Двадцать третье декабря. Суббота (2/2)
Норвежский деликатес «Лютефиск», вопреки своему красивому названию, оказался сущим кошмаром. Сушёная рыба, вымоченная в щёлочи и воде, а затем поджаренная на углях, выглядела и благоухала так, что, по экспертному мнению Гарри, вполне могла бы стать звездой праздничного стола на Смертинах Почти Безголового Ника. Но разве такие мелочи могли смутить бравого аврора Поттера после того, как он с честью выдержал в прошлое воскресенье дегустацию деликатесов из лирного корня?
*****
— Что-то мне больше не хочется дегустировать магловские блюда, — Драко жалобно скривил лицо. — Меня всё ещё мутит от запаха этого «Лютефиска», Волдеморту его в глотку! И как ты только смог… фу, Поттер, не смей целовать меня, пока из тебя не выветрится этот омерзительный рыбный дух!
— Слушаю и повинуюсь, мой повелитель, — склонился в дурашливом поклоне Гарри. — Никаких поцелуев. Чего теперь изволит Ваше Сиятельство?
— Придурок! — фыркнул Драко. — Веди себя прилично, а не то мне придётся стереть память всем этим маглам, которые сейчас пялятся на нас, как на чёртовых клоунов! Если ты и правда хочешь выполнить моё желание — отведи меня в этот… как его? Синематограф!
— Синема…что? — прыснул Гарри. — Мерлинова борода, Драко, где ты откопал это замшелое словечко?
— В учебнике магловедения, идиот. А что не так с этим словом? — обиженно надулся Драко.
— Ну… как тебе сказать? Оно было в ходу лет эдак сто назад!
— Так что, выходит, синематографа больше не существует? — Драко был так разочарован, что Гарри сразу расхотелось его дразнить.
— Существует, конечно, — успокоил он расстроенного любимого. — Только теперь говорят просто: «кино». Ну, или, в крайнем случае: «кинотеатр».**
*****
Что ж, а вечером… вечером Гарри с превеликим удовольствием и похвальным рвением исполнил десятки маленьких, сладких, порою противоречащих друг другу желаний своего возлюбленного:
«Поцелуй меня… Мммммм… Хвала Мерлину, от тебя больше не несёт этим проклятым «Лютефиском»!»
«Прикоснись… да-а, ох, С-салазар-р-р!»
«Можешь… мх… можешь слегка прикусить зубами? Оххх…»
«Ах! Сделай так ещё раз… Да-да-да-да-да, вот так, вот так…»
«Полегче, Поттер, я сейчас… ах-х, я сейчас кончу…»
«Ауч! Нет-нет, не останавливайся… Ещё раз… прямо здесь… да!!!»
«Стоп-стоп-стоп, остановись…»
«Да что ты нежничаешь?! Давай уже!»
«Ой, нет, пожалуй, я, всё-таки, ничего не имею против капельки нежности…»
«Быстрее! Да! Ещё! Сильнее, мантикора тебя сожри, Поттер…»…
И каждый из этих восхитительных капризов раскинувшегося перед ним, разомлевшего от ласк, доверчиво открытого для него возлюбленного был для Гарри слаще всех десертов в мире вместе взятых.
*****
Исполнять желания Драко Малфоя оказалось так же легко и приятно, как самому получать желанные подарки. Ведь Драко, неожиданно ворвавшийся в жизнь Гарри в совершенно новом качестве, Драко с его острым умом и не менее острым языком, с его гибким, отзывчивым телом и верным сердцем — сам Драко и был его главным, самым желанным, самым лучшим в жизни подарком на Рождество, пусть у Гарри пока и не находилось правильных слов, чтобы сказать ему об этом.