Глава 2. Индульгенция (1/2)

Встреча с Грейнджер подействовала на него несколько умиротворяюще. Он вернулся в поместье, когда стало уже окончательно поздно. Его мантия пахла девочкой, потому что он как самый обычный магл вместо того, чтобы воспользоваться согревающим заклинанием, накинул плотную ткань на ее плечи. Будь на ее месте Белла, его уши разбухли бы от количества слышимых благодарностей. А Гермиона в очередной раз проявила чудеса сдержанности: лишь смущенно улыбнулась и поблагодарила.

Ее поведение вишневой двадцатилетней девочки в его пыльные пятьдесят все равно казалось милым. Он раздражал сам себя.

Поэтому решительно пересек холл и отправился в подвал, чтобы убедиться, что пыточную вычистили. Все действительно было убрано, так что у него не было повода придраться и наказать кого-нибудь.

Ничего кроме сна ему не оставалось. Но даже улегшись на кровать, Том продолжал гонять в голове мысли. Те словно кузнечики перескакивали с одной темы на другую. Он не привык жалеть о совершенном, но почему-то именно сейчас его накрыли сомнения в правильности своего решения. Сможет ли он учить девочку? Достаточно ли ему будет просто нахождения рядом? Ведь она действительно видит в нем лишь старшего товарища — средство достижения цели. А он… что он?

А Риддл привык брать то, что ему хочется. И, наверное, он вообще в первый раз в жизни пошел против этого своего принципа, что заставляло поражаться самому себе.

-

У Риддла имелось много жизненных принципов: и странных, и нет. К числу странных можно было причислить, что он не читал газет до завтрака. Столько раз он пропускал самый важный прием пищи из-за сильных эмоций, что решил для себя: сначала еда для желудка, потом пища для ума.

Изучая «Пророк» сейчас, он пожалел о том, что поел. Желудок сжимался, грозясь вывернуть весь завтрак, приготовленный домовиком.

Отшвырнув газету в сторону, он направился к камину. Бросив порох в оранжевое пламя и дождавшись, когда оно сменится на зеленое, он сделал шаг. Глаза резануло от контраста его темной библиотеки и ослепительно белой гостиной Малфоя.

— Абраксас! — рявкнул Том, уверенно направляясь к выходу из комнаты.

Обилие белого раздражало невероятно.

Перед Риддлом выпрыгнул эльф.

— Хозяин просил передать, что сейчас спустится в столовую! — пропищало существо, уставившись глазами-блюдцами в пол, а потом поклонилось, касаясь ушами плитки.

— Пусть поторопится, — рыкнул Том.

Он мерил шагами пространство столовой, краем глаза замечая, как на столе появляется еда. Домовики не показывались, опасаясь гнева Риддла. Вполне справедливо опасаясь — если хозяин просто наказывал их, то хозяин хозяина — сразу убивал.

Спустя долгие десять минут послышались тихие хихиканья и переговоры. Один голос точно принадлежал Абраксасу, два других — очередным идиоткам, которые повелись на фамилию Малфой. Эхо голосов идиоток быстро растворились в воздухе мэнора: очевидно, они были отрезаны дверью в гостиную. Наверняка Абраксас выпроваживал их. А потом послышались твердые, уверенные шаги, направляющиеся в сторону столовой. Спустя мгновение показался и сам Малфой.

— Что случилось? — сходу поинтересовался он.

У него, как у гласа народа и мальчика для битья в одном лице, были некоторые привилегии в общении с Томом, и Абраксас активно этим пользовался, когда они оставались наедине.

— Ты обещал разобраться с нападениями, — прорычал Риддл, призывая уложенную домовым эльфом газету и тыкая ею Малфою в грудь.

Тот опустил на текст невозмутимый взгляд. По мере чтения он хмурился все сильнее и сильнее, отчего меж светлых бровей залегла глубокая складка. Том злился, наблюдая за лицом Малфоя. Магия таким плотным потоком закружилась вокруг него, что тени на стенах заскользили.

