Глава 1. Хороший мальчик (1/2)

Гарри сидел за столом Слизерина в Большом зале, равнодушно водя ложкой по тарелке с остывшей кашей. Поначалу обилие еды в Хогвартсе впечатляло, но со временем это чувство притупилось, и он перестал набивать живот до отказа. Гарри даже перестал забивать карманы тыквенными кексами про запас. В Хогвартсе ему не грозил голод.

— Вот он, смотри!

— Ты видел его шрам?

— Как он оказался в Слизерине, ведь он убил Сам-знаешь-кого…

— Он дружит с Малфоем?

Уже который день Гарри продолжал слышать этот шепот со всех сторон. За дверями кабинетов, где у Гарри должны были быть занятия, собирались толпы школьников, желающих посмотреть на него. Одни и те же люди специально проходили мимо по нескольку раз. Это внимание досаждало Гарри, потому что он не чувствовал себя особенным. Вместе с ним на Слизерин распределили еще шесть мальчиков, поэтому их поселили в две комнаты. Гарри был неприятно поражен, когда понял, что никто не хотел жить с ним. Слава бежала впереди него, и это не приносило ничего, кроме неудобств. Он еще ничего не успел сделать, но однокурсники уже относились к нему настороженно. Гарри никак не мог понять, почему.

Спор в гостиной Слизерина разгорался, когда появился профессор Снейп и мгновенно пресек его парой резких, холодных фраз. Гарри показалось, что профессор был им крайне недоволен — он только появился в Хогвартсе, но уже умудрился создать неприятности. Так Гарри оказался в одной комнате с Блейзом Забини и Теодором Ноттом. На следующее утро, когда Гарри проснулся, он обнаружил, что его соседи уже почти полностью собрались. Теодор молча застегивал мантию, а Блейз проверял что-то в своей сумке. Никто из них не сказал ни слова и не попытался его разбудить. Тогда Гарри начал понимать, что, возможно, будет не так просто завести друзей на Слизерине. Может, ему всё же следовало настоять и попросить Шляпу отправить его на Гриффиндор? Ведь там как минимум был Рон, с которым можно было подружиться.

Когда Гарри торопливо собирался на завтрак, он услышал, как Джемма Фарли, староста, выговаривала Теодору и Блейзу. Она напоминала, что слизеринцы заботятся друг о друге, как бы они друг к другу ни относились. Им и так хватает предвзятости со стороны других факультетов. По рассказам Хагрида и Рона Гарри помнил, что многие недолюбливали слизеринцев, считая их тёмными магами. Но ведь они были всего лишь школьниками. Почему тогда слизеринцы так плохо относились к нему?

— У вас сейчас зельеварение. Если все позавтракали, я провожу вас к кабинету, — Джемма собирала вокруг себя первокурсников. В первые несколько недель она должна была присматривать за ними, чтобы они привыкли к распорядку и научились ориентироваться в Хогвартсе.

Гарри не стал доедать свой завтрак, потому что от волнения у него скручивало желудок. Ему казалось, что профессор Снейп смотрел на него с враждебностью, а поделиться своими мыслями было не с кем. Но что он успел сделать? Гарри уже четвертый день задавался этим вопросом. Все вокруг судили его по тому, что слышали о нем, но Гарри сам знал о себе так мало, что это казалось несправедливым.

Хогвартс был огромным замком с хитрыми лестницами, которые меняли направление, и дверями, к которым иногда нужно было обращаться с вежливой просьбой. Картины постоянно переговаривались друг с другом, а доспехи могли неожиданно ожить. Призраки, способные проходить сквозь стены, все еще пугали Гарри, а Пивз неизменно доставлял неприятности. Однако вся эта необычность немного отвлекала его от тяжелых мыслей. Гарри казалось, что Хогвартс подарит ему новую, лучшую жизнь, но пока она слишком сильно напоминала старую.

