мама даже разрешила!..
Темноволосый мальчишка лет десяти обогнал Мей и перегородил ей дорогу, сам едва не роняя большую корзину с травами, которую они вместе собирали с самого утра. Мей остановилась, выдохнув — этот непоседливый шумный ребенок уже который день напрашивался ей в провожатые — очень уж хотелось ему самолично увидеть того, кого его родители благоговейно называли хозяином Рая на земле.
— Нет, Хару-кун, — как можно более твердым тоном ответила Мей, забирая у него едва не опрокинутую ношу. — Меня не нужно провожать. Лучше помоги своей матери по дому, она еще не совсем здорова, ты же знаешь.
Хару только мотнул головой.
— Мама сказала, что ей от ваших отваров уже намного лучше. Она даже на улицу сегодня вышла.
— Я рада, Хару-кун, — Мей тепло улыбнулась, поворачиваясь в сторону дома Наото-сан. — Пойдем, нам еще нужно приготовить мази. Ты ведь отнесешь их Харуичи-сану, да?
Мальчик кивнул, а затем слегка нахмурился.
— Наото-сан сказала, что вы сегодня не останетесь у нас на ужин… Почему?
— Мне нужно вернуться сегодня пораньше, — просто ответила она, не решаясь пускаться в объяснения. Мей и без того не нравилось болезненное желание мальчика познакомиться с «божеством». Меньше всего Мей хотелось, чтобы за ней в поместье демона стягивались еще жертвы.
— Я вам завидую, Оота-сан, — вдруг выпалил малец, смущенно подняв глаза на молодую целительницу, которую он в первый же день знакомства про себя окрестил «сестричкой». Мей между тем в непонимании вздернула бровь. — Если бы я был девчонкой, я бы тоже вне очереди попал в Рай! Как моя сестра Мия… Эх, мама говорит, если меня и заберут, то только лет через десять. Да я к тому времени уже состариться успею!.. Оота-сан, ну можно я вас провожу, а? А я сегодня еще трав могу насобирать, я уже знаю, какие вам надо!..
Мей только покачала головой. Настойчивость этого ребенка начинала пугать.
— Прекрати, Хару-кун, иначе я попрошу Харуичи-сана чем-нибудь тебя занять. Спасибо тебе за помощь, но свежие травы мне понадобятся только дня через два. Отдохни, Хару-кун. И больше не упрашивай меня взять тебя с собой. Нет.