Глава 47 Допрос через океан (1/2)

Уотсон еще что-то говорил о том, что отключается и им придется подождать его следующего вызова несколько минут. Гермиона слышала слова, но воспринимала одно через несколько, а затем и вовсе потерялась в себе. Парис Гринграсс мертв. Мертв приблизительно неделю. Значит, воспоминания в аврорат отправлял не он и вся их стройная теория о сотрудничестве Гринграсса с Пайком разлеталась к чертям собачьим. Или нет?

– Мисс Грейнджер, Драко, рад, что вы живы, – только один человек умел говорить слово «рад» таким тоном, что ты сразу понимал: радости он не испытывает. Хронически.

В зеркале отразилось лицо Снейпа. Его отражение заставило Гермиону засунуть в угол царящий в душе кавардак и сосредоточиться. Она сдвинулась так, чтобы было видно и свернувшегося рядом калачиком Драко.

– На подробности нет времени, поэтому оставим в стороне вопрос, какого дьявола вы двое оказались в Малфой-мэноре, рассказывайте, что за чертовщина там произошла.

Но ведь он там не один, а Уотсон…

– Джон уже знает о вас гораздо больше, чем мне хотелось бы, – отреагировал на ее промедление бывший профессор.

Снейп говорил ну… как настоящий Снейп, но любой бывший студент помнил эту манеру источать презрение каждой порой кожи. Под силу ли кому-то воссоздать такое? Все это было крайне подозрительно. Уотсон знает про нее? Откуда?

– Что я попросил у тебя в подарок на десятилетие? – быстро спросил Драко из-за ее плеча.

– Ты у меня? – фыркнул Северус, вздернув бровь. – Даже в пять тебе хватало ума понимать, что я не твой… Прости.

– Всё в порядке. И я в порядке. Спасибо, что спросил.

Снейп закатил глаза. Гермиона присмотрелась к нему внимательно, его лицо находилось наполовину в тени, но было заметно, что выглядит он лучше обычного. Неужто отоспался? Или все-таки это не он. Что бы такого спросить, о чем знает только Северус?

– Как зовут вашего филина?

– Сами вы филин. Аурум – бородатая неясыть, но эта информация не засекречена, так что... Ладно, давайте сразу, чтобы не тянуть резину, проясним и то, что я – это я, и то, что Джону можно доверять.

Он же не расскажет про помолвку? Гермиона не помнила точно, можно ли рассказать о ней третьим лицам.

– После битвы за Хогвартс вы с Драко нанесли визит в мое личное хранилище зелий за портретом старой карги по имени Миртос. Кроме стандартных лечебных зелий, забрали последний фиал Слез феникса. Еще вопросы?

Это было словно в прошлой жизни. Так Миртос – имя, она думала, что это пароль. Драко притянул ее спиной к себе, устроил голову на плече и крепко обнял поверх рук, Грейнджер не знала, что это должно означать: он верит Снейпу, он не верит Снейпу, он нервничает, ну… или просто захотелось.

– Давайте я возьму слово, – вместо мрачного и бледного лица в зеркале отразилось улыбчивое и добродушное. – Так уж вышло, Гермиона, что я знаю о вас несколько больше, чем всем присутствующим хотелось бы. Северус попросил организовать ему встречу с мистером Голдштейном. После визита в Австралию Морис заинтересовался вами. В общем… кое-что он смог мне рассказать. Не всё, но… Во время службы в МАКУСА я курировал его работу с исследовательскими группами не-магов и имею представление о его проектах совместно с вашим Риддлом. Насколько мне известно, вы продукт одного из них, – видимо, она сильно скривилась, потому что Уотсон тут же добавил: – Простите за формулировку.

Снейп хмыкнул, но промолчал.

