anabiose (2/2)

Откуда-то из коридора раздались тяжёлые шаги и непонятные выкрики, когда Фрэнк едва закрыл за собой дверь в лабораторию. Подхватив Джерарда на руки, он быстро уложил его на операционный стол, накрывая белой тканью и поспешно натягивая на себя белый халат, чтобы создать иллюзию работы в случае возникновения вопросов.

— Кто здесь? — прокуренный голос послышался из-за двери, и Фрэнк, повернувшись к ней спиной, шумно выдохнул, собираясь с мыслями. — Фрэнк? Это ты?

— Привет, Ник, — обернулся Фрэнк и натянул улыбку, делая вид, что снимает латексные перчатки, заметив пожилого тучного мужчину в дверном проёме.

— Ты разве не уходил? — нахмурился охранник, недоверчиво осматривая Фрэнка.

— Отлучался по делам, — кивнул Фрэнк, мысленно благодаря Бога за то, что этот мужчина был очень рассеянным и даже не смог вспомнить, что Айеро сегодня на месте не было. — Вернулся пару часов назад, осталась работа, которую не хотел откладывать на завтра. И без того много дел.

— Ты закончил здесь? — смягчился мужчина, сменив взгляд с настороженного на свой привычный. Он знал Фрэнка много лет, и так же прекрасно знал, что тот всегда посвящал себя всего этой работе. Он бы сильно удивился, будь на месте Фрэнка кто-то другой.

— Почти, — Фрэнк кивнул головой, освобождая руки от только что надетых перчаток, и молясь тому, чтобы Ник не заметил того, что они абсолютно чистые. — Дай мне ещё полчаса убрать тут всё, и я ухожу.

— Это тот? — он кивнул головой на тело, лежащее позади, даже не подозревая о том, чей это на самом деле был труп. — Вчерашний?

— Да, — подтвердил Фрэнк. — Смерть естественная, поэтому и решил закончить с этим поскорее.

— Ладно, — мужчина потёр седую щетину, полностью расслабляясь. — Не забудь сдать отчёт.

В ответ Фрэнк лишь улыбнулся и, как только Ник закрыл за собой дверь и удалился, трясущимися руками вытер вспотевшее от страха лицо и теперь уже натягивал новые перчатки, которые сейчас были действительно нужны.

Дело оставалось за малым, и Фрэнк удивился тому, что всё шло даже лучше, чем он себе представлял. Теперь нужно было полностью избавить Джерарда от одежды. Этот похоронный костюм был ему совершенно ни к чему, поскольку Фрэнк уже считал его живым. Не было никаких сомнений в том, что план провалится.

Разрезая грязную ткань медицинскими стальными ножницами, Фрэнк старался не смотреть на труп своего самого дорогого человека точно так же, как ему и хотелось сделать это. Было невыносимо больно видеть его таким бледным, холодным, с кучей шрамов по всему телу и с этим застывшим выражением лица, на котором раньше эмоции играли самыми яркими и живыми красками. Сердце щемило от этой отвратительной картины, но Джерард по-прежнему был прекрасен.

Фрэнк провёл костяшками пальцев по красивому лицу, усыпанному шрамами, и тут же невольно одёрнул руку. Всё происходящее казалось ему таким странным, неправильным и безумным, что он издал нервный смешок, поражаясь самому себе. Но прекрасно понимал, что теперь пути назад уже нет.

Он медленно наклонился к лицу Джерарда, ощущая холод, которым сквозило всё его тело. Застыв в этом положении доли секунд, которые он отдал на размышления, Фрэнк почти невесомо коснулся своими губами бледных губ Джерарда. Он хотел вновь ощутить их сладкий вкус, почувствовать его привычный запах, на смену которому уже пришёл затхлый воздух кладбища и аромат сырой земли, пропитанный скорбью.

Фрэнк долго не решался углубить поцелуй, если это можно было так назвать, но всё-же сделал это. Он был прекрасно осведомлён, чем подобные вещи могут быть чреваты, но в данную секунду здравый смысл полностью улетучился, уступая место чистому безумию. Фрэнк терзал холодные губы, ощущая, как далеко закатываются закрытые глаза, поддаваясь этому безумному удовольствию. Всего пару часов назад Фрэнк был убеждён и убит мыслью о том, что больше никогда не сможет себе этого позволить, но теперь всё изменилось. Его сознание уже выстраивало фантазии о том, как вскоре Джерард обязательно ответит ему на этот поцелуй, и теперь Фрэнк больше всего ненавидел ничто иное, как время, просто потому, что его нельзя было перемотать.