— Рон! — Гарри не ожидал, что будет так рад увидеть мальчика перед уроком зельеварения — за последние дни ему совсем не с кем было поговорить.

Слизеринцы и гриффиндорцы стояли у кабинета профессора Снейпа двумя обособленными группами. Слизеринцы бросали на Гарри косые взгляды, явно недовольные его общением с гриффиндорцами. Но и гриффиндорцы смотрели на него с недоверием и настороженностью, словно Гарри не мог больше быть частью их компании.

— Привет, Гарри, — Рон натянуто улыбнулся, и Гарри заметил, что в нем больше не было той живости, с которой он общался в поезде. — Как тебе на Слизерине?

— Нормально, — Гарри пожал плечами, стараясь скрыть свое замешательство. — Немного странно… мне… не с кем поговорить.

Он уже слышал о давней вражде между слизеринцами и гриффиндорцами. Даже Джемма, староста их факультета, в первый день объяснила, что, несмотря на сходство — стремление к победам и непримиримость к поражениям, — эти факультеты никогда не смогут стать друзьями. Вот только Гарри не мог понять, как распределение по факультетам могло встать между ним и Роном. Они ведь только приехали в школу и еще ничего не успели совершить, чтобы заслужить вражду или неприязнь.

— Ну да, — протянул Рон с кривой улыбкой, — на Слизерине точно не те ребята, с которыми просто так поболтаешь.

— Что ты имеешь в виду? — Гарри не очень понимал, чем слизеринские студенты так отличались от гриффиндорских.

— Ну… знаешь, Гарри… Папа говорил, что родители многих слизеринцев поддерживали… Сам-знаешь-кого, а ты… выбрал их сторону, — последние слова Рона прозвучали обвинением.

— Я ничего не выбирал, — Гарри нахмурился.

— Ну… не то что выбрал, но присоединился. Ты… значит, ты такой же! — Рон был явно на него обижен.

— Какой такой? — Гарри не понял, что именно Рон хотел сказать, и почувствовал, как у него сжалось в груди от недоумения.

— Как ты не понимаешь — такой же! — Рон начинал раздражаться, а его лицо покраснело. — Тёмный, хитрый… Твои родители были гриффиндорцами, а ты… ты предатель! Уж лучше бы ты оказался в Хаффлпафе.

С этими словами Рон отошел к гриффиндорцам, а Гарри остался один посреди коридора с нарастающим чувством непонимания и одиночества. Это казалось ему несправедливым — у всех были какие-то ожидания насчёт него, которые он не оправдывал. Но как Гарри мог понять, что именно он должен был оправдать, если всего месяц назад узнал о существовании магического мира? В глазах неприятно щипало, но он заставил себя не расплакаться — не хотел, чтобы однокурсники видели его уязвимость. Слишком много раз он оставался один — в доме у Дурслей, при отправке в Хогвартс — и каждый раз учился справляться с этим. Одиночество не было для него чем-то новым. Он так долго жил без настоящих друзей, что и сейчас мог выдержать. Подумаешь, надеялся на другое…

Когда прозвенел гонг, все прошли в класс, и Гарри сел за последнюю парту вместе с Невиллом, потому что других свободных мест не осталось. Это напоминало ему школьные годы, когда он учился вместе с Дадли, и никто не хотел с ним дружить. Вот только теперь его сторонились не из-за кузена, а из-за самого Гарри. Профессор Снейп стал зачитывать список студентов и остановился, когда дошёл до фамилии Гарри.

— О, да, — негромко произнёс он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.

Желудок Гарри сделал кульбит — ему казалось, что сегодняшний день уже не может стать хуже. Чёрные глаза Снейпа смотрели на него со злостью — Гарри был знаком с таким взглядом. Только в отличие от дяди Вернона, злость профессора была ледяной.

— Поттер! — Гарри вздрогнул, когда Снейп едва не выплюнул его фамилию. — Что получится, если я смешаю измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни?