– Мисс Грейнджер, я понимаю ваш страх, что всякий, кто узнает об этом, захочет вас уничтожить. Не стану скрывать, мы с Морисом заинтересовались вашим случаем. У вас поразительный потенциал, вы умны и сильны магически. Очень сильны. Но есть ли смысл в истреблении сильных волшебников ради спокойствия средних и слабых? Не стоит нас опасаться. Клянусь магией, что не причиню вам вреда ни лично, ни опосредованно, – аврор резко отодвинул зеркальце, чтобы в нем отразилось свечение вокруг руки с палочкой. Гермиона кивнула, пряча за сдержанной реакцией замешательство (магическая клятва будто бы между делом!), а Уотсон без паузы продолжил напирать: – Голдштейн дал понять, что ваше… ммм... приключение может немного прояснить ситуацию. Со смертью мистера Гринграсса-младшего расследование зашло в тупик, а ведь кто-то продолжает раскачивать лодку.

Можно было сказать, что со смертью Гринграсса и то, что они с Драко могли добавить к картине, не прояснит ситуацию, на чем и закончить этот допрос, притворяющийся вежливым разговором, но… возникла идея получше. План сформировался молниеносно.

– Я расскажу обо всем, что произошло. Кроме слишком личного.

– Конечно, мисс Грейнджер, вам выбирать, чем делиться. Слушаем.

– Погодите, не так быстро! Мне нужна еще одна клятва. Поклянитесь магией, что Драко не будет предъявлено обвинений.

– Грейнджер!

Она проигнорировала этот укоризненный возглас.

– Вам недостаточно того, что мистер Малфой в розыске, а я, исполняющий обязанности главы британского аврората, знаю о его местонахождении и не предпринимаю никаких попыток экстрадиции?

– Я хочу быть уверенной, что так останется впредь, – жестко отрезала Гермиона.

– Вы же понимаете...

– Это мое условие, – она вскинула подбородок. Руки Малфоя исчезли с ее плеч, но через пару ударов сердца протиснулись под мышками, и Гермиона ощутила их под грудью. Было не очень удобно, но реакция Драко сбросила с ее души один камень: не придется прямо сейчас бороться еще и с его комплексом виноватого. Прикидывать, как их видят во втором зеркале, она не стала. Кажется, Уотсон давно не обманывался насчет их отношений. Пусть верит в сильные, проверенные временем чувства. Так даже лучше – меньше шансов, что станет торговаться.

– Для галочки, ни я, ни Министр не собирались давать ход делу мистера Малфоя, но его появление в Малфой-мэноре и исчезновение из-под надзора не оставило выбора. Миссис Малфой не согласилась бы работать с нами без гарантий безопасности для сына, – улыбнулся Уотсон своей улыбкой хорошего парня. – Но если таково ваше желание... Клянусь магией, пока аврорат находится под моим руководством мистеру Драко Малфою не грозит криминальное преследование.

Он опять отодвинулся от зеркала, и Гермиона убедилась, что магия приняла клятву.

– Рассказывайте, ради кружевных панталон Мерлина! Начальник аврората не может остаться ночевать в камере.

– А похоже придется, – пробормотали рядом со Снейпом.

Хоть Северус и просил упустить предысторию, начала она с того, что произошло на вечере после его ухода: поведала о Джинни, предупредившей, что их с «Гарри» хотят похитить, о Невилле, рассказавшем о заговоре против Нарциссы, о решении посетить мэнор.

– Идиоты! – резюмировал Снейп.

Рассказывая о вечере, Гермиона осознала, что ничего не знает о судьбе Джорджа и Гестии, и не удержалась от вопроса.

– Еще одни идиоты. Живы. Но, как и в вашем случае, не благодаря, а вопреки.

– То есть…

– Кэрроу не Гестия. Осталась в живых Флора. Салазар пойми, с чего она решила жить под именем умершей сестры, там в голове гиппогрифий навоз. Впрочем, это не моя забота. Девчонка собиралась трагически умереть вместе с Уизли, понадеявшись, что для ритуала нужно настоящее имя, но связь начала формироваться, хотели того Уизли и Кэрроу или нет. Эта пара болванов идет на поправку под бдительным оком Молли. Всё. Мы отвлеклись от другой увлекательной истории.