После того, как Фрэнк разорвал поцелуй, всё происходило как в тумане. Он лишь смутно помнил как проделал оставшуюся часть нетрудной работы и, открыв холодную камеру, погрузил туда тело Джерарда, за которым он непременно вернётся тогда, когда будет точно знать, что должен сделать. Он также помнил мерзкий звук металлического ключа, проворачивающегося в замке, и нарушающего гробовую тишину этого места, а затем в сознании отпечатался звук ревущего мотора машины, уносящейся прочь на огромной скорости.

***

Очнувшись от беспокойного сна около полудня, Фрэнк чувствовал себя невозможно уставшим и разбитым. Это забытье даже нельзя было назвать сном: ему казалось, что он просто закрыл глаза на несколько минут, а открыл, когда солнце уже было высоко и било ему в глаза своими лучами. Шея затекла и болела, а глаза невозможно пекли от пролитых вчера морей слёз. Похмелье так же давало о себе знать: во рту пересохло, а в виски будто врезалось сотни раскалённых игл, норовящих пробить его череп насквозь. В общем, чувствовал себя Фрэнк ужасно как физически, так и морально.

Воспоминания этой ночи начали постепенно проявляться в сознании, отчего Фрэнк нервно заулыбался, понимая, что это был вовсе не сон. Те несколько часов он провёл словно в бреду. Он помнил, что пытался свести счёты с жизнью, что прямо во время этих попыток его навестила старая университетская подруга, подкинув ему замечательную идею, и только эти воспоминания были яркими и цельными. Кладбище, эксгумация покойника, поездка в морг с этим же покойником ради того, чтобы во что бы то ни стало остановить естественные процессы и тот безумный поцелуй — все эти воспоминания были такими, словно это всё просто приснилось Фрэнку.

Но он тут же сообразил, что всё было реальным, обнаружив в зеркале напротив кровати свой безобразный внешний вид. Жирные волосы слиплись, смешиваясь с уже высохшей грязью; кожа лица на ощупь была такой же грязной и жирной, а от постели, на которой спал Фрэнк, воняло так, что он скривился.

Быстро приняв душ и сменив постельное бельё, он уселся на тот же самый диван в гостиной и, взяв со стола тетрадь, любезно оставленную ему Джамией, принялся заново изучать информацию, записанную там. Сейчас всё казалось менее возможным чем вчера, когда он был смертельно пьян, но это всё ещё не было фантастикой. Тем не менее, задуманное являлось очень сложным на практике, и помимо того, что Фрэнку придётся провести тысячи опытов, изобретая свой «элексир бессмертия», так ещё и требовало более масштабного пространства, чем маленькая квартирка в многоэтажном доме посреди города.

Фрэнк задумчиво побарабанил пальцами по столу, понимая, что место своей работы он в этих целях эксплуатировать не сможет. Он не может каждую ночь оставаться в больнице, придумывая сотни неубедительных отмазок, а в рабочее время будет слишком много свидетелей, но самой главной помехой являлось то, что у него попросту не будет времени на это днём. Но это не являлось такой уж неодолимой преградой, и Фрэнк тут же решил, что просто снимет небольшой дом в таком месте, где точно не будет никаких соседей и цивилизации в целом.

Ещё одна трудность заключалась в том, что ему было необходимо медицинское оборудование. Фрэнк не имел ни малейшего представления где его можно купить, но ему было прекрасно известно о том, что оно очень дорогое. У него не было проблем с деньгами, и он мог позволить себе переезд, но всё ещё не являлся миллионером.

Ещё одна безумная идея пришла в голову резко и неожиданно. Кривым почерком он вписал в тетрадь пометку «украсть?», и тут же начал размышлять о том, что в больнице, где он работает, хранится множество старого оборудования, которое пылится в полуподвальных помещениях. Ему оставалось лишь проверить, насколько оно эффективно и подумать о том, каким образом можно было бы похитить всё это оттуда.

Он отложил это на потом, решая начать с поиска нового жилья. Не было смысла везти всё оборудование в маленькую квартиру, где применить это было просто невозможно.

