❄️3❄️ (1/2)

***

Рынок в небольшой деревне, ближайшей к поселку, на удивление весьма оживлённый: люди спешат, переговариваются, кто-то торгуется, кто-то смеётся. Воздух наполнен ароматами свежего хлеба, фруктов и пряных трав. Чимин ступает по узкой мощёной улочке, задерживая взгляд на каждой лавке. Его корзина уже почти полна: там лежат связка розмарина, несколько сочных яблок, свежие овощи и буханка хлеба с хрустящей корочкой.

Радость от предновогодней суеты наполняет тело, а Пак вдыхает насыщенные ароматы. Здесь всё кажется таким настоящим, таким живым, что хочется улыбаться каждому прохожему и продавцу. Он осторожно выбирает крупный апельсин, подносит его к носу и тихо вдыхает цитрусовый аромат, насыщенный свежестью и теплом.

— Возьмите ещё, милый, — пожилая женщина с улыбающимися глазами подаёт ему второй фрукт. — Бонус для такого красивого парня.

— Спасибо, — Чимин благодарно кивает и аккуратно кладёт фрукт в корзину.

— Нашёл что-нибудь вкусное? — с лёгкой ухмылкой спрашивает Бруно, стоя у ближайшей лавки. Водитель явно наслаждается этим выездом, хотя изначально делал вид, что ему всё равно.

Вообще, этот мужчина оказался не таким уж суровым внутри, как он выглядит. Достаточно заботливым и преданным по отношению к своему боссу. Иногда он слишком расстраивался, глядя на ослабевшего Чонгука, и пытался хоть чем-то его порадовать.

— Конечно, — отвечает Чимин, показывая корзину. — Осталось только сыр и, может быть, что-то сладкое.

Он подходит к следующей лавке, где молодая девушка раскладывает различные виды домашнего сыра. Она поднимает голову, как только замечает Чимина, и, глядя на него, слегка краснеет.

— Доброе утро, — вежливо здоровается Пак, выбирая козий сыр. — Какой из них самый свежий?

— Этот, — девушка кивает на круглую головку с золотистой корочкой. — Только вчера сделали.

Чимин берёт предложенный кусок, заворачивает его в пакет и кладёт в корзину, а потом замечает у соседней лавки вазочки с домашним печеньем. Он не может удержаться и подходит ближе.

— Бруно, а господин Чон любит сладкое? — спрашивает омега, чуть наклоняясь и пытаясь уловить ароматы выпечки.

— А кто ж его не любит? — отвечает водитель, скрестив руки на груди. — Он любит и печенье, и пироги.

— Тогда мы возьмём оба, — решает Чимин, выбирая ванильное печенье и добавляя к нему пирог с яблоками.

Его настроение с каждой минутой наполняется радостью, словно покупки на этом рынке приносят не только продукты, но и капельку позитива в хаос его жизни. Он уже представляет, как Чонгук попробует этот сыр с тёплым хлебом и как сам подаст к чаю печенье.

— Вы бы и себе что-нибудь сладкое купили. А то всё про своего альфу думаете, — подает девушка голос, явно услышав обрывки разговора о Чонгуке. — Может, выберете что-то в своём вкусе? — Чимин краснеет, понимая подтекст её слов.

— Я? — Чимин улыбается, поднимая глаза к небу. — Я уже: свежий воздух и хорошее настроение, — бросает он, поглядывая на Бруно, который растянул улыбку, кажется, на всё лицо. — Спасибо.

Чимин едва успевает устроиться в машине, как в кармане раздаётся звонок телефона. Он достаёт его, замечая на экране имя Лоуренса, тот час же принимая вызов:

— Алло…

— Чимин, вам нужно срочно вернуться, — омега не успевает, как дворецкий говорит почти сбивчиво, что на него совсем не похоже. — Это касается мистера Чона.

— Что случилось? — омега тут же выпрямляется, забывая о пакетах и продуктах. В груди закрадывается тяжёлое чувство беспокойства.

— С господином что-то не так… Он выглядит совсем плохо, — отвечает Лоуренс, тяжело вздыхая. — Он не хочет ни с кем разговаривать. Закрылся в своей комнате, всё крушит. Я пытался, но он не открывает дверь, лишь кричит, чтобы все оставили его в покое.

