Глава 27 Игра в бога (1/2)

– Мышьяк разрушает клетки на молекулярном уровне. Он принимается клеткой за фосфат и, попадая в нее, блокирует выработку энергии, то есть пораженные клетки обречены, если не вывести вещество из каждой, чему препятствует третий слой, который я до сих пор не могу выделить.

Гермиона, обычно впитывающая слова Снейпа как губка, едва вслушивалась. Кусок в горло тоже не лез. Она отвлеченно наблюдала за зачарованным фарфором, который замирал, прежде чем исчезнуть вместе с нетронутой порцией, словно осознавал сбой в программе. Разумная посуда… Какая чушь в голову лезет!

Концентрация на своих приборах позволяла Гермионе не смотреть на Драко, который после разговора в библиотеке не проронил ни слова до самого возвращения в мэнор и всячески избегал даже ее взгляда. Уже на площадке он бесцветно сообщил, что должен взять ее за руку, чтобы портал перекинул их сразу на территорию, в холле резко отпустил и отошел, за столом сел не рядом, а через два стула. Что ж, так лучше. Они слишком… сблизились. Не стоит подпитывать неправильные чувства, которые возникли по неправильным причинам.

– Стазис удерживает клетки от окончательного разрушения. Но он же не позволяет образовываться новым, впрочем, это было бы бессмысленно, пока яд не нейтрализован. Вопрос в том…

– Северус, прекрати! – взвизгнула Нарцисса. – Мы все понимаем, к чему ты ведешь.

– Хорошо, поговорим о другом, – покладисто согласился он. Гермиона почувствовала на себе тяжелый взгляд. Когда она подняла глаза, Снейп уже смотрел на крестника.

– Как прошел день? – миссис Малфой с застывшей на лице нервной улыбкой почему-то повернулась к ней.

– Нормально, – лаконично ответила Гермиона, косясь на Драко, не проявляющего к разговору ни малейшего интереса.

– Мы с Минервой решили отправить их к мадам Пинс, – перехватил инициативу Снейп. – И им польза, и ей подмога. Библиотека в стороне от мест скопления... рабочей силы.

– Разумное решение, – одобрила Нарцисса.

– Побывал с Минервой на поле. Моих… слизеринцев решено поселить в одном большом шатре барачного типа с двумя отдельными входами – для девушек и юношей, добился разрешения на индивидуальную палатку для Драко.

«Все животные равны. Но некоторые животные равны более, чем другие»<span class="footnote" id="fn_30656457_0"></span>, – пронеслось в голове у Гермионы не в первый раз за время сосуществования со Снейпом и Малфоями.

– Стоит ли выделяться? – спросила она. – Не станет ли такое… подчеркнуто особое отношение причиной конфликта?

– Вероятно, станет. Но собственная палатка минимизирует шансы, что кто-то из ваших друзей или моих бывших студентов повторит «подвиг» небезызвестных нам авроров. Безопасность или шепотки. Вам не кажется, что это не вопрос выбора?

Кстати, о безопасности слизеринцев.

– Чем закончился ваш… разговор с Майклом и Роном?

– А чем он мог закончиться? Я преподал им небольшой урок, но каждый остался при своем мнении. Возвращаясь к нашему обсуждению, вам тоже будет выделена индивидуальная палатка.

– Зачем?! Я не хочу особого от…

– Затем же. В целях безопасности. Вашей и Драко. Палатки совершенно случайно окажутся рядом. Присмотрите друг за другом.

Обсуждение… Ни одна из сентенций его не предполагала. Впрочем, ничего нового.

– Я так понимаю, собственное мнение мне, как обычно, можно оставить при себе? – в первый раз с начала ужина подал голос Драко.

– Правильно понимаешь, – ответил Снейп. – Переночуешь сегодня в доме, твоя палатка уже упакована, для мисс Грейнджер подготовили мою.

Гермиона открыла рот, закрыла, открыла снова.

– С отчетом и организационными вопросами по Хогвартсу закончили. Нарцисса? – Северус вздернул бровь и повел плечом.

– Я… – Гермиона, наверное, никогда не видела миссис Малфой такой растерянной. – Драко, я уезжаю.

– Что?! – с Малфоя слетело напускное равнодушие. – Куда?

– На материк.

– Это как-то связано с новостями о наших… недавних постояльцах? – его голос стал холоднее арктических льдов, но Гермиона почему-то была уверена, что он в бешенстве.

– Драко! – предострегла мать.

– Они знают, что ты сделала! Знают, что ты соврала Лорду!

– Да. И знают, что тот… то существо, в которое превратился Лорд, нужно было уничтожить. Собственно, новый лидер должен быть мне благодарен.

– Значит, я прав. Ты собираешься втереться к ним в доверие и… Это бред!

– Я всегда ставила твое благополучие на первое место. Чтобы тебе и мисс Грейнджер ничего не угрожало, остатки наших… бывших друзей должны быть уничтожены, – грациозно пожала плечами Нарцисса.

– Я не позволю тебе так рисковать!

– Не помню, чтобы спрашивала разрешения.