***

Фрэнк не спеша затягивался сигаретой, пока его ничего не выражающий взгляд был устремлён на пустую дорогу. Его нога нервно подёргивалась, вдавливая педаль глубоко в пол, а сам он взрывался изнутри от нетерпения. Взяв пару выходных на работе, он непременно погрузился в изучение газет, ища недвижимость, которая подходила бы больше всего. Долго мучиться не пришлось, потому что буквально через полчаса поисков, он обнаружил не слишком больших размеров домик прямо у побережья. Объявление о его скорой продаже было очень кстати и Фрэнк, сделав один единственный звонок по указанному номеру, сразу же договорился о встрече через несколько часов.

Дорога была долгая. Дом находился в примерно двухстах километрах от центра города, где и жил Фрэнк. Он ехал уже часа в два, и из головы никак не вылезали мысли о том, что если дом окажется пригодным и он туда переедет, придётся добираться до работы каждый день именно таким образом. Это, наверное, было единственным минусом подобного отчуждённого от мира места. Но у Фрэнка не было выбора: если всё же ему удастся вернуть Джерарда к жизни, то он никак не сможет допустить того, чтобы его увидел хоть кто-то ещё. А потому эта отчуждённость была очень кстати, и Айеро был готов наплевать на четыре часа за рулём ежедневно.

Преодолев последние метры, автомобиль остановился в небольшом, но уютном дворике. Фрэнк вышел из машины, и перед его глазами предстал дом, который выглядел даже лучше, чем на фото в газете. На крыльце его уже ожидала средних лет женщина в строгом костюме, которая, завидев Фрэнка, приветливо ему улыбнулась.

— Здравствуйте, — произнёс Фрэнк прямо на ходу, приближаясь к женщине.

— Добрый вечер, — мягким голосом отозвалась она. — Вы мистер Айеро?

— Да, мы договаривались о встрече, — утвердительно закивал Фрэнк.

— Меня зовут Анна Нидермайер, я риэлтор, — она протянула Фрэнку свою миниатюрную ручку, и он без промедления её пожал. — Я риэлтор. Осмотримся?

— Конечно, — кивнул Фрэнк, ловя очередную тёплую улыбку этой милой женщины, которая открыла входную дверь и пригласила его войти.

Внутри дом не отличался ничем необычным. Просторная прихожая с новым ремонтом открывала вид на приятно освещённый короткий коридор с несколькими дверьми по бокам. Справа от прихожей располагалась гостиная с большим белым диваном и креслом, закиданными множеством подушек, стояли пара журнальных столиков. Кухня была в соседней комнате, отделённой небольшой аркой вместо двери. Дом выглядел вполне уютно как снаружи, так и внутри.

— В объявлении было сказано, что тут есть гараж и подвал, — сказал Фрэнк, заглядывая в комнаты в коридоре.

— Всё верно, — отозвалась женщина. — В гараж вы можете попасть прямо из дома, дверь туда находится в западной части. Лестница в подвал находится в кладовой. Это соседняя дверь от вас.

— Здесь? — Фрэнк дёрнул ручку соседней двери и, получив в ответ лишь утвердительный кивок, скрылся в небольшой комнате.

В кладовой не имелось ничего, кроме пары полок с какими-то инструментами и бойлера для нагревания воды. Спустившись по небольшой лестнице, ведущей в подвал, он щёлкнул выключатель, и огромное, но пыльное помещение предстало перед его глазами.

— Я не думал, что подвал настолько большой, — улыбнулся Фрэнк.

— Вы бы видели что тут творилось, когда дом ещё не передали банку, — посмеялась Анна. — Бывшие владельцы что-то коллекционировали, и чтобы убрать отсюда всё это барахло, понадобилось три дня.

— Ну, — Фрэнк пожал плечами. — Мне тоже нужно много свободного места, и этот подвал очень кстати.

— Коллекционируете что-то? — поинтересовалась женщина, и Фрэнк, которому тут же стало неловко, отвернулся, разрывая зрительный контакт и переключаясь на осмотр помещения.

— Работаю над кое-каким проектом, — сухо ответил он, чувствуя, что сердце отчего-то начинает биться быстрее, а ладони потеют. — Я могу снять дом прямо сейчас?

