Восьмое декабря. Пятница (2/2)
— Да, с удовольствием, — невозмутимо кивнул Малфой.
— Чт… что? — не поверил своим ушам Гарри.
— Я приду, Поттер, спасибо за приглашение. Неужели Золотой Мальчик Аврората наконец-то признал, что ничтожный зельеваришка Малфой — тоже его коллега? Что ж, я рад. А сейчас — прошу меня извинить, Поттер, но мне нужно вернуться к своим рабочим обязанностям. Когти грифона сами себя не измельчат, знаешь ли. Кстати, просто для информации: во французских зельеварнях уже давным-давно никто не измельчает ингредиенты вручную. Хотя… о чём это я? Нам тут, вероятно, не стоит и надеяться на внедрение передовых магических технологий, не так ли?
*****
Гарри даже перед свиданием ни разу в жизни так не волновался, как перед сегодняшней безобидной дружеской попойкой. Он даже подумал было по-быстрому аппарировать домой, чтобы переодеться во что-нибудь понаряднее, но в последний момент решил не рисковать: остальные-то идут в паб после работы прямо в аврорской форме, так что, если Гарри вдруг вырядится в штатское — неудобных вопросов и дружеских подколов не оберёшься.
Малфоя приняли на удивление тепло и естественно: словно этот засранец каждую пятницу появлялся на пороге «Красных Колпаков», высоко задрав свой острый нос, шествовал через весь паб и чинно усаживался… между Луной Лавгуд и Гермионой Грейнджер, аккурат напротив Гарри!
Мерлинова облезлая борода, да он даже поддержал Луну и Гермиону в разгоревшемся за столом споре о правомерности использования садовых фей в качестве рождественских украшений! Фред с Джорджем настаивали на том, что переодетые в юбочки и обездвиженные садовые гномы вполне сгодятся на роль ёлочных игрушек.
— Да этим пакостным тварюгам только в радость повисеть пару вечеров на ёлке: тепло, светло, музыка играет… — Джордж искренне не понимал гермиониного возмущения. — Ты ж сама летом помогала их раскручивать и вышвыривать из сада!
— Но эти действия не имели своей целью нарушение свободы волшебных существ! — кипятилась Гермиона.
Гарри с тревогой покосился на Малфоя. Как бы тот сейчас не припомнил «Г.А.В.Н.Э.» и не ляпнул что-нибудь вроде: «Уж не призываешь ли ты, Грейнджер, платить феям и гномам зарплату за работу на рождественских вечеринках?». (В конце концов, его двоюродная бабка использовала в качестве украшений головы домовиков).
— Да ладно тебе, Гермиона, — Фред примирительно похлопал вконец разошедшуюся невестку по плечу. — Волшебники испокон веков украшали свои жилища всякой магической мелюзгой.
— Полагаю, варварские обычаи наших глубокоуважаемых предков могут и должны быть переосмыслены, а возможно, даже и пересмотрены, — важно провозгласил Малфой.
«И как у него язык-то не заплетается — после стольких выпитых кубков так выпендрёжно выражаться?», — восхитился Гарри.
— Ого! — поднял брови Джордж. — Ну, раз сам молодой лорд Малфой так говорит… Выпьем же за это, народ! Эй, братец Дред, придётся нам с тобой менять планы. Больше никаких переодетых гномов на ёлке.
— И никаких фей, разбрасывающих конфетти, братец Фордж. Только эксклюзивные игрушки из мастерской нашей несравненной Луны Лавгуд!
Гарри так и не понял, было ли то, что произошло дальше, игрой накачанного алкоголем мозга или какой-то безумной альтернативной реальностью: ведь не могла же, в самом деле, Гермиона Грейнджер поцеловать Драко Малфоя в щёку и заключить в крепкие пьяные объятия. Или… могла?