Пак прижимает телефон к уху сильнее, пытаясь справиться с нахлынувшим волнением. Что могло произойти? Капельница была несколько дней назад, и её последствия они пережили.

— Я еду, — бросает коротко, затем кладёт ладонь на плечо Бруно, который уже успел почувствовать изменение в настроении пассажира.

— Домой? — уточняет водитель, поднимая брови.

— Да. И, пожалуйста, как можно быстрее, — Чимин кивает, пристёгиваясь, его взгляд мечется между экраном телефона и дорогой за окном.

Бруно без лишних слов трогается, выруливая на шоссе, и прибавляет скорости. В салоне становится напряжённо тихо. Омега кусает губы, обдумывая, что могло пойти не так. Возможно, Чонгуку стало хуже? Или это какой-то рецидив? Почему он никого не пускает? Чимин стискивает телефон в руках, стараясь дышать ровнее. На секунду его взгляд падает на пакеты с продуктами у ног, и чувство разочарования внезапно даёт о себе знать: так хорошо начавшийся день внезапно обернулся чем-то трагичным.

— Мы почти на месте, — бросает Бруно, выезжая на знакомую дорогу к особняку.

Омеге кажется, что машина едет недостаточно быстро, хотя водитель, не взирая на небольшой гололёд, явно выжимает из двигателя всё, что может. Пак всматривается в горизонт, где виднеются ворота дома, и чувствует, как срабатывают его собственные инстинкты. «Только бы с тобой было всё в порядке, Чонгук», — проносится у него в голове, пока машина заезжает в уже открытые ворота.

Как только Чимин заходит в дом, его тут же накрывает резкий удушающий запах. Он острый, горький, будто кто-то жёг хвойный лес. Омега напрягается: аромат, которым пропитан весь дом, давит на голову. Внутри всё сжимается — этот запах нельзя спутать ни с чем, но в нём теперь нет тепла или спокойствия, обычно свойственном альфе. Сейчас это ярость и боль, вытеснившие всё остальное.

Со второго этажа, запыхавшись, фактически сбегает Лоуренс:

— Господин в ярости, — встревоженно пыхтит дворецкий, хватая Чимина за руку. — Вы должны что-то сделать, он никого не подпускает!

Чимин застывает на месте, ощущая всеми клеточками своего тела, как запах альфы в таком состоянии давит, угрожает, заставляет дышать быстрее. Хочется убежать, спрятаться, скрыться. Но омега только делает шаг вперёд, пристально смотря на лестницу, откуда доносится глухой звук разбиваемого стекла.

— Он у себя? — тихо спрашивает парень.

— Да. Наверху. Пытался с ним поговорить, но господин… сломал стул, как только я приблизился, а потом закрылся, — бормочет Лоуренс, держа омегу за руку. — Никогда не видел его таким. Мистер Чон… Он всегда был таким спокойным… Это опасно, Чимин!

— Я разберусь, — отрезает Пак и медленно стягивает с себя не только куртку, но и ботинки, оставляя всё у порога. Каменный пол неприятно холодит ступни, но это лишь помогает собраться с мыслями. Он делает шаг вперёд, решительно направляясь к лестнице.

На подходе к ступенькам запах становится ещё плотнее, фактически удушающим. Чимин чувствует его на языке, и чем выше он поднимается, тем больше. На втором этаже его встречает ещё больше разрухи: сломанный комод с торчащими щепками, несколько разбитых ваз, а у стены валяется перевёрнутое кресло.

Внезапно дверь спальни альфы открывается, и он появляется на пороге, выходя в коридор. Его шаги тяжёлые, он еле держится на ногах, то и дело покачиваясь, а лицо перекошено яростью. Чимин резко замирает, встречаясь с Чонгуком взглядом.

Альфа выглядит иначе. Его отросшие волосы спутаны, падают на лицо, одежда мятая, будто он пытался сорвать её. Лоб блестит от пота, и кажется, что он вот-вот потеряет равновесие. Но главное — это глаза. Они больше не такие, как раньше. Вместо мягкого зелёного с медовым блеском в них сверкает яркий изумруд, холодный и хищный.