— Конечно, — подтвердила Анна, склоняя голову набок. — Нужно подписать кое-какие бумаги, пройдёмте наверх.

***

Расправившись с тонной разных бумаг и внеся оплату за первый месяц, Фрэнк проводил Анну, которая без ненужных разговоров села в свою машину и уехала, оставляя его в одиночестве.

Как только её автомобиль скрылся за горизонтом, Фрэнк ринулся за теми немногочисленными вещами, что он взял с собой на первое время.

Спустившись в подвал, он обречённо вздохнул, оглядывая огромное помещение, которое ему только предстояло стерилизовать. Чем он планировал заняться прямо сейчас.

***

— Так ты всё-таки куришь?

Джамия застала Фрэнка врасплох, и он невольно вздрогнул, оборачиваясь на девушку, которая ни с того ни с сего оказалась на пороге квартиры. После его внезапного переезда прошла всего неделя, и Фрэнк уже во всю занимался перевозкой своих пожитков на новое место жительства. Всю эту неделю он толком не спал, проводя всё свободное от работы время над размышлениями. Единственными действиями, к которым он пока мог приступить — были обустройство нового жилища и наглое воровство старой аппаратуры прямо из больницы, в которой он работал.

Достать необходимые приборы оказалось намного легче, чем он себе представлял. В складских полуподвальных помещениях, где хранилось всё добро, охрана и прочий персонал появлялись крайне редко, и точно так же редко сотрудники пользовались запасными эвакуационными выходами. Единственная сложность, на самом деле, заключалась лишь в том, что весь этот хлам был довольно-таки увесистым и приходилось делать немало усилий, таща его в машину.

Но Фрэнк справлялся. Ему казалось, что всё идёт как никогда гладко и это отчасти было действительно так. Только вот окружающие его люди каждый день одаривали его какими-то удивлёнными и даже расстроенными взглядами, перешёптываясь между собой о том, что с Фрэнком точно не всё в порядке.

Если бы он хоть на секунду вернулся в реальность и задумался о своём состоянии, то сразу же понял, о чём они все говорят. Фрэнк в упор не хотел замечать того, как сильно пошатнула его вся эта ситуация, уничтожая всё его существо. Все вокруг замечали, что Фрэнк каждый день является на работу с похмелья, замечали, что он курит рекордное количество сигарет в день. Замечали, что от его прежнего дружелюбия и вечно лёгкой улыбки на лице не осталось и следа, что теперь из него можно было вытащить лишь пару простых слов. Что теперь он постоянно делает пометки в помятой тетради и ни на секунду не выныривает из собственных мыслей. Это пугало и отталкивало, ведь Фрэнк никогда таким не был.

Его мало заботили начавшиеся проблемы с алкоголем. Его так же вовсе не заботила внезапно появившаяся страсть к курению. Его вообще не заботило ничего, касающееся прежней жизни, потому что вернуться к ней он мог лишь в том случае, если вернётся Джерард.

— Что ты здесь делаешь? — обратился Фрэнк к девушке, которая выглядела немного испуганно.

— Пришла проведать тебя, — она перевела взгляд на массивные коробки в руках парня. — Ты всё же решил переехать?

— Да, — коротко ответил Фрэнк, делая очередную глубокую затяжку.

— Что с тобой, Фрэнк? — Джамия всё же осмелилась подойти поближе, внимательно рассматривая осунувшееся лицо друга, который выглядел как живой мертвец.

— Со мной всё в порядке, — Фрэнк попытался натянуть улыбку, которая вышла кривой и неестественной. — Оставь меня. Я больше не нуждаюсь в помощи.

— Ты, наверное, уже забыл, что мы вообще-то друзья? — усмехнулась девушка, складывая руки на груди.

— Выходит, ты пришла просто хорошо провести время в непринуждённой обстановке, а не послушать моё нытье чтобы в итоге сказать, что ты всегда рядом? — съязвил Фрэнк, и девушка обиженно нахмурилась.

— Это не ты, — обречённо произнесла она, пытаясь коснуться Фрэнка, который тут же отпрянул. — Тебе нужна помощь, Фрэнк, я серьёзно.

— Хватит этой херни, Джамия, — процедил он. — Я серьёзно.

