Часть 2 (1/2)

— Значит, тебя зовут Мей? Мне нравится! Знаешь, до тебя у меня было всего четырнадцать женщин с таким именем. Будешь пятнадцатой. Красивое число, не правда ли? Тебе повезло.

Девушка слушала этого странного человека в странных одеждах кровавого цвета и совершенно не понимала, о чем он говорил. В голове хаотично мешались самые разные мысли, каждая из которых тягучей болью отдавалась в висках.

На ее дом напали посреди ночи. Отец, бабуля… Что сейчас с ними?

Все воспоминания резко смазались в одно большое кровавое пятно. Примерно такое же, какое въелось в одеяние этого сияющего парня, что уже давно закончил со своими сладкими речами и пристально всматривался ей в лицо. Будто изучал каждую черту. Будто она действительно была ему очень интересна.

— Где я? Господин… — Мей осеклась, стоило Доуме встать со своего места и подойти к ней почти вплотную.

— Доума-сама, — оскалившись, любезно подсказал ей демон. — Ты в поместье у Доума-самы. В твоем доме случилось ужасное несчастье! Кто-то расправился с вашей деревней, никто из твоих родных не выжил, — Доума театрально вздернул руки над головой, а лицо исказилось в напускной печали.

Лицо же Мей мгновенно побелело. Ноги невольно подогнулись. Но она не упала. Она почувствовала, как крепкие руки прижали ее к себе, не дав и возможности отшатнуться, упасть на холодный пол. Неизвестный господин, казалось, хотел задушить ее в своих распахнутых объятиях. Наверное, ей даже не стоило сопротивляться.

— Поплачь, не сдерживайся, Доума-сама готов забрать твое горе и разделить его с тобой.

Черные глаза Мей блеснули неверием. Холодные ладони уперлись демону в грудь.

— Отпустите меня, я должна вернуться домой. Я… не верю. Отпустите!..

— Какая глупышка, — растрогался Доума, не обращая внимания на ее жалкие попытки освободиться. — Ты, наверное, все еще не пришла в себя. Но не переживай, здесь о тебе теперь позаботятся. Ну куда ты пойдешь? Твоя деревня далеко отсюда, попадешься еще каким-нибудь ужасным мужланам. Ты ведь не хочешь умереть по дороге домой? Я не смогу себя простить, если потеряю такую красоту! Отдохни, Мей-чан, ты устала. Мои слуги отведут тебя в твои покои. Я выделил тебе самую лучшую комнату! Сейчас тебе нужен по-человечески хороший сон.

Доума улыбнулся, застывая последним размытым образом в пронзительных глазах Мей. Пальцы демона неосторожно сдавили шею. Этого было достаточно, чтобы Мей Оота раньше времени отправилась в глубокий сон, наполненный живыми кошмарами.

Появившиеся из ниоткуда слуги быстро подхватили обмякшую девушку и понесли прочь из главной приемной.

Доума же снова уселся на свое место, довольный первой живой встречей. В ее глазах было столько отчаяния и неверия — демону это понравилось. Сломанного человека всегда интересней было доламывать. А затем поглощать вместе с плотью его приумноженные страдания. Доуме нравилось думать, что так он пожирает больше бед и горечи смертных людишек. Снисходит до них своей божественной милостью.

Но с этой женщиной он планировал поиграть подольше и по-другому.

— Аказа-доно очень сложный и упертый, — в задумчивости пробормотал демон, приложив палец к губам. — Ему так просто девушку не скормишь. Было бы неплохо, если бы Мудзан-сама позволил запереть его где-нибудь на пару сотен лет. Тогда с ним было бы намного проще договориться. Но, увы, Мудзан-сама все еще держит Аказу-доно на особом счету, так что придется придумать что-то другое. Что думаешь, Горо?

Доума резко повернулся к входной двери и оскалился в своей привычной улыбке.

В дверном проеме показалась голова невысокого мужчины, который сразу же упал на колени.

— Ваши последователи вас заждались, господин. Но я… Если я вам сейчас нужен…

Глаза демона блеснули. Казалось, он тотчас забыл о своей новой зверушке и о своих грандиозных планах на нее. Пусть после задания в деревне целителей он совсем не чувствовал голода, все же он не мог отказаться от возможности «утешить» своих прихожан. Он ведь был их смыслом жизни. А Доума не любил кого-то разочаровывать. Он вообще не любил это слово.

Ужасное. Жестокое. Ему точно было не место в его праздной вечной жизни. Наверное, это единственное, во что верил Доума.

— Зови их всех, Горо. Вы, люди, ведь не любите ждать?

***