Часть 9 (1/2)

Из читального зала Снейп ушёл перед самым закрытием библиотеки. Статут Секретности остался в прошлом, но, повинуясь выработавшимся за долгие годы рефлексам, Снейп позволил себе аппарировать только после того, как оказался в безлюдном переулке. Поезда до Вулиджа были отменены из-за обледенения рельсового пути, так что добраться туда без магии он мог только в переполненном и тряском автобусе. От одной мысли о таком способе передвижения его одолевало отвращение. Всё же в волшебстве имелись свои преимущества. Снейп не любил толпу. Тут дело было не в чувстве ложного превосходства и не в ненависти к маглам — Северус Снейп и в молодости её не испытывал, неприятным исключением стал его собственный отец. К Тёмному Лорду Снейпа привело честолюбие, а не слепая приверженность теории о чистоте крови. Он хотел оказаться на стороне победителя, но не понимал ни цены, которую придётся за это заплатить, ни того, что победитель в этой игре может быть только один. Это в шахматах, дойдя до конца доски, пешка может обернуться королевой, для Тёмного Лорда все его последователи при любых обстоятельствах оставались пешками.

Снейп давно не возвращался к этим мыслям. Но несколько часов, проведённых за чтением газет, невольно заставили его вспомнить всё то, что он так успешно забывал эти годы. Правая рука сама потянулась к левому предплечью, но он сумел удержаться от драматичного жеста. Только погладил рукав пальто, сбрасывая несуществующую соринку. Снейп сунул ладони в карманы и почувствовал разочарование, не обнаружив там открытки. Не из сентиментальности: как способ связи она могла работать ещё сутки. Возможно, ему стоило объясниться, поставить точку. К тому же, он обещал подумать по поводу консультирования. Снейпа поразила новая мысль, и он сжал в карманах кулаки: он подозревал, что таинственное агентство имело отношение к Джорджу Уизли. А если так, что, если всё подстроено? Он резко вдохнул. Морозный воздух обжёг носоглотку. Широкими шагами пересекая улицу, отделявшую его от дома, он пытался сопоставить упорство, с каким Гермиона пыталась привлечь его к участию в разработке, и рекламный проспект, брошенный в его почтовый ящик за восемь дней до Рождества. Но уже к третьему этажу Снейп уверился в беспочвенности своих подозрений. Комбинация была уже слишком сложной. К тому же Гермиона казалась удивлённой не в меньшей степени, чем он сам. Даже если предположить, что Джордж Уизли сделал это у неё за спиной — сводить вдову брата с кем-то с помощью открытки не стал бы даже он. Повышенной чуткостью близнецы не страдали, но подобная шутка казалась слишком злой даже для них.

Было слишком поздно для того, чтобы отправится в Мунго и попытаться выяснить что-нибудь у Берка. Поздно для всего — даже для похода в магазин, — Снейп совсем забыл, что его продуктовые запасы иссякли, и ужинать ему предстояло только кофе или чаем. Ну, или какой-нибудь из работающих допоздна ресторанчиков, но содержимое бумажника и без того таяло с непривычной скоростью. Снейп чувствовал себя одновременно и встревоженным, и смертельно усталым. Точно сегодняшний день, наполненный по большей части ожиданием и бездельем — нельзя же назвать работой чтение бульварной прессы — выжал его досуха. Что же, его любопытство удовлетворено, можно перестать раздумывать о Гермионе Грейнджер. Она не занимала его все эти годы, так что должно измениться от того, что магия решила, что они друг другу подходят?

«То, что теперь я знаю, что она нуждается в помощи, и я как раз тот, кто может ей помочь?» — постучалась в сознание непрошенная самонадеянная мысль.

После того как он узнал, что Гермиону вело не тщеславное желание присвоить себе чужие заслуги, а отчаянное желание вернуть семью и исправить совершённые во время войны ошибки, его отношение изменилось. Кроме того, он её оскорбил, а это, вопреки всему что могли думать о нём бывшие ученики, не входило в его планы.

Самым простым способом связи была совиная почта. Главное, письмо можно было отправить, не зная адреса. Полночи Снейп потратил на то, чтобы его составить, и даже заранее его запечатал, чарами, раскрыть которые могла бы только Гермиона, чтобы утром избежать искушения перечесть и пожалеть о написанном. Он пришёл минут за десять до открытия вулиджской совятни, но оказалось, напрасно так торопился.