— Ты правда пугаешь меня, — девушка попыталась поймать его вечно метающийся взгляд, но тщетно. Где-то в уголках её глаз начали собираться слёзы. — Почему ты отвергаешь всякую помощь или хотя бы просто поддержку? Мне невыносимо смотреть на то, кем ты стал. Это больно.

— Тогда не смотри и, может, тебе станет легче, — Фрэнк пожал плечами, выбрасывая бычок куда-то в угол. — Уходи, Джамия, и не возвращайся. Мне не нужны ни твоя поддержка, ни твоя помощь, потому что у меня всё замечательно, и скоро всё встанет на круги своя.

— О чём ты? — её голос дрожал, когда она перевела на него свой непонимающий и полный скорби взгляд.

Фрэнк стушевался. Он мгновенно понял, что в сердцах бросил совершенно лишнего, и после этих слов Джамия уж точно от него ни за что не отстанет. Так что он просто мягко оттолкнул её в сторону, спокойной походкой направляясь на выход из квартиры.

— Фрэнк! — закричала она, замечая его фигуру, что скрылась в лестничном пролёте. Девушка кинулась ему вслед, начиная раздражаться от этого поведения. — Ты не можешь просто уйти!

— Я, блять, могу, и я уйду! — закричал он в ответ, оборачиваясь на неё и встречаясь с парой заплаканных глаз. Внутри возникло чувство странного отвращения и глубокой неприязни. — Не приближайся ко мне. Я тебя предупредил.

Мигом уложив оставшиеся коробки в багажник, он завёл автомобиль и вдавил педаль газа глубоко в пол, навсегда уносясь из этого места. Мысль о том, что Джамия не знала его нового адреса, как и все остальные, грела душу: теперь никто не сможет ему помешать.

Джамия смотрела вслед уносящейся машине, которая скрылась за горизонтом через доли секунд. В её голове вертелись все самые ужасные догадки и предположения, однако о том, что происходит на самом деле, она не догадалась бы ни за что на свете. Фрэнк вновь оставил её с огромным грузом где-то в области грудной клетки, и ей ничего больше не оставалось, кроме как снова утереть слёзы и медленно направляться домой с пожирающими душу мыслями.

***

Первый эксперимент Фрэнк провёл буквально через несколько дней после неприятного разговора с девушкой. Результат его не удовлетворил, но сдаваться он не собирался. Массово скупая разную мелкую живность по типу крыс и хомяков в центральном зоомагазине, Фрэнку приходилось делать, наверное, самые неприятные вещи в его жизни.

Джерард умер не от многочисленных переломов или страшных травм, которые были несовместимы с жизнью. В контексте автокатастрофы его смерть была вполне быстрой и безболезненной, поскольку было установлено, что наступила она в результате удара виском о тупой предмет. Он даже не успел понять, что произошло, прежде чем его сердце остановилось навсегда.

Для чистоты эксперимента Фрэнку приходилось убивать мелких животных, нанося удары в область головы. Он, конечно, не кромсал их черепа, выдавливая мозги или выворачивая внутренности наружу, потому что делать это было просто незачем, но тем не менее чувствовал себя Фрэнк ужасно после того, как отнимал очередную жизнь, пусть даже у таких незначительных созданий, как крысы.

Он выжидал около суток со дня смерти, прежде чем приступать к самому процессу «воскрешения». Он медленно обескровливал крошечные тела, охлаждая их тела до десяти градусов, а затем закачивал специальный соляной раствор в аорту, погружая их в состояние анабиоза.

С третьего раза ему всё-таки удалось воплотить это. Фрэнк испепелял безжизненное тельце взглядом, нервно затягиваясь сигаретой, ровно до тех пор, пока тоненький крысиный хвост не начал двигаться. Он отпрянул, а его глаза округлились от восторга, когда он обнаружил у только что мёртвой крысы дыхание и сердцебиение.

После Фрэнк перешёл на более крупную живность. В его доме постоянными гостями стали различные собаки и кошки, а иногда даже свиньи. Воскрешению последних он радовался особенно сильно, поскольку свиньи имели максимально возможное сходство с людьми. Фрэнк заливал себя в реки алкоголя, каждый раз хлопая в ладоши и громко смеясь, как ребёнок, когда видел на своём столе очередное вернувшееся к жизни создание, которое после всего случившегося функционировало абсолютно так же, как и до смерти. Это воодушевляло его настолько, что ещё через неделю подобных опытов в доме Фрэнка развелось столько животных, что он потратил всю ночь, развозя их всех по приютам.

