Глава 29 Пешки в игре (1/2)

Кабинет, куда проводил их странную компанию Уотсон, был большим и просторным. Гермиона с любопытством осмотрелась, отмечая возвращение этого самого любопытства. За фальш-окнами шел дождь, в центре комнаты стоял круглый стол, вокруг которого были хаотично разбросаны стулья, будто те, кто на них сидел, спешно покинули комнату. Скорее всего, так и случилось – работа в отделе правопорядка предполагает срочные вызовы.

В центр стола был вмонтирован огромный Омут памяти (вдвое больше той чаши, что использовали Малфои). Гермиона остановилась как вкопанная. Неужели ей нужно будет отдать воспоминание об… инциденте?

– Позвать Гестию? – впервые она слышала, чтобы голос Уотсона звучал растерянно.

– Погоди, – отмахнулся Снейп и сосредоточился на Гермионе. – Сначала расскажи мисс Грейнджер о процедуре.

– Мисс Грейнджер, есть два способа дать показания. Вы можете описать инцидент словами, приняв минимальную дозу Веритасерума, или позволить нашему легилименту извлечь воспоминание. Наличие свидетелей гарантирует, что вам не будет задано ни одного лишнего вопроса. Свидетелей можете выбрать сами, – он многозначительно посмотрел на ее руки, заставив спешно разжать левую и отпустить Малфоя. – Отдел магического правопорядка гарантирует, что доступ к воспоминаниям будет только у специалистов, которые займутся вашим делом, одним из них стану я, вторым… – он задумался на несколько секунд и переглянулся с Северусом, – позовем Шварца или Джонс. Что еще… Гарантию вы получите в письменном виде на заколдованном бланке; обязанности легилимента временно выполняет мистер Снейп.

Оба способа вызывали живейшее отторжение, у Гермионы сводило горло от одной только мысли, что придется описать весь этот ужас словами, но показать… тем более что… следовало сохранить конфиденциальность разговора, предшествующего... нападению.

– Я буду осторожен и не зацеплю ничего лишнего, – вскинул бровь Снейп, подталкивая к верному решению. По сути, делая выбор за нее.

– Ладно, – кивнула ему Гермиона, чувствуя, как накатывает очередная волна безразличия.

– Присаживайтесь, – наконец опомнился Уотсон, указывая на ближайшие к ней, Малфою и Гарри стулья. Сели они почти синхронно. Как только стол перекрыл начальнику аврората видимость, Драко снова схватил ее за руку. Гермиона не стала протестовать, ей нужны были якоря. После принятия решения она настолько погрузилась в себя, что не могла бы с точностью сказать, кто чинил ее одежду, кто накладывал разглаживающее заклинание на волосы, как они шли до аппарационной площадки и по Министерству, как сушились. В зыбкости ощущений была только одна константа – мертвая хватка, которой она держалась за Гарри и Малфоя.

– Кроме того, – продолжил мысль Снейп, – извлечение воспоминания сделает его более размытым, оно останется у вас в голове – я только сниму слепок, – но яркость восприятия смажется. Я бы рекомендовал именно этот вариант.

Гермиона ограничилась сухим «хорошо», и Снейп поднес к ее виску палочку.

– Просто расслабьтесь и вспомните любую деталь, не обязательно травмирующую.

Подсознание, проигнорировав последнее замечание, вместо деталей тут же подбросило эмоции (боль, страх и отвращение), которые подтянули ощущения (разбитые лопатки, полная беспомощность, навалившееся тяжелое тело, чужая слюна на коже), и Гермиону опять стало колотить. Драко ойкнул. Видимо, она слишком сильно сжала его ладонь.

– Достаточно, – сказал Снейп и отвел палочку от ее лица. Серебристая нить воспоминания потянулась от виска и повисла на кончике древка. В голове стало… прохладно, словно кто-то выдохнул мятной свежестью прямо в мозг. Это и было, и не было похоже на процедуру, к которой неоднократно прибегали в мэноре. Грейнджер заподозрила, что профессор произвел еще какую-то манипуляцию, испугалась, но тут же напомнила себе, что он не может ей навредить.

Снейп стряхнул воспоминание в Омут и погрузился в него. Гермионе стало адски неловко. Чтобы занять себя, она начала нервно двигать пальцами по рукам Гарри и Драко. Гарри никак не прореагировал, а Малфой сей момент ответил тем же – стал нежно поглаживать ее ладонь у внутренней стороны запястья. Это было приятно и немножко щекотно, но самое главное – не вызывало желания вырвать руку и любым способом увернуться от прикосновения. Грейнджер краем глаза взглянула на Драко, только подрагивающий уголок губ говорил о том, что что-то в принципе происходит.

