Глава 30. Не падай (2/2)

— Не придется… — повторила она за ним словно в бреду.

Кайгаку на мгновение переменился в лице: он явно не ожидал такой «понятливости». Видимо, чтобы Кайо начала хоть немного соображать, ее нужно было довести до состояния попользованного Тела.

По-хорошему люди никогда никого не понимали. Кайо даже в этом случае не была исключением.

— Этого больше не повторится. Если ты будешь вести себя, как я скажу, этого больше не повторится. Все от тебя зависит, поняла?

Кайо молчала. Она не понимала, зачем Кайгаку сейчас говорил ей все это, кого и в чем он пытался убедить-заверить? Если бы она не попыталась сбежать, рано или поздно он надругался бы не только над ее телом, но и над душой, обратив в себе подобное чудовище. Но сейчас Кайо даже не думала с ним хоть как-нибудь спорить — это уже все было бессмысленно и неважно.

Главное уже было сделано. Главное уже было сказано.

Кайо кивнула, видя, что Кайгаку нетерпеливо ждал ее ответа. Уголки пересохших губ дрогнули: неужели для него ее ответы и правда что-то значили? Неужели он не понимал, что после всего того, что произошло, она и слова против сказать ему не посмеет? Неужели он вообще не понимал, что произошло?

В это Кайо отказывалась верить.

— Я тебя предупредил.

Кайо невольно прикрыла глаза. Ей было тяжело долго смотреть на Кайгаку — с каждой минутой ей все больше начинало казаться, что он вот-вот кинется на нее. И все повторится снова.

А затем снова все сделают вид, будто ничего не произошло. Даже она сделает. Потому что Кайгаку очень этого захочет.

Кайо не поняла, не заметила, когда именно она осталась одна в комнате. Когда именно звенящая тишина перестала давить.

Кайо отвернулась лицом к стене. Ей почему-то вдруг захотелось закричать, заплакать. Но сил сейчас ни на что не было — по телу все еще била разрывающая боль, а в сознании плескалась тупая пустота.

Ее совсем не пугало то, что Кайгаку скоро снова вернется; что Кайгаку снова захочет поизмываться над ее телом — над ней самой. Кайо было все равно, она больше не чувствовала ни страха, ни стыда. Ни перед ним, ни перед собой.

Наконец-то Кайгаку мог быть ею доволен.

***

Через час пришла служанка. Она сразу поставила у кровати корзину с тряпками, а затем притащила ведро с водой. Кайо было совсем не интересно, что с ней сейчас собирались делать, она не дернулась даже тогда, когда служанка резко сдернула с нее одеяло.

Кайо уставилась в потолок — снова словно в забытьи принялась искать и высчитывать померкшие даже в ее забитом сознании звезды.

— Господин о вас очень беспокоился, думал, вы вообще умрете. Я тоже так думала. Но вы сильная, госпожа. И очень смелая, я бы не рискнула вот так вот убежать на ночь глядя погулять. Хорошо ведь, что я Господину рассказала, куда вы побежали, да? А то ведь вы бы заблудились… И вас бы точно съели. А так вы снова здесь, с нами. Со мной. Пожалуйста, не пугайте меня больше. И не расстраивайте Господина. Он ведь даже сначала лично при нем приказал вам перевязки делать — чтобы я вас не добила случайно. Видите, как за вас переживали. За меня никто никогда так не переживал. Вроде бы.

Служанка говорила что-то еще, что-то совсем бессмысленное и бессвязное, но Кайо больше ничего не слышала. Ничего не чувствовала. Даже когда обжигающая мазь проходилась по еще не успевшим хоть немного зажить ранам, Кайо лишь слабо морщилась. Ей было совсем не больно, не стыдно, не страшно.

Ей было все равно. Все равно, что даже эта странная служанка прекрасно понимала, что никакой зверь ее не покусал в лесу. Кайо было все равно, что ее грубые руки сейчас прикасались к ее изгаженному телу, туго стягивая бинты.

Тело Кайо теперь тоже принадлежало «Господину», а потому боли и прочие глупости ее больше не тревожили.

Ничто ее больше не тревожило.

— Мне сказали зайти к вам еще часа через два. Вдруг вам что-то еще понадобится. Или вы… может, захотите поесть. Я не только тунец на сегодня приготовила. Может, у вас есть какие-нибудь пожелания?

Кайо замотала головой. Служанка почему-то не торопилась уходить, хоть Кайо и видела: ей совсем не нравилась ее новая роль лекаря и сиделки в одном лице. Ей все еще совсем не нравилась Кайо.

— Пожалуйста, не умирайте, госпожа. Я знаю, вам, наверное, сейчас очень этого хочется, но… Не надо. Иначе Господин очень разозлится. И тогда вы точно не умрете. Никогда. Вы же не хотите остаться здесь навсегда, правда? Вы же не хотите остаться с нами.

Смысл последних слов служанки дошел до Кайо только тогда, когда внезапно громко, до рези в ушах, захлопнулась дверь в комнату. Действительно, Кайгаку очень не хотел, чтобы она умирала. Иначе ему бы ничего не стоило просто бросить ее там, в лесу.

Наконец отпустить, забыть, добить.

Но Кайгаку все-таки решил попридержать ее при себе — поиздеваться и над ней, и над самим собой.

Кайо снова закрыла глаза, выдохнула. Ее все еще не должно было волновать, какие там Кайгаку держал на нее планы. Если Кайгаку не хочет, чтобы она умирала — она не умрет. Может быть, даже станет бессмертной. Так измываться над ней будет даже проще.

Так всем будет проще. Даже ей — без чувств и собственной остывшей воли.