Гермиона собралась с мыслями и сухо, тезисами пересказала то, что произошло дальше: как Лестрейндж, Макнейр, Долохов, Пайк и Нотт-младший аппарировали с миссис Малфой в холл, как миссис Малфой между делом сообщила, что никто из «гостей» не может причинить вреда Драко, про попытку покинуть дом и бойню возле входа. Сначала Гермиона думала умолчать о стихийном выбросе, но все-таки рассказала и о нем, и о решении подставиться под заклинание. Драко ненавязчиво перехватил инициативу и поведал о части, которой она не помнила, поскольку была без сознания. Как прикрыл собой ее парализованное тело, пожертвовав палочкой и сумкой, как прикинул, что не отобьет у такого количества противников, даже если никто из них не может его поразить магией, и пригласил всех в дом, чтобы потянуть время и попытаться понять, что нужно «дядюшке», как играл с ним, не давая точных ответов, как созрел план уйти туда, куда есть ход только у… гостьи хозяев, как почти все получилось, но за ними увязались Тео с Пайком, как выяснилось, что Нотту нужна Грейнджер. И... замолк.

– Можете упустить подробности.

– Оказалось, что Нотт и Пайк – двойняшки, – сухо выдала Гермиона и увидела невероятное: изумление на лице Снейпа.

– Нотт-старший по глупости дал дурацкую клятву, которая могла угробить и его, и наследника, – подхватил Драко. – Поэтому, когда получил двоих, не признал одного из них и спрятал. С чего-то решил, что, если остальные Нотты перемрут, этот будет признан магией. Но он, старый придурок, одновременно связал обетом и Пайка. Тот должен был помочь Тео выполнить условие клятвы отца.

– В духе старика Нотта, – фыркнул Снейп.

В этот момент Грейнджер осознала, что их складный обтекаемый рассказ сейчас перестанет быть таковым.

– Клятва касалась меня, – сказала прямо. – Дальше просто: Теодор любил брата и полагал, что брат любит его, в чем ошибался. Брат любил себя. Теодор решил, что если убьет меня, Пайк останется в живых, Пайк же понимал, что для этого умереть должны и я, и Тео. Нотт стал меня душить, прямо у... той комнаты, – она поискала в зеркале взгляд Снейпа. Сейчас они с Уотсоном держали зеркало на достаточной расстоянии, чтобы в полумраке камеры было видно по две трети напряженного лица каждого из них. – Похоже, Пайк счел, что я уже умерла, потому что…

– Не надо меня выгораживать, – перебил Малфой. – Я ухватился за его палочку и…

– Ты не мог сам сотворить Аваду, я дам свои воспоминания! Это были намерения Пайка!..

– Прикончи он брата, его убила бы клятва отцу, а Пайк тогда выжил!

– Смею напомнить, что я тоже должен был умереть, но меня удержал на краю магический, скажем, контракт, – напомнил Северус. – С чего вы решили, что с Пайком вышло иначе?

Почему Гермиона до сих пор не рассматривала эту версию? Возможно, это уменьшило бы уровень самоедства Драко.

– Вот видишь! – сказала она через плечо.

– Не отвлекайтесь, господа, – напомнил о себе Уотсон. – Если я правильно понял, мистер Нотт-младший был убит из палочки мистера Пайка.

– Да, – сухо подтвердил Малфой.

Вспоминать следующую часть истории было тяжело, Гермиона плотнее прижалась к груди Драко, а он, почувствовав ее дрожь, наколдовал согревающее, отбросил палочку, отобрал зеркало и сгреб обе ее руки в свою свободную. Согревшись физически и эмоционально и игнорируя ноющую от перекоса спину, Грейнджер продолжила рассказ:

– Кажется, смерть Теодора запустила какой-то механизм. Мы рухнули вниз. То есть не рухнули, опустило нас медленно. Куда – не знаем. Может, даже не вниз. Ощущения были странными. Мы оказались в каком-то зале. Огромном. Ужасном. Заполненном книгами, манускриптами и разными... жуткими предметами. Буквально пропитанном темной магией. Без пузырей там и дышать не получалось.

– Мы поняли, мисс Грейнджер, – одернул ее, потерявшуюся в воспоминаниях, Северус.

– Там был портрет Волдеморта, – Гермиона полагала, Уотсон ничего не знал про верхнее помещение, поэтому не стала делать ремарку, что с частью этого портрета они со Снейпом уже знакомы, как и отвлекаться на описание жуткого меняющегося на глазах обитателя картины. – Он пояснил нам, что попасть внутрь позволила... человеческая жертва, и чтобы выйти нужна еще одна. С нами оказался Пайк, он лежал лицом вниз и не двигался, мы думали, он умер при падении. Пока прикидывали, как покинуть это место, Пайк пришел в себя.

И как теперь объяснять его разговорчивость, не упоминая про Империус?

– Он признался, что создал в школе этот грязный бизнес: вылавливал девочек и парней, доставлял их дружкам или… другим заказчикам. А дальше... физическое или магическое принуждение… – Грейнджер сглотнула и сделала многозначительную паузу. – Насколько я поняла, с подельниками его связывал Непреложный Обет, поэтому ничего не выплывало наружу. Он упомянул Париса Гринграсса, но Парис, видимо, обезопасил себя. Ничего конкретного не прозвучало, только то, что Гринграсс нас всех переиграет. На шее у Пайка висел кулон. С его помощью жертвам стирали воспоминания о… насилии. Эта информация должна помочь снять часть обвинений, – она посмотрела на Снейпа в упор и вдруг вспомнила еще кое-что: – Может, из-за него у вас не вышло заглянуть ему в голову в Хогвартсе.

Снейп издал звук, который мог обозначать согласие, интерес или недоверие, а Уотсон причмокнул губами и с воодушевлением переспросил:

– И вы это слышали своими ушами? Вы правы, эти воспоминания помогут вытащить Северуса...

– И посадить нас с Драко в Азкабан. Пайк заговорил под Империусом.

Северус даже в лице не изменился, аврор стал суровее.

– Я вас не спрашиваю, кто его наложил, – на всякий случай предупредил он, будто Гермиона собиралась сдавать Малфоя.

– А еще он умер оттого, что Империус пересилил Обет, – добила она.

– Вы уверены? – спросил Северус.

Уверены ли они? Есть другие гипотезы?

– Я потребовала назвать фамилии жертв, заказчиков и тех, кто с ним «работал». Он назвал заказчиков: Гойла и Крэбба, не уточнял, старших или младших, думаю, речь о наших однокурсниках.

– Еще Уорингтона. Кассиуса, – сухо добавил Драко.

– И Маклаггенов. Их нет в присланных воспоминаниях?

– Сложный вопрос, мисс Грейнджер. Не так, чтобы можно было с уверенностью сказать, что вон та тварь слева – Маклагген. Лиц не разглядеть.

Гермиона понимала, что это – ниточка, ведь Пайк потребовал участия Кормака в изнасиловании Гестии, то есть Флоры, ведь именно Маклаггенов выбрали жертвами на приеме, но как связать участие в оргиях с попыткой отравления, не знала. Тем более что подтвердить ее слова смогут только воспоминания, которые подведут их с Драко под суд и в принципе вызовут много вопросов. Она вернулась к рассказу:

– Напоследок Пайк упомянул Джимми Пикса. И… всё. Умер. Жертва за выход была принята, и нас выбросило оттуда. Я сразу использовала портал.

– Когда это случилось?

Будто им обоим было до времени...

– Ночь после приема. Утро? – пожала она плечами.

– Вполне возможно, что вы невиновны в смерти Пайка, – обнадежил их Северус. В зеркале отражалось, как он поглаживает подбородок, устремив взгляд в никуда. – На утро после приема в аврорат прислали воспоминания. Это могло убить тех, кто давал Непреложный обет никогда ими не делиться. К примеру, мистера Пайка и мистера Гринграсса-младшего.