Сочувствие, вину, и легкий страх на лице вынырнувшего из Омута Северуса она, наверное, придумала. Этот человек не допускал сантиментов. Он дернул плечом, приглашая Уотсона занять свое место, и, когда тот погрузился в воспоминание, сказал:

– В том, что с вами произошло, есть моя вина.

Гермиона бездумно кивнула, а затем прокрутила в голове фразу и возмутилась:

– При чем здесь вы!

Теперь сомнения отпали, вина ей не померещилась.

– Я знал, что мистеру Уизли еще нельзя в коллектив, но спустил это на тормозах. Решил, что слишком перестраховываюсь. Зря. Нужно было заставить мать забрать его еще вчера.

– Он совершеннолетний, – напомнила она без запала.

– Сомневаетесь в Молли? – неприятно усмехнулся Снейп и снова стал серьезным: – В анамнезе Рональда Уизли взрывной характер, Салазарова магия удваивает присущую ему от природы агрессивность. Если рассматривать с точки зрения биохимии, то он все время на норадреналине, любой повод для взрыва…

– Это не извиняет того, что он сделал, – процедил Драко сквозь зубы.

– Я утверждал обратное? – Северус обернулся к нему, походя скользнув взглядом по Уотсону, который, вынырнув из Омута, отошел в дальний угол, чтобы переговорить не то через сквозное зеркало, не то по телефону. Гермиона тоже механически проследила глазами за действиями начальника аврората.

– Ну да, возьми с Грейнджер пополам вину за…

– Он принимает два зелья: одно выводит остаточную магию на поверхность, второе нацелено на подавление агрессии, – перебил Снейп. – Если упростить, то, снижая норадреналин, оно повышает тестостерон, так как эти гормоны являются антагонистами. Таким образом, да, я вин…

– А Уизли у нас настолько примитивен, что все его действия продиктованы исключительно влиянием темной магии, зелий и гормонами, – Драко окатил их убийственным сарказмом.

– Биохимические процессы оказывают влияние на поведение любой особи… – включила Гермиона внутреннюю заучку.

– Конечно, поэтому давайте простим ублюдка, – злобно фыркнул Малфой, и ее губы расползлись в улыбке: хоть что-то остается неизменным – некоторые все так же не замечают бревна в своем глазу. Было здорово осознать, что еще способна на улыбку.

– Никто не говорит о прощении, – успокоила она Малфоя и переключила внимание на Снейпа: – Спасибо, что объяснили, но я присутствовала при вашем разговоре с Молли и слышала своими ушами, как вы рекомендовали не отпускать Рональда в школу. Не смейте винить себя! Мне стало чуть легче…

Драко хлопнул свободной рукой по столу.

– Тссс! – Северус приложил палец к губам и глазами указал на… спящего по другую руку от Гермионы Гарри. Он умудрился уснуть во время их темпераментного обсуждения? Или он уснул еще раньше?

– Мистер Поттер еще слаб, с ним такое случается. Гермиона, постарайтесь не удивляться, если большую часть того, что произошло сегодня, он не будет помнить.

– Что? У Гарри проблемы с памятью?

– Северус! – позвал окончивший разговор Уотсон.

– Мы поговорим об этом потом, – пообещал Снейп и обернулся к начальнику аврората. Они обменялись тяжелыми понимающими взглядами и кивками. Уотсон выглядел так, словно сжевал «Берти Боттс» со вкусом ушной серы и соплей.

– Мисс Грейнджер… – начал он и запнулся. Гермиона поежилась, не зная, как себя вести в комнате с двумя… тремя мужчинами – свидетелями ее позора, и сосредоточилась на действиях Северуса, который в два движения трансфигурировал один стул в лежанку, второй в ширму и уже левитировал Гарри на импровизированное спальное место.

– У меня есть предложение, – Уотсон смерил ее взглядом, взвешивая за и против. – Вы ведь понимаете, что последствия этого… неблаговидного поступка оставят отпечаток на всей жизни мистера Уизли…

Звук, извлеченный из себя Малфоем, заставил бы дементора позеленеть от зависти.