— Да, я…

— Ты дал мне имя, Абраксас, — почти прорычал Риддл, — мы устроили прилюдную казнь предателя. И что теперь?! Как я должен смотреть последователям в глаза?! Самодур и тиран, который казнит невиновных…

— У меня были доказательства виновности Айвора, ладно?! — вскипел Абраксас в ответ.

— Хорошо, что вчера я — как чувствовал! — не сказал об этом! — гневно выпалил Риддл.

Они смотрели друг на друга, тяжело дыша, распаляясь все больше и больше, а тени продолжали густиться на стенах и потолке, переплетаясь и накладываясь, погружая пространство во тьму. Делающее эту комнату не такой отвратительно белой, добавляя желанной грязи.

Ах, как прекрасно в эту обстановку вписалось бы красное.

— Думаешь, я не понимаю, насколько это для нас невыгодно? — Малфой ткнул газетой в лицо Риддла, но тут же одернул себя, вспомнив, с кем говорит.

Том нервно расхохотался.

— Невыгодно?! — зашипел он, подскакивая к Абраксасу и смотря на него сверху вниз. — Просто, блядь, невыгодно? Кто-то дискредитирует Пожирателей — всю нашу деятельность! — а ты не можешь найти сраного предателя… Я недоволен тобой, Абраксас. Ты не можешь найти крысу, ты не смог завербовать мальчика-Поттера, не можешь навести порядок в рядах, — перечислял Риддл, наблюдая за тем, как лицо Малфоя теряет эмоции, а черты лица разглаживаются. Риддл отстранился на шаг, выпрямляясь. — Я приостанавливаю деятельность Пожирателей смерти, — холодно проговорил Том, а маска Абраксаса с треском развалилась, — пока предатель не будет устранен. Никаких демонстраций, никаких вылазок, никаких открытых вербовок.

— Ты совершаешь ошибку, — процедил Малфой. — Мы буквально в шаге от захвата власти, мы не можем отойти в сторону вот прямо сейчас.

Риддл прищурился, глядя в серые радужки, за которыми бушевало пламя.

— Я так решил.

Малфой насупился и хмыкнул, скрестив руки на груди. Ему очень хотелось высказаться, но он справедливо опасался гнева Тома. Особенно сейчас, когда в глазах горел багрянец, а черты лица заострились, стали хищными. Риддл напоминал змею, готовую к нападению. И Абраксас понимал: если он не хочет украсить стены красной краской, то ему нужно просто заткнуться.

— Жду тебя, Долохова и Эйвери у себя через час. И советую тебе к тому моменту поубедительнее подыгрывать моему решению, — бросил Риддл, направляясь к выходу из столовой.

-

Совещание с Рыцарями — так он ласково называл Ближний круг, состоящий из самых первых последователей, — затянулось до позднего вечера. К удивлению Тома, Антонин и Гэвин адекватно восприняли новость о паузе. Видимо, Абраксас успел донести до них серьезность решения. Так что, не тратя время на бессмысленные препирательства, они занимались разработкой стратегии для поиска изменщика, затесавшегося в ряды Пожирателей смерти, а также обсудили мотивы этого человека.

Чего именно он — или они — добивались, устраивая нападение на маглов и выпуская темную метку, было непонятно. Самым очевидным, конечно, являлось желание подорвать деятельность Пожирателей. Но зачем? Какова итоговая цель?

Если еще вчера Тома мало волновал ответ на этот вопрос, то сейчас он был настроен решительно вытрясти ответ из этого человека, когда выяснит его имя. И ему не повезет так, как повезло Айвору. Крысу ждет мучительная пытка.

-

Том вошел в книжный в привычное время, словно и не было того дня — вчерашнего — который он провел с Антонином, Абраксасом и Гэвином в мучительно детальных переговорах, строя несколько планов: и основной, и запасной, и запасной для запасного, — все для того, чтобы вынудить шпиона явить свое лицо. Это жутко выматывало. Том уже жалел, что позволил числу последователей разрастись до нескольких десятков, потому что чем больше было поголовье, тем труднее было его контролировать, а если еще брать в расчет то, что почти все его люди были личностями выдающимися, становилось в десять раз тяжелее. Он не раз задумывался о том, что куда проще было бы собрать армию из оборотней и тварей и просто захватить министерство. Но за отчаянными мерами стояло только отчаяние. Какой волшебник был бы доволен властью, занявшей позиции таким грязным методом? Тем более, что он и сам только недавно стал воспринимать оборотней.

