Глава 25: Смелый шаг вперед (2/2)

Тормунду хотелось прекратить это безумие и узнать, наконец, что этот мальчишка делает здесь, так далеко на севере. Но прерывать вызов было нельзя. Несколько человек замешкались, Тормунд подумал, что Гремучая Рубашка обязательно воспользуется случаем, но рыжая ведьма что-то зашептала ему на ухо, и, после секундного колебания, мужчина оттолкнул ее и все равно шагнул вперед. Он был не единственным: на ринг вышел толстый, с лохматой светлой гривой и мутными покрасневшими глазами мужчина, настороженно глядя на другого налетчика своим водянистым взглядом.

— Отвали, Плакальщик. Он и его шикарный меч — мои!

— Я вырежу тебе глаза, Гремучая Рубашка, — зловеще улыбнулся Плакальщик, взмахивая своей косой.

— Не нужно ссориться — один или двое, для меня нет разницы, — фыркнул Джон Сноу, разъярив обоих своих врагов.

— Я выпью из твоего черепа, мразь, — прошипел Гремучая Рубашка, а затем обратился к Плакальщику. — Можешь забрать его глаза, но меч останется у меня.

— Отлично, — хмыкнул тот, и они вместе начали двигаться вокруг мальчишки.

Тормунд на миг усомнился — не переоценил ли тот свои силы. Оба его противника были опытными налетчиками, сохраняли остроту ума даже в гневе, были осторожны, в отличие от безрассудного Альфина. Плакальщик начал сокращать дистанцию, а Гремучая Рубашка хотел обойти врага, хотя Джона Сноу это, похоже, не особенно беспокоило. Они атаковали одновременно — коса спереди и зазубренный меч сзади.

Джон Сноу отпрыгнул назад, уклоняясь от одного удара, и лениво повернулся, отклоняя меч, нацеленный ему в спину. Следующий удар был направлен в лицо, но он легко парировал. Плакальщик и Гремучая Рубашка были очень агрессивны, но не могли хорошо сражаться вместе — южанин без труда уворачивался между их ударами и парировал. Он был быстр и часто двигался так, что оба противника пролетали вперед, а иногда даже умудрялся маневрировать, ставя Гремучую Рубашку между собой и Плакальщиком. На каждый их шаг южанин делал два, а то и три. И все это — с ухмылкой на лице. Он играл с ними. Джон Сноу еще даже не нападал. Тормунду казалось, что он наблюдает за двумя дикими кабанами, преследующими Сумеречного кота.

В следующий миг все вдруг изменилось.

Харма бесшумно выскочила на поляну, когда бойцы приблизились к ее позиции, с копьем в руке, целясь в спину Джона Сноу. Но не успела она ничего сделать, как навстречу ей выскочила светловолосая копьеносица. Лицо Варамира исказилось от жадности и злобы, при взгляде на Джона Сноу и лютоволков. Из его рта вырвался мучительный вопль, медведь Шестишкурого зарычал от ярости, лютоволки ответили, все потянулись за оружием и…

— ХВАТИТ! — Рев пронесся как гром, остановив всех.

Плакальщик лежал на снегу, откинув голову, а труп Гремучей Рубашки был рассечен надвое от головы до паха, кровавые внутренности тихо дымились в воздухе. Его зазубренный меч все еще был в правой руке, хотя и отрубленной чуть выше рукояти. Харма слабо булькала на земле, ее горло перерезала копьем жена поклонщика, а Шестишкурый корчился на снегу, из его глазниц шел пар — похоже, они варились, как рагу. Тормунд съел бы свою бороду, если это не было колдовством, не то чтобы кто-то будет скучать по Варамиру. Злобный жадный коротышка, видимо, попытался отобрать волков, да так и погиб.

Огромный снежный медведь лежал на земле рядом со своим хозяином, из глаз его торчали две стрелы. Странное оперение могло принадлежать только седобородому южанину с луком, который следил за Джоном Сноу. Огромный снежный лютоволк вырвал горло Сумеречному коту Варамира, а волки Шестишкурого опустили хвосты перед питомцем варга. Тормунд покачал головой: колдовство — опасная штука, варги были втрое опаснее обычных людей, а колдуны — втрое опаснее варгов. Все казались напряженными. Начнись настоящая драка, Тормунд не был уверен, что они смогут остановиться: поссорившиеся племена и кланы вполне могут решить в суматохе вернуться к былой вражде. Но никто не хотел первым нападать на смертоносного южанина и его оборотней.

Джон Сноу стоял, не шевелясь, но готовый к новому бою. Эти проклятые глупцы, Харма и Варамир, пытались прервать вызов и поплатились за это жизнью. Тем не менее внезапно начавшаяся драка сделала ситуацию еще хуже. Мальчишка только что убил самых страшных и ненавистных вождей. Один только дал понять, что несколько налетчиков уже планируют взять на себя командование их обезглавленными отрядами. Глаза южанина стали злыми, а походка вызывающей — он не боялся умереть и унести с собой столько, сколько сможет. Тормунд обменялся коротким взглядом со Стиром, тот неохотно кивнул, и Великанья Смерть вышел вперед с мечом в руке.