***

В этот день над городом вновь нависли мрачные грозовые тучи, омывая пыльные дороги сильнейшим потоком дождевой воды, которая неустанно лилась с неба. Это лето казалось особенно странным и мрачным, таким, словно вот-вот настанет апокалипсис и кто-то сверху пытается донести об этом.

Фрэнк сидел на крыльце дома и нервно курил. Его будоражили мысли о предстоящем деле, которого он так сильно ждал все эти дни, но когда пришла пора, стал всеми возможными способами оттягивать всё это. Он не был способен описать свои чувства сейчас. Буря различных эмоций металась по его измученной душе. Эмоции кидались из крайности в крайность: несколько минут назад Фрэнк был полностью уверен, что готов, и уже было взял ключи от машины и направился в морг, но как только фары зажглись, оповещая о том, что двери открыты, Фрэнк в ужасе попятился назад.

Он не знал, какая это по счёту была сигарета, но точно знал, что ему уже давно пора ехать, и оттягивать неизбежное он просто не сможет. Где-то в глубине души даже не хочет.

Сделав последнюю горькую затяжку, Фрэнк отбросил бычок в сторону, теперь уже с прежней решительностью направляясь к потрёпанному автомобилю. Стараясь выкинуть из головы все свои чувства и эмоции, он завёл машину, не спеша направляясь к месту назначения.

***

Морг давно стал Фрэнку вторым домом. Он проводил тут бесчисленное количество часов, проводя вскрытия и заполняя бесчисленные отчёты. До того, как его жизнь оборвалась на ровном месте, он выполнял свою работу с крайней внимательностью и заинтересованностью. Сейчас же его действия стали механическими, он совершал их на автомате, постоянно поглядывая на одну единственную камеру в секционной, которая вызывала у него страх так же быстро, как и неописуемое тёплое чувство где-то в груди.

Он не смел прикасаться к ней, а уж тем более открывать. Всё, что Фрэнк позволял себе — короткие взгляды, но теперь пришло время вновь столкнуться с Джерардом лицом к лицу.

Тело было настолько холодным, что, ещё раз прикоснувшись к его щеке, Фрэнк инстинктивно одёрнул руку, которую мгновенно обожгло морозом. Джерард выглядел точно так же, как и в день, когда Фрэнк только привёз его сюда. Раны и ссадины на лице по-прежнему не зажили, но Фрэнк вздохнул с облегчением от осознания, что совсем скоро они превратятся в шрамы.

Накинув на тело первую попавшуюся одежду, которую он привёз из дома, Фрэнк по старой схеме вынес Джерарда из морга, вновь усаживая его на заднее сидение машины.

В этот раз тревожность одолела его куда сильнее, чем в ночь на кладбище. Теперь, когда он жил у самого побережья, ему приходилось преодолевать намного большее расстояние. Ездить как по оживлённым автомагистралям с кучей полиции, так и по забытым богом трассам, при этом сохраняя максимальное спокойствие. Это было невероятно сложно, поскольку в данный момент всё во Фрэнке выдавало то, что он преступник. А позади него буквально лежал труп.

Стараясь отбросить все эти мысли подальше, Фрэнк аккуратно вёл машину, стараясь ни на одну милю не превышать скорость. Ему конец даже в том случае, если его остановят за банальное превышение скорости. Потому что Джерард совсем не выглядел как вусмерть напившийся друг, которого надо было дотащить домой. Взглянув на него, любое существо на этом свете даже и предположить не могло, что этот человек жив. Потому что он умер чуть больше месяца назад, и даже все усилия Фрэнка не могли этого скрыть.

Дорога до дома заняла три с половиной часа, и за это время Фрэнк изрядно вымотался. Сумерки уже начали поглощать мрачное небо, а последние слабые лучи угасающего солнца били в глаза, образуя в них странное неприятное свечение.

Подвал дома преобразился в настоящую лабораторию. Фрэнк не спал ночами, для того чтобы преобразить весь этот бардак в место, где можно было спокойно проводить сложнейшие операции. Тут было всё, что ему нужно, и Фрэнк невольно улыбался каждый раз, как появлялся здесь. Ведь маленькая часть больницы находилась прямо в его доме.