Да, методы Пожирателей и сейчас не то что бы были очень чистыми, но простой народ об этом не знал. Простому народу в принципе было плевать на такие мелочи. Они радовались, когда уменьшалось количество отчетности и проверяющие приходили реже, и злились, когда их снова брали под жесткий контроль. И Риддл, и Дамблдор прекрасно это понимали. И действовали тонко и аккуратно, и обязательно чужими руками, чтобы не очернять свое имя. Но оба прекрасно понимали, против кого воюют.

И все же Том не хотел гражданской войны. Очередные статьи о нападении Пожирателей приносили ему только расстройство, поэтому он не уставал напоминать о том, что нужно действовать аккуратно. Да, порой случалось, что нападения становились особенно кровавыми, и тогда Риддл просто смиренно принимал произошедшее как данность. Однако те нападения, в которых Пожирателей обвиняли сейчас, не имели никакого к ним отношения. Том не был идиотом и, напротив, не хотел подставляться перед маглами, у которых рано или поздно возникнут вопросы, откуда берется необычное сияние над местом преступления. Риддл хотел разделить два мира окончательно, а Дамблдор — наоборот. Так что происходящее было выгодно скорее светлой стороне.

Риддл так устал от этих мыслей, постоянно роящихся в голове, что не заметил ни как садился в кресло, ни как ему прислали чай, ни как воспарила на уровне глаз книга. Очнулся он, только услышав тихие переговоры из-за стеллажей.

— …очень понравился. У вас великолепный вкус.

— Спасибо, — это был смущенный голос Гермионы.

Да и голос ее собеседника Тому был знаком.

— Может быть, посоветуете что-нибудь еще? — растягивая гласные, приглушенно проговорил мужчина.

— Может быть, — протянула девчонка в ответ.

Руки Риддла непроизвольно сжались в кулаки, а тело — напряглось. Полуфлиртуя, Грейнджер сумела всучить Люциусу Малфою несколько романов, одну абсолютно бесполезную книгу с бытовыми заклинаниями и даже детские сказки. Казалось, из ее рук Люциус был готов принять что угодно, и Риддл не понимал, почему его это так раздражает.

Почему-то именно в этот момент он вспомнил о Нарциссе Малфой и испытал некое подобие сочувствия, хотя и не признался бы себе никогда, что раньше ему было плевать на сестру своей любовницы и супругу одного из своих последователей.

С последним звоном колокольчика на пространство магазина опустилась тишина. Том вперил взгляд в горизонт, испещренный облаками и расчерченный тенями зданий, выстроившихся вдалеке. Люди суетливо роились за окном, бегали дети. Рыжий подросток носился на метле, распыляя золотисто-серебряную пыль, не оседающую на улице, а буквально растворяющуюся в воздухе, не долетая до земли.

Растянутые между рядами прилавков волшебные гирлянды извивались и танцевали, радуясь лету. Почти неделя без дождя для Англии была подарком, и люди демонстрировали природе, насколько ценят такое поощрение, оставаясь на улице максимально долгое количество времени.

Том услышал голос Гермионы, похожий скорее на шелест листьев на ветру. Оглянувшись через плечо, он обнаружил девушку, согнувшуюся над прилавком: перед ней парила его книга, а сама Грейнджер что-то строчила в своем блокноте и непроизвольно проговаривала слова шепотом. Золотистые лучи играли на ее смуглой коже, рисуя причудливые тени, и девушка периодически морщилась, когда свет попадал в глаза. Риддл просто наблюдал за ней, не отводя взгляда. Он даже не пытался разобраться в себе, чтобы понять, чем она привлекла его внимание — просто позволил себе расслабиться и плыть по течению.

Напряжение и сомнения, которыми его до глотки нафаршировали вчера, требовали время для того, чтобы все переварить. И находясь здесь, он зарекся грузить себя лишними мыслями. Провел мысленную границу между лордом Волдемортом — хозяином Пожирателей смерти — и Томом Риддлом, просто уставшим человеком. Девочка ничего о нем не знала, и Риддл внаглую этим пользовался.