– Я, – Драко сбился на шепот, – все, что я сделал, я делал, чтобы ты была в порядке, а теперь…

– Теперь моя очередь.

– Ты не можешь так поступить.

– Могу. Тебе есть кого защищать. И это не я.

– Мама!

– Мы не станем обсуждать мой отъезд. Северус вообще не хотел, чтобы ты знал. И ты не знал бы, если бы не важный нюанс. Когда с твоим отцом случилось несчастье, его… обязанности перешли ко мне. Он жив и остается хозяином, но защитная магия мэнора и его обитателей должна быть подчинена... здоровому члену семьи. Поскольку я уезжаю, мы проведем обряд передачи этих функций тебе.

– Но я не хочу, чтобы ты уезжала! Я не возьму…

– Не веди себя как капризный ребенок, Драко! – прикрикнул Снейп. – Ты прекрасно осведомлен, почему так важно оградить дом от гостей! Мы не знаем, обладает ли кто-то из Упивающихся информацией о покоях Лорда и его экспериментах…

– Мама – не ты, Северус. Они раскроют ее, она погибнет. Она не должна…

– Как мало ты в меня веришь, – фыркнула Нарцисса.

– Это ее выбор, и ты должен его уважать, – отрезал Снейп. – Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой.

Прямо сейчас Гермиона понимала Малфоя как никогда. Желание защитить родителей любой ценой, оградить их от опасности было ей знакомо. Драко наконец посмотрел на нее. Она ободряюще кивнула ему, и в хмуром взгляде на мгновение промелькнуло что-то уязвимое.

Он встал, подошел к матери и подставил открытые ладони. Нарцисса положила на них свои и, когда соединенные руки засветились, разорвала контакт, подняв руки примерно на фут. Между ней и Драко сформировалось два светящихся шара. Секунда, и шары исчезли, словно впитавшись в его кожу. Браслет на предплечье, о котором Грейнджер и думать забыла, заметно нагрелся.

– Спасибо, – Нарцисса нежно улыбнулась сыну, у Драко дернулись губы, но он удержал на лице угрюмое выражение и скупо кивнул.

– Драко и миссис Малфой нужно попрощаться, оставим их. У меня есть короткая информация для вас, Гермиона. О родителях.

Слова Снейпа, а главное, интонация, с которой они были произнесены, заставили ее схватиться за спинку ближайшего стула.

– Я не скажу маме ничего сверх того, что сказал, – холодно отрезал Драко. – Подожду Грейнджер за дверью и провожу до беседки, как надлежит послушному сыну. Миссис Малфой обозначила, на чем мне нужно сосредоточиться.

– Ладно, – согласился Снейп, напрочь игнорируя едкий сарказм крестника.

– Можешь не выходить, – это было честно, ведь она стала свидетельницей очень личного взаимодействия Драко и Нарциссы. Северус не спешил, смотрел на нее как на задачу по высшей трансфигурации.

– Что-то с ребенком? – поторопила Гермиона.

– Нет, с ним как раз все в порядке, но…

– Не тяните!

– Я хочу, чтобы вы услышали то, что я сейчас скажу. Именно услышали! Это не последствия вашего Обливиэйта. Это результат систематического воздействия на разум в… молодые годы вашей матери.

– Что?! – в ушах зашумело, перед глазами заплясали красные точки. Точек становилось больше, их пляска делалась все быстрее, они заполнили собой всё, и она стала падать. Гермиона падала, падала и падала. Вязкое ничто поглощало ее. В ничто был покой, в ничто не было вины, стыда, страха. Но кто-то упорно тянул ее наверх. Или вниз? Кто-то держал ее.

– Гермиона! Гермиона! Сосредоточьтесь на ощущениях!

Вместо вязкой топи под ногами оказался твердый пол, ноги нащупали его, чьи-то руки были на плечах, чьи-то – на запястьях. Шум в ушах стихал, и она постепенно осознавала себя.

– Втяните носом воздух, – Гермиона сделала, как просили, не пытаясь анализировать задачу. Нос уловил тонкий цветочный аромат.

– Слушайте мой голос. Вы с нами?

Наверное, она кивнула. Руки на плечах, рука на запястьях. За запястья ее держал сам Снейп, сзади стоял Драко. Почему-то она знала это. Гермиона открыла глаза. На лице Северуса застыло озабоченное выражение, будто ему на самом деле не все равно, что с ней происходит, будто она не еще одна обуза, которую на него взвалили, будто она действительно имеет значение. Каково быть той, о ком заботится Северус Снейп?

Во второй руке Снейп держал носовой платок, именно этот платок он подносил к ее носу. Чуть дальше застыла Нарцисса. Вся ее фигура выражала тревогу. Неужели и миссис Малфой испугалась за Гермиону? С чего бы? Угрозы для жизни не было.

– Раз в вашей голове снова жужжит этот рой мыслей, все хорошо. Нарцисса, можешь идти отдыхать, Драко, проводи мисс Грейнджер…

Он что, не собирается заканчивать то, о чем начал рассказывать?

– Что с мамой?