– …и вряд ли хотите разрушить его будущее, – не обращая внимания на экспрессию Драко, начальник аврората продолжил давить на Гермиону. Впрочем, на нее и давить не нужно было, ее собственные размышления ходили по тому же кругу. – Скажу больше, состава преступления как такового…

– Вы издеваетесь? Нет состава преступления? – вернулся к человеческим способам коммуникации Малфой, не заботясь о том, кто перед ним. – Уизли почти…

– Почти, – вмешался закончивший с обустройством спального места для Гарри Снейп. – Мы не пытаемся обесценить то, что случилось. Но с точки зрения закона совершенные мистером Уизли действия тянут на небольшое взыскание. И еще есть некоторые другие нюансы, о которых не хотелось бы упоминать, Драко. Архаическое устройство нашего мира…

Ну конечно!

– Рон – чистокровный волшебник, я маглорожденная, – горько хмыкнула она.

– Хороший адвокат вполне способен поднять Мерлином забытое постановление трехсотлетней давности, которое не удосужились отменить. А если вся эта ситуация попадет в газеты, неприятно будет не только мистеру Уизли, но и вам.

Не Снейп ли был одним из тех, кто уговаривал ее пойти по пути закона? Не Уотсон ли целиком поддержал это? Гермионе понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, в чем причина смены риторики.

– Вы сейчас говорили с Министром, – констатировала она факт. Эмоции почти удавалось держать под контролем, из-под него вырвалась только злость – благодатная, позволяющая выплеснуть то, что в другой ситуации не дало бы выплеснуть воспитание. Всю дорогу Гермиона уговаривала себя, что поступает по совести, что иного выхода нет, что зло должно быть наказано, кто бы его ни совершил, что статус героя войны (звучит-то как глупо!), правильные действия в прошлом не делают человека неприкасаемым.

– Министр Шеклболт не хочет огласки. Но я… Я пошла на это… чтобы с другими девушками такого не произошло. Не с вами ли мы обсуждали, что безнаказанность рождает…

Она была благодарна Северусу за зелья и… что бы он там ни сделал с ней, но, кажется, переоценила свои возможности. Речь получилась бессвязной, горло опять сдавливало, ей понадобилась минута, чтобы вернуть себе способность говорить.

– Как же так… – еле слышно прошептала Гермиона, а потом вспомнила про важное: – И Малфой… если Рон…

– Да, именно это нужно обсудить. Мистер Уизли пока не знает о лазейках. Я бы предложил вам договориться с ним. На ваших условиях.

Гермиону в который уже раз за день стало трясти от отвращения. Теперь не к Рону, к ситуации.

– К примеру, он поклянется магией никогда больше не позволять себе такого по отношению к вам, – Уотсон, взглянув на нее, поправился: – К любой девушке. И… если вы согласитесь внести этот пункт, не подавать иск на мистера Малфоя.

А она может не согласиться? Да всё это началось с того, что Рон… Впрочем, откуда об этом знать начальнику аврората, если Снейп не извлекал из ее памяти разговор, если Уотсон не знает, какие отношения связывают их с Малфоем. Она даже не стала напоминать себе, что у них нет никаких отношений.

– Вы в свою очередь пообещаете не предъявлять обвинения в том, что он совершил.

И спорить не о чем, оптимальный выход из... щекотливой ситуации, правда, до отвращения похожий на тот, что предлагала Нарцисса после безобидного письма.

– Уверены, что он согласится? – сдалась она (ей ли не знать, что у Рональда Уизли аллергия на компромиссы).

– Грейнджер, если это ради…

– Драко! – осадил Снейп, и тот поспешно затих, понимая, что едва не сболтнул лишнего. Впрочем, Уотсон не идиот, а они явно вели себя не так, как положено школьным и идейным врагам или едва знакомым людям. Но о том, как выпутываться из этой ситуации, Гермиона не была готова думать.

– Почти. Я не знаком лично с мистером Уизли, но мои лучшие авроры прямо сейчас работают с ним. Нет-нет, исключительно словами, – вставил он, когда Грейнджер дернулась. – Если же его не проймет… Давайте решать проблемы по мере поступления. Просто… Вы готовы с ним встретиться?

Гермиона сильнее вцепилась в руку Драко. Нет, не готова, но когда ей это мешало двигаться вперед? Снейп, собиравшийся что-то сказать крестнику, неодобрительно покачал головой.

– Думаю, вам не обязательно присутствовать при разговоре, мисс Грейнджер. Мы используем принцип односторонней стены, мистер Уизли не узнает про эту часть комнаты, пока не будет готов договориться. Вы же все увидите и услышите. Это поможет вам оценить свою готовность к встрече.