Гарри подскочил с места. Он читал об этом в учебнике, но сейчас так волновался, что никак не мог вспомнить.

— Поттер!

— Я… не знаю, сэр, — Гарри сдался, надеясь, что после этого ответа Снейп отстанет от него.

— Очевидно, известность — далеко не всё. Давайте попробуем ещё раз, — но Снейп не желал останавливаться. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?

Гермиона подняла руку и тянула её так усердно, что едва не подскакивала с места. Гарри помнил, что читал об этом в учебнике. Он попытался собраться — он должен был справиться.

— Ммм… в желудке козы, сэр?

— Хорошо, Поттер. А какими свойствами обладает этот камень? — Гарри не понимал, почему Снейп не желал оставить его в покое.

— Это… противоядие?

— Вы спрашиваете у меня или отвечаете? — вслед за холодной насмешкой Снейпа послышались смешки вокруг.

— Это противоядие, сэр, — Гарри чувствовал, как в нем закипает злость. Конечно, он читал школьные учебники летом, но неужели профессор думал, что он выучил их наизусть?

Ощущение несправедливости продолжало в нём крепнуть. Но вместе со злостью в Гарри просыпалось желание доказать всем, что он справится и без их помощи, что не нуждается в том, чтобы кто-то вел его за руку. Он сам способен стать успешным, несмотря на все их сомнения.

— В чём разница между волчьей отравой и клобуком монаха? — Снейп всё не унимался, но Гарри с вызовом смотрел ему в глаза: он всем докажет.

— Я обязательно узнаю это, сэр, — он не собирался отводить взгляд.

— Садитесь, Поттер! Возможно, вы и открывали учебник, но в вашей голове мало что задержалось. Все записывайте!

Снейп наконец оставил его в покое, и Гарри сел на место. В глазах снова неприятно щипало, но он не позволил себе расплакаться. Нет, он должен был справиться. Он ещё покажет и гриффиндорцам, и слизеринцам, и Снейпу, чего он стоит — наверно, Шляпа не зря отправила его на Слизерин. Он добьётся величия, каким бы оно ни было.

До конца урока Снейп больше не задавал ему вопросов, и все готовили зелье для исцеления от фурункулов. Гарри оказался в паре с Невиллом и вскоре пожалел об этом: их зелье противно булькнуло, и класс наполнился ядовито-зелёным дымом.

— Идиот! — прорычал Снейп, взмахом палочки, убирая пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котёл с огня, вы добавили иглы дикобраза?

Невилл расплакался, потому что его нос был усыпан красными волдырями, а Гарри успел отскочить в сторону и не пострадал.

— Десять баллов с Гриффиндора. Отведите Лонгботтома в больничное крыло. Поттер, для вас отработка — вы должны были остановить его!

Гарри хмуро смотрел на профессора, потому что не был виноват в случившемся. Он ведь отвернулся всего на мгновение и не мог предположить, что Невилл допустит такую ошибку — инструкции были детальными. Но он промолчал, потому что жизненный опыт приучил его молчать, когда не было смысла оправдываться. В доме у родственников ему часто приходилось терпеть несправедливые обвинения. Дядя всегда находил способ обвинить его в чём-то, даже если Гарри не знал, что произошло.

— Ты сделал это специально! — прошипел Рон, когда прозвучал гонг окончания урока. — Ты хотел, чтобы нас лишили баллов!

Гарри, удручённо запихивавший учебники в сумку, лишь поднял взгляд на Рона, но ничего ему не сказал. Это был ещё один случай, когда оправдания казались бесполезными — он никого ни в чём не смог бы убедить.

— Уизли, не задерживайтесь! — Снейп избавил Гарри от необходимости отвечать.

— Что, Поттер, разлад в семье гриффиндорцев? — насмешливо поинтересовался Драко, когда поравнялся с Гарри у двери.

— Я ничего не сделал, — упрямо буркнул Гарри.