– Вы уверены, что готовы к этой информации?

– Я уверена, что неведение хуже.

– У нее диагностировали биполярное расстройство, такое иногда происходит…

– Я знаю! – не то чтобы Гермиона глубоко изучала психиатрию, но представление о таких состояниях имела и почувствовала… облегчение. Она не успела напридумывать ничего конкретного, но подспудно ожидала худшего. – Современная психиатрия отлично справляется с такими психозами. Если добиться ремиссии, она будет жить полноценной жизнью, – в голосе прорезались просительные нотки.

– Да, но лечение предполагает употребление средств, несовместимых…

Она поняла раньше, чем он произнес.

– С беременностью.

– И ваша мама категорически отказывается ее прерывать.

– Возможно ли прервать беременность с помощью волшебства? – Гермиона желала родителям счастья, она хотела, чтобы у них родился ребенок, здоровый, без багажа магии, который пришлось нести ей, но если выбирать между когнитивной сохранностью матери и нерожденным братом или сестрой, она выбирала мать.

– Вы уверены, что имеете право принимать это решение?

Слова прозвучали хлесткой пощечиной. Кем она себя возомнила? Однажды она уже сыграла в бога с родителями, и что вышло?

– Но как быть?

– Я попробую добиться еще одной консультации у нашего американского друга. Голдштейн не навредит.

А она навредила, что бы Снейп ни утверждал. Навредила и готова была навредить еще.

– Грейнджер, – Драко сжал ее плечо сильнее. – Идем, тебе нужно поспать.

Малфою самому плохо, а он возится с ней, будто она достойна заботы. И это после ее резких слов. Почувствовав себя еще хуже, Гермиона кивнула и повернулась к двери. Можно было вызвать Пикса и аппарировать в беседку, но хотелось пройтись, уложить всё в голове.

Ладони Малфоя исчезли с ее плеч, как только они вышли из столовой. Гермиона пошатнулась.

– Позволишь? – Драко вопросительно вскинул бровь, прикасаясь к ее локтю. Она снова кивнула. Погруженные каждый в свои мысли, они прошли по мрачным пустым коридорам до заднего двора, миновали магический барьер и медленно двинулись по тропинкам парка в сторону беседки. Когда ее шаги стали увереннее, Малфой отпустил ее локоть, но все равно продолжил идти рядом.

– Прости, – вынырнула из своих мыслей Грейнджер. – Тебе самому нелегко, а тут я…

– Прекрати немедленно! – возмутился Драко.

Не хватало слов, чтоб объяснить, как помогло то, что он находился рядом и именно так ненавязчиво, как Гермионе было нужно.

– И вообще не бери в голову, считай, ты меня отвлекаешь от… плохих мыслей и предчувствий.

– Драко…

– Помолчи, – он потянулся к ней, но отдернул руку раньше, чем прикоснулся.

Гермиона снова ощутила прилив вины. Она знала, что поступает нечестно и пожалеет о том, что сейчас сделает, но сама взяла Драко за руку. Ладонь оказалась ледяной.

– Возвращайся в дом, ты замерз!

– Заботишься? – кривовато усмехнулся он. – Не хочу в дом, посижу у фонтана, может, Нубби подойдет.

– Ты… Не будь идиотом! Заходи быстро! – она прошмыгнула в беседку, оставляя дверь открытой, с опозданием понимая, что Малфой добился от нее ровно того, чего хотел, сыграл на ее слабости. Но… нужно было признать, что их желания сейчас совпадали. Гермиона боялась остаться наедине с собой.

Внутри беседки возникла новая дилемма: расположиться в чайной или пройти в спальню. Приглашать его в спальню после того, что сказала днем, было совершенно неприемлемо, но вслед за панической атакой и неспешной прогулкой накатила такая усталость, что едва получалось держать голову прямо.

– Иди ложись, принцесса, – принял за нее решение Драко. – Я подожду, пока ты уснешь.

– Я…

– Грейнджер, я тебя услышал. Я понятливый мальчик. Успокойся.

– Можешь остаться, – она возненавидела себя за то, что вырвалось изо рта, – только…

– Тшшш!

Драко не заставил просить себя дважды. Дежавю. Он снова лежал на боку и пронзительно смотрел на нее.

Гермиона закрыла глаза и предприняла попытку ни о чем не думать. Снейп, родители, Нарцисса… Ха.

Смешок, который разрезал тишину, издала не она.

– Что? – спросила, пользуясь возможностью отвлечься.

– Да вот прикинул, что бы сказал тринадцатилетний я, если бы узнал, что в восемнадцать буду завидовать маглорожденным.

У восемнадцатилетней Гермионы Грейнджер это тоже не укладывалось в голове.

– Конкретной маглорожденной. Тебе.

Конечно, нельзя просто так взять и выложить всю информацию сразу. Что за слизеринская манера тянуть низзла за ухо?!

– Ну?

– Если я поделюсь своими размышлениями, ты меня возненавидишь.

Как приятно было обнаружить что-то привычное. Например, Драко Малфоя в образе королевы драмы.

– Сомневаюсь. Говори уже.