— Вот как, — Снейп сунул письмо во внутренний карман и, прежде чем уйти, согнул спину в полупоклоне.

— Счастливого Рождества, молодой человек, — напутствовал его почтарь. — Попытайте счастья в Косом переулке.

Увидев выстроившуюся на улице очередь желающих воспользоваться казёнными совами, Снейп понял, что счастье к нему не благосклонно, и аппарировал в Хогсмид. Во времена его преподавания в почтовом отделении всегда можно застать не меньше полусотни птиц… Однако все его надежды оказались перечёркнуты надписью на входе: «Только местная доставка».

— Отлично, — пробормотал он себе под нос. — Просто великолепно. Придётся объясняться с миссис Уизли лично.

После такого количества аппараций натощак, желудок Снейпа скручивали болезненные спазмы. Недолго думая, он отправился в чайную. Занял место в самом тёмном углу и потребовал мятного чая и сэндвич с бужениной. Заказ ему принесла не молоденькая ведьмочка, а сама мадам Рози.

— Это всё-таки вы, — объявила она громко, не оставляя никакой возможности сохранить инкогнито. — Мистер Снейп. Или мне звать вас профессор Снейп?

— Мастер Снейп, если уж на то пошло, — поспешил он прервать этот поток до того, как мадам Рози дойдёт до директора Снейпа. В конце концов, он всё ещё мастер зелий, единственная оставшаяся у него привилегия.

По счастью, было не слишком людно — кто в своём уме будет проводить Сочельник в подобном заведении? Нормальные люди найдут место получше, заблудшие одинокие души — похуже, или по крайней мере такое, где наливают что-нибудь покрепче чая.

— Не засиживайтесь, мастер. Мы сегодня с обеда закрываемся, — точно прочитала его мысли мадам Рози.

Снейп сумрачно кивнул. Он успел отвыкнуть столоваться в волшебных заведениях, где в напиток могут подлить яд, а бутерброд проклянуть, и теперь почти жалел, что зашёл. Расслабился за годы, проведённые в неволшебном районе. Ни безоар с собой не носил, ни определитель ядов. Ни амулета от сглаза, ни булавки заговорённой. Запах сэндвича призывно щекотал ноздри, а желудок в предвкушении горячей пищи, кажется, уже начал пожирать сам себя изнутри.

— Чёрт с ним! — Снейп впился зубами в сэндвич и едва не застонал от блаженства. Стряпня мадам Рози выигрывала по сравнению с картонными телеужинами, которыми он питался в последнее время.

Хотя неприкрытое неприязненное любопытство, проявившееся на лице молоденькой ведьмы-разносчицы, и могло бы испортить аппетит, будь он чуть менее голодным.

Утолив первый голод, Снейп склонился над чашкой, втянул в нос горячий пар, пытаясь уловить запах отравы или какого-нибудь зелья. Не уловив ничего, кроме аромата мяты и чайных листьев, глотнул и обжёг язык. Кто же знал, что Рози наложила на внутреннюю поверхность чашки одну из разновидностей согревающих чар. Снейп зашипел, по-магловски чертыхнулся и кожей почувствовал на себе чей-то пристальный удивлённый взгляд. Снейп поднял голову и увидел стоявшего у буфета волшебника с небольшой и всё ещё не белой бородой, зато в остроконечной шляпе и профессорской мантии. И шляпа, и мантия, были частью так называемого хогвартского дресс-кода, от которого, согласно уставу школы, освобождались только деканы факультетов. Но лицо молодого волшебника, отвернувшегося, едва Снейп его заметил, казалось смутно знакомым. Разглядеть его в царящем у Рози полумраке было не так-то просто. Так или иначе, старый знакомый, кажется, не собирался здороваться. При других обстоятельствах Снейп с удовольствием бы ему это позволил — за последние дни ему хватило негаданных встреч с прошлым — но сейчас… Он вспомнил собственные слова, адресованные таинственной З.

«После можно сказать себе, что Вы хотя бы попытались». Вот и он хотя бы…

— Профессор, куда же вы? — окликнул Снейп бородача. — Неужели вы меня не узнаёте?

Бородач обернулся, глубоким грудным басом, какой бывает только у полных людей, рявкнул:

— Что вы. Вы совсем не изменились, профессор! — он подошёл на два шага и оказался Невиллом Лонгботтомом. — Насколько я помню, вы не очень жаждали моего расположения прежде.

— Зато вы очень изменились, Лонгоботтом, — совершенно искренне ляпнул Снейп. - С каких пор детские обиды повод не здороваться?

На расположение бывшего ученика ему действительно плевать, он рассчитывал на услугу. К тому же когда-то Невилл дружил с Гермионой. По крайней мере, когда Грейнджер не таскалась по пятам за Поттером и Уизли, Невилл вечно оказывался поблизости. Означало это, что он окажет Снейпу содействие или наоборот решит защитить школьную подругу от противного зельевара, предугадать было сложно.

— К тому же я так и не поблагодарил вас, мистер Лонгботтом, за то, что вы свидетельствовали в мою пользу на процессе, — продолжил Снейп.

— И теперь наконец собрались? — недоверчиво пробасил Невилл.

— Нет, — Снейп проглотил вертевшиеся на языке ехидные комментарии по поводу внешнего вида бывшего ученика, но на этом его запасы добродетели или дипломатичности подошли к концу. — Вы же не ради меня это сделали, мистер Лонгботтом, я вам даже не нравлюсь, — пояснил он. — Вы явились на суд во имя истины, справедливости и всего того, что вам кажется правильным и важным. Вам моя благодарность ни к чему и я не собираюсь смущать вас показным благородством, — от этой короткой речи Снейп немного устал: совершенно отвык от разговоров за время вынужденной изоляции и добровольного одиночества. Так или иначе слова его достигли цели: Невилл смотрел заинтересованно и убегать посреди фразы уже не собирался. Можно было переходить к делу: — Но тем приятнее иметь с вами дело, - завершил Снейп ту часть, где, предположительно, они с собеседником обменивались колкостями и любезностями и перешёл к следующей, менее приятной: - Я хотел попросить вас об услуге, — перешёл Снейп к делу. — У вас же есть сова?

— Я пользуюсь школьными.

— Неважно, — с трудом сдержал раздражение Снейп. — Мне нужно отправить письмо, — он достал из внутреннего кармана тщательно заклеенный бумажный прямоугольник с надписью «Миссис Гермионе Уизли», — а все почтовые отделения перегружены из-за Рождества.

Невилл скосил глаза на импровизированный конверт и хмуро ответил:

— В любом случае, — пропустил он обращение, — у Гермионы антисовиный барьер. Его могут проходить только министерские совы. И даже если бы я хотел, — а он не очень-то хочет, догадался Снейп, — я бы не смог раздобыть такую. Счастливого Рождества, мистер Сн…

— И как же вы с ней связываетесь? — Жаль, на Невилла уже давно не действуют угрожающие нотки в голосе и тяжёлый взгляд. От былого страха осталась только неприязнь и какое-то подобие понимания.

— Гермиона сама пишет. — По неуверенному тону Невилла не сложно догадаться, что это происходит нечасто. — Ещё есть каминная сеть. Это может сработать, если вы знаете её адрес. — Снейпу хватило ума понять, что делиться адресом боевой подруги Невилл не собирается.

Снейп не знал, что его раздражало больше: нежелание Невилла помочь своему бывшему учителю («ты же, тролль-тебя-дери, весь из себя гриффиндорец, твоего показного благородства должно хватать на нас двоих»), собственная бестактная настойчивость (Снейп ужасно не любил выступать в роли просителя, особенно перед теми, кто сильнее, а сейчас сильнее его любая шмякодявка; только осознание того, что никто просто так помощи не предложит, заставляло смирять бунтующую гордость) или любопытство мадам Рози, которая, чтобы лучше слышать происходящий между двумя профессорами — бывшим и нынешним — разговор, вышла из-за буфетной стойки и с отсутствующим водила мокрой и жуткой на вид тряпкой по одному из ближайших столиков.

— Вы ведь собирались уходить, Лонгботтом? — Снейп дождался сдержанного кивка. — Я составлю вам компанию.

Как ни удивительно, Невилл не стать возражать, а когда Снейп замешкался, расплачиваясь за заказ, не воспользовался моментом, чтобы скрыться, а смирно дожидался на крыльце, пряча кисти рук в рукава мантии, и только, когда Снейп вышел, двинулся в сторону Хогвартса.

Какое-то время они шли рядом. Снейп помалкивал, размышляя, стоит ли донимать Невилла дальнейшими просьбами, и как именно их сформулировать. Первым заговорил Невилл.