— Уходи! — рычит Чонгук, срываясь на низкий тон. — Я не хочу тебя видеть!

Омега с трудом подавляет желание отступить назад. Альфа в таком состоянии действительно пугает, но в то же время что-то внутри подсказывает, что это не просто ярость. Это неведомая боль, которая вырвалась наружу.

— Вы должны успокоиться, — отвечает омега, делая шаг ближе.

— Я сказал: убирайся! — уже кричит Чонгук, неожиданно хватая Чимина за руку и волоча вниз.

— Отпустите! — упираясь ногами, реагирует на грубость Пак. Удивительно, откуда у альфы взялось столько сил? Ведь ещё минуту назад он явно делал усилия, чтобы не упасть в обморок.

— Господин… — подает голос Лоуренс. Кажется, все слуги собрались на первом этаже, внимательно наблюдая за ужасной картиной. — Пожалуйста, оставьте мальчика…

— Вон! Все вон! — Чонгук орёт так, что эхо, кажется, амортизирует от стены. Слуги замолкают, переглядываясь в страхе, а Чимин вздрагивает от этого крика, но продолжает бороться.

Его босые ноги скользят по холодному полу, когда Чонгук рывком распахивает стеклянную дверь и без церемоний вытаскивает его наружу. Свежий воздух резко ударяет в лицо. Морозная прохлада проникает под белый вязанный свитер, заставляя омегу поёжиться. Он босой, без верхней одежды, поэтому мгновенно начинает замерзать.

— Чонгук! — подойдя к уже закрытой двери, Чимин ставит ладони на стекло, смотря на альфу через него. — Это не поможет унять боль. Вы не хотите этого делать!

Но Чонгук лишь смотрит на него сверху вниз: его взгляд кажется абсолютно чужим и отдалённым. В этих красивых глазах нет ничего знакомого — лишь холодная пустота.

— Убирайся! — добавляет он и уходит, оставляя омегу на улице одного. Растерянного, взволнованного и дрожащего от холода.

Через окна видны встревоженные лица слуг. Лоуренс что-то говорит Чонгуку, машет руками, будто отчитывая или ставя условия, пока остальные продолжают стоять на месте, не смея приблизиться. Атмосфера в доме накалена до предела, а сильный запах, исходящий от альфы, всё ещё чувствуется даже через закрытую дверь.

Продолжая наблюдать через стекло, Пак не убирает руки. Его зубы выбивают мелкую дрожь, а сам он замечает, как ноги альфы подкашиваются, и в следующий миг он оседает на пол.

— Чонгук! — кричит Чимин, стуча ладонями по стеклу. — Лоуренс, откройте дверь, мне нужно ему помочь!

Дворецкий тут же бросается в его сторону. Дверь распахивается, и омега, забыв обо всём, кидается к Чонгуку, который уже лежит на полу, фактически не дыша. Он кажется таким измученным: кожа бледная, лоб покрыт потом, а грудь почти не вздымается.

Чимин осторожно касается его плеча.

— Всё хорошо. Я здесь, — заглядывая в лицо альфы, тихо шепчет он и прикладывает два пальца к чужой шее, чтобы нащупать пульс. — Он без сознания, — озвучивает вердикт Пак, поднимая взгляд на Лоуренса. — Помогите мне, нужно перенести его наверх.

***

Особняк погружён в тревожное молчание и еле слышные перемещения прислуги. Прошло два дня с того момента, как Чонгука перенесли в спальню. Высокая температура не спадает, а жар, словно огонь, выжигает его изнутри. Воздух в комнате по-прежнему густой, не взирая на постоянные проветривания. Он пропитан искажённым запахом альфы, который уже невозможно не чувствовать — такой, который одновременно отпугивает и притягивает, вызывая щемящую тревогу у всех, кто находится в доме.

Врач, привезённый Бруно из Сеула, долго осматривает Чонгука, пытаясь разобраться в его состоянии. Омега внимательно слушает каждое слово, сжимая руки в напряжении. Доктор хмурится, склонившись над альфой: