Глава 4. Общее дело (1/2)

Современный на это время вариант языка Первых Потомков стал в мире Эрин Боэ почти родным. Это немного пугало Маура. Он старался по мере возможностей абстрагироваться от чужого мира, чтобы не забывать свой родной язык и цель своего пребывания здесь. В этом мире было очень много всего интересного, чего не было у него дома, но Боэ пока не определился, хорошо это или плохо. Здесь всё было слишком технично и рационально, что было чуждо Мауру.

В его жизни были войны и дуэли, путешествия и приключения, придворные интриги и любовные интрижки — всё то, что здесь встречалось на страницах старых книг. И пусть у них не было электричества и самолётов, водопроводы строили ещё далекие предки Боэ, а знаменитый механик Энэко Зурине усовершенствовал их, спроектировав клапанный двухтактный насос. А уж какие хитроумные устройства он создавал! Чего стоил один только фонтан в королевском дворце в виде павлина-робота, который каждый час разворачивал хвост, хлопал крыльями, а скрытое устройство играло музыку! И автоматоны с чистой холодной водой, спасающие горожан в знойные летние дни?

Конечно, для местных это были мелочи, и их мир казался примитивным по сравнению с этим, но Тирилина была его миром, а Боэ — его частью. Чтобы не забывать об этом, Маур вел дневник. Один день он делал записи на родном для Кеваллуров басканском, другой — на общем тирилинском. Остальные языки, если забудет, то вспомнит, когда вернется домой.

Вчерашний разговор с Гарри несколько улучшил отношение Боэ к этому виду мира Эрин. Здесь была магия, волшебники и, по словам Поттера, места, не подвергшиеся такому большому влиянию людского прогресса, с магическими поселениями, замками и волшебными существами. Всё это было гораздо более понятно Мауру, чем то, как обычные люди заставляют летать по воздуху железные самолеты и плавать по воде железные корабли.

Ожидая Гарри, в своих размышлениях Боэ уже жаждал совершить путешествие в Магический мир. В его воображении возникали образы величественных замков и изумрудных лесов, наполненных тайнами. Эти образы были такими яркими, как будто он вернулся в свое детство, когда ему снова было семь лет, и он сидел на полу в библиотеке Тхорноваля, листая толстые книги с яркими картинками, на которых рыцари пронзали копьями драконов, спасая прекрасных принцесс.

В дверь постучали. Боэ мысленно, со вздохом, захлопнул любимую книгу сказок, возвращаясь в реальность.

— Здорово, Гарри! Кстати, а «Гарри Поттер» — это твоё настоящее имя? — хлопнул по плечу своего незадачливого соседа-мага Маур.

— Привет, Боэ. Интересный вопрос. За всё время разговора Бригита ни разу не обратилась ко мне по имени, поэтому, возможно, это и не настоящее, хотя весь Магический мир к моменту моего появления в нём знал меня как Гарри Поттера. Так что, может быть, это настоящее.

— Раз не знаешь точно, гадать нет смысла. Всё прояснится в своё время. Подумал над тем, кому мы могли бы довериться?

— Да, итог неутешительный. Как выяснилось, я вообще мало с кем был близко знаком, а тех, кого знал хорошо, они все очень доверяли директору Дамблдору.

— Тому, на кого твоя прародительница указала как на слугу повелителя Хаоса?

— Ну, она так прямо не сказала…

— Даже если есть просто сомнение, все, кто с ним близок, нам не подходят.

— В тот день, когда я умер, погиб один очень хороший волшебник, который всё время меня охранял и защищал, но при этом делал вид, что терпеть меня не может.

— Почему?

— Так нужно было. Он был двойным шпионом.

— Как это «двойным»?

— Тёмные маги думали, что он их шпион при Дамблдоре, а на самом деле всё было наоборот. Воландеморт так его и не раскрыл. Он был на стороне Дамблдора с той самой минуты, как Тёмный Лорд стал преследовать нашу семью. Он любил мою мать с самого детства, и когда она погибла, поклялся защищать меня во имя этой любви.