— Ты смелый человек, Джон Сноу, — нехотя признал Тормунд. — И хорошо владеешь клинком — лучше всех, кого он видел, но такое не произносятся вслух, — но ты окружен и не принял право гостя. Зачем ты пришел сюда?

— Чтобы рассказать тебе, как убивать Иных.

Тормунд моргнул, не понимая — не ослышался ли он? Многие смотрели на Джона Сноу с недоверием или так, словно он сошел с ума.

— Холодные тени нельзя убить, — фыркнул Стир. — Многие пытались.

Один из Детей вышел вперед, окутанный пунцовыми листьями чардрева, и посмотрел на них золотисто-зелеными, как у кошки, глазами.

— Джон Сноу дважды встречался с Певцами Льда и оба раза выходил победителем, — голос ее был высоким и сладким, но в то же время печальным. Не было никаких сомнений в том, кто эти Поющие Льда.

— И почему мы должны доверять твоему слову? — Морна Белая Маска впервые заговорила.

— А у вас есть выбор? —Серые глаза Джона Сноу были похожи на льдинки, когда он окинул взглядом собравшихся. — Разве вы не устали бежать, спасая свою жизнь? Что вас преследуют, как собак?

— Это вы, вороны, нас преследуете! — раздался сзади сердитый голос.

— Кричишь, как последний голодранец, но лицо показать не осмелишься? — Южанин фыркнул, когда никто не пошевелился. — Я не ворона и не давал клятв, но вражда идет с обеих сторон. По крайней мере, ты можешь дать отпор воронам, не так ли?

Тормунд понимал, что Джон Сноу прав — большинство готовы были объединиться и последовать за Мансом только потому, что он показал им выход там, где они его не видели. Но этот дурак пошел и убился, играя в барда, а без него они уже не могли держаться вместе. Хот даже Манс не осмеливался напасть на Стену напрямую — поклонщики были многочисленны, и их нельзя было недооценивать.

— Тогда расскажи нам!

***

Небо было безоблачным, бескрайняя синева простиралась с востока на запад, и теплые лучи солнца, казалось, согревали все вокруг. Он огляделся —- огромный лагерь был уже наполовину пуст, и все больше одичалых уходило. Боги, яйца Джона Сноу и сегодня были с ним. Многие менялись, когда ложились с женщиной, но его перемены были грандиознее. Он совершенно изменился с тех пор, как Вель вышла из его палатки в плаще с лютоволком. От прежней неохоты и одиночества не осталось и следа, и, если бы Джарод не знал, он бы сказал, что перед ним снова восстал Рикард Старк.

Смелость и наглость, с которой мальчик шестнадцати именин проделал этот трюк, войдут в легенды и мифы, и если бы он был бардом, он бы уже слагал об этом песни. Увы, таланта Джароду не хватало — голос его звучал как хрюканье быка, а рифмы и вовсе были недоступны. Вчера, когда они вошли в лагерь, Джарод чуть не оббосался. Здесь были чертовы великаны во плоти. Даже самый маленький из них был вдвое выше и крупнее, чем рослый мужчина! Но парень шел так, словно он здесь хозяин, и никто не посмел преградить ему дорогу до самого шатра вождей — из-за страха ли перед лютоволками или от удивления перед Певцами.

Он сам поначалу посчитал бастарда из Винтерфелла безумцем за его действия. Но юноша, похоже, завоевал нескрываемое уважение вождей, убив пятерых из них. На короткий миг Джарод даже подумал, что все они погибнут в окружении тысяч одичалых. Однако Джон Сноу словно знал, что делать, кого убивать, что и когда говорить, и ситуация успокоилась. Несколько одичалых все еще смотрели на них так, словно хотели сварить живьем и выпить костный мозг, но никто не осмелился сделать ни шагу.

Были сомнения в эффективности обсидиана, но, когда Далла, Вель и Дети Леса подтвердили его слова, да еще предложили поклясться у Сердцедрева, многие поверили. К удивлению Джарода, одичалые тоже чтили Старых богов и соблюдали большинство северных традиций. Как только разнеслась весть об обсидиане и местах, где его можно найти, многие ушли из лагеря — они пришли за Мансом, а после его смерти возобновилась старая вражда. Однако никто не осмеливался воевать прямо здесь: Стир из Теннов и Тормунд Великанья смерть сумели сохранить мир.

И вот теперь они снова собрались перед костром, но уже в меньшем количестве.

— Ты действительно хочешь вести нас, повелитель варгов? — Это была женщина с лохматыми каштановыми волосами, лицо которой закрывала маска из чардрева.

— Я буду сражаться с Иными, несмотря ни на что, — произнес Джон. — Я сказал это вчера и повторю сегодня. Вы вольны присоединиться ко мне, если желаете.

Красная жрица смотрела на Джона Сноу с преданностью и желанием, словно она была голодной волчицей, а он — свежим куском мяса. И боги, как же это было удивительно — жрица Р’глора, да еще и в таком месте.

Джон Сноу избегал попыток женщины подойти или завязать разговор и даже не удостоил ее взглядом. Интерес Мелисандры к молодому бастарду, который даже не взглянул на нее, сделал Вель похожей на разъяренную кошку, готовую наброситься и выцарапать женщине глаза.