Ее ответа ждать не стали, комнату прямо поперек стола разделила магическая завеса.

– Приведите Уизли, – распорядился начальник аврората в переговорное устройство.

Первым ее ощущением, когда Рон вошел в дверь, был страх. Прекрасно осознавая, что страх этот иррационален, Гермиона вжалась недавно залеченной спиной в спинку стула так, словно пыталась слиться с ней. К страху добавились неприязнь и боль и смешались с ним в равных долях. Малфой почувствовал ее панику и накрыл ее свободную руку, чуть слышно пробормотав «я с тобой». Это совсем не успокоило, даже наоборот. Она и свою реакцию с трудом контролировала, а тут нужно следить, чтобы еще кое-кто импульсивный беды не наделал.

– Мистер Уизли, вы знаете, почему здесь? – ледяным голосом спросил Уотсон. Не в первый раз Гермионе подумалось, что в американце погиб актер. Впрочем, погиб ли? Он мастерски использовал в работе разные образы.

Возмущенная мина, которую Рон скорчил в ответ на вопрос, подняла волну злости и омерзения. Гермиона сделала два глубоких вдоха, чтобы успокоиться.

– Вам повезло, что мисс Грейнджер незлопамятный человек и в своей доброте готова простить вас, – начал Снейп своим обычным пренебрежительным тоном.

В любой другой ситуации она возмутилась бы, что говорят от ее имени практически в ее присутствии.

– Если вы согласитесь соблюсти определенные условия, то ваша… то она откажется от обвинения, – продолжил Уотсон и передал словесную эстафету Северусу.

– В первую очередь это, естественно, вопрос ее безопасности и вопрос безопасности любой девушки, которая окажется рядом с вами.

– Мне не нужны другие девушки!

– Очень жаль, потому что после того, что вы сделали, о мисс Грейнджер придется забыть, – Снейп прожег Рона взглядом, по сравнению с которым его обычный уровень неприязни к людям казался искренним расположением.

– Она не будет с…

– Не вам решать!

Гермионе еще в школьные годы часто доводилось видеть профессора зельеварения разъяренным, но это никогда не было яростью такого типа – словно он едва воздерживается от рукоприкладства или от применения палочки. И Северус был в этом не одинок. Нервно стучащий ногой по полу и сопящий Малфой дважды тянулся к карману, и она дважды удерживала его руку в своей. Грейнджер надеялась, что завеса имеет и звукоизолирующие свойства.

Уотсон остановил собиравшегося возразить Рона властным «Стоп!» и припечатал:

– Вы поклянетесь вернуться домой до… полной стабилизации состояния и откажетесь от обвинения мистера Драко Малфоя в покушении на убийство.

Рон замычал протестующе, и Гермиона заподозрила, что на него наложили Силенцио. По ее сторону стены заклинания тоже не помешали бы: Драко тихо ругался, рычал и так стискивал ее ладонь, что у нее онемела вся кисть. Снейп и Уотсон, исключившие их из процесса, проявили дальновидность, с этого типа сталось бы пустить всё под откос.

Она ожидала, что Рону будет предложено адекватное объяснение, с чего это Гермиона Грейнджер ставит такое условие, хотя бы что-то вроде «в благодарность за своевременную помощь», но никто не спешил нарушать воцарившуюся тишину.

– В противном случае, – добавил Уотсон после паузы, глядя на упрямое выражение на Роновом лице, – делу будет дан ход. Вы готовы провести лучшие годы жизни в Азкабане? Нападение на девушку, принуждение…

– И среди прочего подумайте о том, что скажет ваша мать. Каково ей будет потерять еще одного сына из-за того, что он недоразвитый питекантроп, который не может держать штаны застегнутыми, – скривился Снейп. Всё выглядело так, словно не было импровизацией, словно они с Уотсоном развели мизансцену, расписали роли и заучили реплики наизусть.

Рон показал на рот, и Северус небрежным движением палочки снял заклинание.

– Мистер, – он обратился к аврору, – у меня есть основания полагать, что Гермиона заколдована, что это сделал он или…

– Или вы начнете думать головой. Вспомните, как выглядит выход с аппарационной площадки на территорию Хогвартса, – закатил глаза бывший профессор.

– Мистер Уизли, заверяю вас, что мисс Грейнджер не находится во власти каких-либо заклинаний. Я не единожды принимал ее здесь, в Министерстве, она уже дважды пересекала Выявитель чар в школе.

– Она сама рассказала про отворот!