— Разобрались с работой? — поинтересовался он, и его голос вспорол плотную тишину.

Гермиона не вздрогнула. Она просто перевела на него взгляд, словно они вели диалог и до этого.

— Вы смеетесь? — приподняв бровь, протянула она.

И Риддл очень постарался, чтобы действительно не улыбнуться. Столько эмоций отразилось на лице девочки, что ему не нужно было, чтобы она обращала свои мысли в слова.

— Я полагал, что вы окажетесь более способной… чем среднестатистический волшебник.

А вот теперь он ее обидел. Она насупилась, смешно надув губы.

— Я не обязана оправдывать ваши ожидания, — буркнула Гермиона, возвращаясь к записям. — Если бы сюда заходило меньше надоедливых посетителей, я бы справилась быстрее.

Последнюю реплику она сказала так тихо, что Риддл не услышал бы ее, не смотри он прямо на девочку в этот момент. Кого конкретно она имела в виду под «надоедливыми», Том уточнять не стал, но в мыслях проскочило, что хорошо бы Малфоя.

А может быть, сюда захаживал не только Люциус, да и чего уж таить, сам Том, чтобы провести время с милой девушкой-консультантом. Может, днем здесь действительно собирались целые толпы? Почему-то от этих мыслей Риддлу стало окончательно не по себе. До этого он был свято уверен в том, что до конца лета в книжном бывает мало посетителей, а основный наплыв приходится на время школьной подготовки.

— И от чего зависит работа? — поинтересовался он отстраненно.

Мысли его все еще были обращены к анализу количества посетителей, пытающихся увлечь симпатичную девушку, и сопоставить это с числом неженатых волшебников с завода неподалеку. Цифра ему совсем не нравилась, потому что не была нулем.

— От пасса палочкой, конечно, — хмыкнула Грейнджер, вновь обратив взгляд карих глаз на него.

Одна радужка казалась яркой, светящейся, почти багряной, а другая — грязно-черной, а кожа на лице имела четкую границу света и тени, потому что она стояла прямо напротив окна, и тень от него падала на нее.

— Конечно, — кивнул Риддл небрежно, слегка повернув запястьем. Длинная белая палочка скользнула в ладонь. — Допустим, я делаю так, — он совершил незамысловатый пасс, — и вот так, — увеличил амплитуду, но движение сделал такое же. — Неужели во втором случае мое заклинание получится мощнее? — поинтересовался он, подпирая голову ладонью.

Грейнджер нахмурилась, смерив взглядом его палочку, которую Том прокручивал между пальцами.

— Нет, — лаконично ответила она. — Напротив. Мощнее будет первое.

Риддл довольно улыбнулся и кивнул.

— Так от чего зависит работа? От пасса палочкой — понятно. Но необходимо конкретизировать, иначе вы оставляете для себя много неизвестных, а это никак не способствует созданию заклинаний.

— М-м, — протянула она задумчиво, — от амплитуды пасса. Причем, она должна быть… выверенной. Не размашистой, но и не смазанной. И это тоже высчитывается? — недоверчиво протянула она.

— Да, — кивнул Том. — Но в этой книге информации о движениях вы не найдете. На самом деле книг о движениях рук несколько, и они относятся к разным… переменным. И зависят от конечной цели, на которую будет направлено заклинание: на тело, на предмет, стихию, время, память и так далее.

Взгляд Грейнджер стал красноречиво испуганным — не таким, как у его последователей в моменты, когда он зол, а таким, как у ребенка, которому задали читать литературу на лето.

Вообще-то Риддл рассчитывал на то, что она назовет ему свою цель, а дальше он как-нибудь сам определит, какое заклинание пытается создать девочка, но, наблюдая сейчас, как оба ее глаза — и яркий, и темный — синхронно пустеют, теряя эмоции, он понял, что сегодня не узнает ничего нового.

Риддл уперся руками в бедра и поднялся на ноги, плавно опуская парившую в стороне книгу на стол.