— Он — Азох Ахай, пришедший снова…

— Не говори, когда твоего совета не просят, — голос Джона был полон яда, хотя он даже не смотрел на рыжеволосую женщину. — Никому нет дела до твоих старых пыльных пророчеств.

Рыжая жрица отпрянула, но промолчала, лишь продолжила наблюдать за бастардом своими кроваво-красными глазами.

— Зачем нам следовать за тобой? — спросил Сорен Щитолом, пузатый пурпурно-волосый вождь с большим топором. — Вы уже рассказали нам, как убить Холодных.

— Да, — невозмутимо кивнул Джон. — Я рассказал вам, как их убить, но никто из вас не знает, как с ними бороться. Если вы последуете за мной, я не только покажу вам, но и буду первым в каждой битве.

Нед хорошо научил своего сына: настоящий Старк из Винтерфелла никогда не отдавал приказов, которые он не хотел бы выполнить сам! Провозглашение было встречено одобрительным ворчанием и кивками — похоже, даже одичалые ценили доблесть.

— Почему ты вообще хочешь убивать Иных? — Это был голос широкогрудого Тормунда, рыжеволосого, с проседью человека с веселым смехом. — Ты можешь просто спрятаться за своей Стеной. Хар, я бы на твоем месте так и сделал!

— Может, и могу, — согласился молодой бастард, удивив многих. — Но только на время. Когда наступит зима, подуют белые ветры, и с неба без конца будет падать снег, Ледовый и Тюлений заливы замерзнут, и Стена уже никого не спасет.

Джарод вздрогнул, словно по его позвоночнику поползли муравьи, но он был далеко не единственным — эти слова, казалось, проняли их всех.

— Мы не преклоняем колени, — хрипло проговорил Стир.

— Я не попрошу об этом, — ответил Джон, заслужив множество удивленных взглядов. — Но слово верности я приму.

Некоторые из вождей, больше трети, нахмурились и ушли.

— Сразись со мной первым, — бросил вызов Магнар теннов.

— Кулак, меч или топор?

— Хар, — хихикнул Тормунд, — у тебя точно есть яйца, парень!

— Кулак, — хмыкнул Стир.

Вождь одичалых расстегнул плащ и снял бронзовую рубаху и грубую тунику под ней, обнажив мускулистое тело. Холод, казалось, не беспокоил мужчину, и Джарод смог насчитать на нем немало шрамов.

Джон тоже сбросил бригантину и одежду, явив столь свои шрамы. Бастард Винтерфелла всегда добивался большего в их поединках и тренировках и это было видно. Место вокруг костра быстро расчистили для бойцов. Стир не заставил себя долго ждать и бросился вперед, сильно размахивая кулаками, похожими на окорока.

— Мы никогда не видели, чтобы наш вождь, — Дункан произнес это слово с тяжелым весельем, — занимался борьбой или дрался на кулаках.

— Не думаю, что для него это проблема, — усмехнулся Джарод, глядя, как Джон ловко уворачивается от жестоких ударов одичалого.

Любой стоящий мастер над оружием обучает борьбе и захватам — обязательный навык против противников в тяжелых пластинах. Рукопашный бой без оружия также был весьма популярен среди юных сынов Севера, и молодой Сноу преуспел в этом, судя по всему. Его удары были неумолимы, быстры и жестоки и попадали в цель гораздо чаще, чем удары одичалого.

Скорость, мастерство, сила, опыт — у Джона было все даже в простой драке на кулаках. Джарод не мог не заметить, что он даже сдерживает себя — парень довольно часто тянул с ударами. Мало того, он избегал наносить их в те места, которые могли бы вывести его противника из строя: подбородок, висок, нос, печень или слабое место под сердцем. Старый бастард понял, что молодой командир скрывает все свое мастерство и позволяет Стиру из Теннов сохранить достоинство даже в проигрыше — не стоит сеять обиду между теми, кто пойдет за тобой и будет сражаться вместе с тобой и ради тебя.

Вождь одичалых выдержал довольно долго, прежде чем начал крениться, как усталый мул после того, как несколько часов тащил по грязи особенно тяжелую телегу. Конечно, младший Сноу заметил это и быстро закончил дело — Стир пошатался несколько мгновений сердца, а затем рухнул в холодную слякоть.

Джон выдержал еще четыре поединка — все решили попытать счастья в рукопашном бою, чтобы не сражаться с повелителем варгов с помощью клинка и не рисковать головой. Но, похоже, сын Неда Старка мало кому уступал и в мастерстве владения кулаком. Он выиграл все поединки без особых усилий, хотя на этот раз не было ни одного покалеченного или убитого — только синяки.

Под неверящим взглядом Джарода одичалые, которые еще вчера насмешливо называли его поклонщиком, теперь клялись в верности. Листочек убедила и вождя великанов Мага Могучего последовать за ними. Стир, Тормунд и десятки других вождей, больших и малых, сами решили следовать за Джоном.

Так, за день скромный отряд из менее чем сотни разросся до почти тринадцати тысяч.