Водрузив тело на холодный стальной стол, Фрэнк сделал несколько шагов назад, крепко отпивая виски из бутылки. Алкоголь обжёг горло, из глаз хлынули слёзы, а взгляд нервно метался по направлению с безжизненного тела и куда-то в самый тёмный угол помещения. Фрэнку было страшно, но он больше не мог давать заднюю, потому что уже успел стать заложником своей новой одержимости. Если бы он сейчас не провёл свой отвратительный, не вписывающийся ни в какие рамки нормы и морали эксперимент, то просто бы пустил себе пулю в висок из того же ненавистного Глока, который теперь слишком часто появлялся в его сознании.

— Может, это всё неправильно? — едва слышно произнёс Фрэнк, вновь подходя к Джерарду, и пытаясь тщетно рассмотреть хоть что-то на этом навечно застывшем выражении.

Фрэнк так хотел получить его согласие на это. Он был готов получить даже отказ, и это всё равно облегчило бы его душу, потому что он совсем не знал, что он будет делать, если всё получится. Ему бы пришлось полностью изолировать Джерарда от внешнего мира, не выпуская его никуда дальше собственного двора. Ему больше нельзя будет ничего. Фрэнк станет единственным человеком, с кем он сможет поговорить, кого он сможет увидеть. Больше не будет никаких семейных вечеров и пьянок с друзьями, больше не будет никаких концертов, никаких путешествий. Мир Джерарда будет ограничен одним лишь этим маленьким домиком на отшибе, и Фрэнк прекрасно понимал, что он столкнётся с истериками и скандалами, которые возникнут из-за всего этого. Понимал, что он, скорее всего, даже никогда не сможет объяснить, что конкретно произошло, потому что прекрасно осознавал, насколько это безумие.

Это было страшно. Но это оправдывало цель — ему самому станет лучше. И, на самом деле, всё уже давно было решено.

Фрэнк начал процесс, продолжая заливать в себя реки алкоголя. Ему до смерти хотелось напиться в страхе перед неизвестностью. Перспективы всё ещё были туманными, и он убеждал себя в том, что провал — означает конец его жизни.

Ловко выполнив блестяще отточенные за время практики движения, Фрэнк пододвинул стул и сел рядом с Джерардом, заключая его холодную ладонь в свои руки. Правая нога нервно дёргалась, а взгляд, прожигающий показатели на специальном приборе, стал почти зверским. Фрэнк давно наплевал на чистоту, заполняя помещение густым сигаретным дымом. Ему оставалось только ждать.

— Просыпайся, Джи, — проскулил Фрэнк после нескольких минут ожидания. Слёзы предательски текли из глаз сильнейшим потоком, разбиваясь о бледную холодную кожу. — Пожалуйста.

Слова не были услышаны, потому что через пять минут ожидания, а затем и через десять, на аппарате продолжала мелькать злосчастная ровная зелёная полоса. Но Фрэнк не собирался уходить и бросать это всё, ведь одно из самых главных правил в его профессии — иметь терпение.

Через час бутылка виски была уже почти полностью осушена, и Фрэнк почувствовал, как его начинает клонить в сон. Всё это время он ни на секунду не отпускал руку Джерарда, но глаза начали предательски закрываться, а мозг постепенно отключался. Он бы так и уснул, если бы уши не прорезал противный, но такой спасительный писк аппарата. А холодная ладонь в его руках не начала теплеть.

Фрэнк подскочил с места, расплываясь в жуткой улыбке. Он прожигал взглядом аппарат, который начал демонстрировать, что Джерард начал подавать признаки жизни. Он склонился к голой груди, прислоняясь к ней ухом максимально близко, и издал громкий счастливый возглас, когда услышал нечто похожее на совсем слабое сердцебиение.

Пулей пролетев в другую часть импровизированной операционной, он подхватил с одного из множества столов дефибриллятор, так же быстро возвращаясь к Джерарду.

— Пожалуйста, очнись, — оживлённо произнёс Фрэнк, оставляя на уголке бледных губ невесомый поцелуй.

Резкий электрический разряд сделал невозможное. У Фрэнка подкосились ноги, когда он вновь встретился с затуманенным взглядом красивых зелёных глаз, которые судорожно забегали по всему помещению.