— Понятно. Я таких называю «рыцарями в ржавых доспехах». Циничный мерзавец, с которым сложно общаться, использующий для достижения благородных целей сомнительные, зачастую даже подлые методы и средства.

— У него было тяжёлое детство: отец-алкоголик и домашний тиран, одноклассники его шпыняли, а Мародёры и вовсе издевались. Безответная любовь к Лили, моей маме, которую он невольно обрек на смерть из-за рассказа о пророчестве Воландеморту. Он потом вечно винил себя в её смерти!

— Да, судя по твоим рассказам, эдакий козёл с золотым сердцем. Любил твою мать с самого детства, ты говоришь? Напомни: сколько тебе было лет, когда ты погиб? Почти восемнадцать? И родила тебя мама, уже отучившись в школе, как минимум. Плюс еще семь лет. Двадцать пять лет верной безответной любви? Слишком много для того, чтобы быть правдой.

— Нет, да ты просто не знаешь! У него телесный Патронус до самой смерти был такой же, как у неё.

— Телесный Патронус? Судя по названию, это какая-то особая часть тела у волшебников? — слегка обескураженно уточнил Боэ, пытаясь представить, что у мага могло быть такое же, как у ведьмы.

— Нет, — Гарри смущенно покраснел. — Эмм… Патронус — это магическая сущность, вызываемая заклинанием «Экспекто Патронум». Часто обретает форму животных или птиц. Так вот, у него это была лань, и у моей мамы тоже лань. Собственный Патронус приобретает вид Патронуса любимого человека, только когда волшебник очень его любил. Понимаешь? Очень!

— Хорошо, хорошо, я верю, но вот только… Вы же волшебники, что вам стоит специально изменить форму чего-то там, чтобы всех в чем-то убедить?

Гарри насупился. С момента возвращения в прошлое он уже привык думать о профессоре Снейпе как о герое. Подозревать его в обмане, как и Дамблдора, совершенно не хотелось.

— Оставим твоего профессора в покое. Разберёмся с ним потом. Лучше вспомни: у тебя точно нет родственников-магов?

У Гарри в голове всплыл немыслимо старый, выцветший, местами проеденный докси, гобелен с родословным деревом Блэков, где значилась его бабушка, мать Джеймса Поттера, Дорея Блэк, а также такие примечательные личности, как Беллатрикс и Нарцисса Блэк. Ещё там должна была быть их сестра Андромеда, выжженная по причине брака с маглорождённым Тедом Тонксом.

— У моей бабушки есть три племянницы. Одна, чокнутая, отбывает пожизненный срок в тюрьме, как сторонница Волдеморта, вторая замужем за его ближайшим помощником, а вот третья тоже некоторым образом была связана с Дамблдором.

— Я понял, рассчитываем сами на себя. А скажи мне, какой оброк платил ваш Хогвартс повелителю Хаоса?

— Оброк? Не слышал о таком.

— Я читал в легендах, что когда в нашем мире были маги, они учились в школе Эквотирилион.¹ По окончании её они становились эквотирилинари, волшебниками, разъезжающими на драконах, с мечом за спиной и ловчей сетью в руке. Эквотирилинари творили сильную волшбу, умели заклинать погоду, вызывать дождь, грозу или град.

— А где же они брали столько драконов?

— Они вытаскивали себе драконов из зачарованного бездонного глубокого озера, используя «магические поводья». Чтобы десятеро стали эквотирилинари, Кифраил забирал себе одного ученика школы. Такова была цена силы магии. А как у вас?

— Здесь ничего подобного нет! — Гарри даже вскочил от возмущения. — Ездовых драконов, конечно, не выдают, но и в жертву никого не приносят!

— Ты в этом уверен? — мрачновато усмехнулся Маур. — Думаешь, это как-то происходит явно? Просто кто-то вдруг решил больше не учиться, или произошёл какой-то несчастный случай. Ничего такого не было?

— Не все возвращаются после того, как сдают OWLs, но это обычная практика. Высшая магия нужна не всем, — пожал плечами Поттер.