Глава 2. Стыд (1/2)

Сатору хотелось выколоть себе глаза. Начисто, под корень. Может, он тоже «криповый»? Прямо как господин Такеши. Он крутился по сторонам и поминутно поправлял очки — уже вдавил их себе в лицо. Наверняка останется след, когда снимет. Ещё эти сны… Эти дьявольски неприличные сны! «Как бы ей предложить, чтобы не звучать как маньяк? И надо ли вообще предлагать? Наверное, всё произойдёт естественно, само собой. Только есть одна ма-а-а-ленькая, крошечная такая проблемка! — Сатору не удержался и приспустил очки. — Она опять забыла надеть лифчик под свою трикотажную майку. Совсем не хочет облегчать мне задачу…»

Солнце садилось за горизонт, но его нахальные лучи на прощание решили приласкать Кендис, лениво развалившуюся на ступеньках и наблюдавшую вместе с Сугуру за тренировочным магическим сражением Рэйко и Сёко.

— У Сёко преимущество, — настаивал Гето.

— Не, Рэйко её почти уделала, — болтая коленкой, не соглашалась Кендис.

— Да ничуть, — ответил Сугуру. — Сатору, скажи ведь? — спросил он, поглядев на друга.

Сатору его не услышал. Подперев ладонью щёку, он сдался во власть инстинктов и с открытым ртом пялился на грудь Кендис, отчётливо просвечивающую сквозь облегающую чёрную майку. Казалось, ещё немного и слюна потечёт. Сугуру чуть нахмурился, достал из рюкзака карандаш и кинул Сатору в голову.

Бам! Даже техника не остановила полёт карандаша, угодившего точно в лоб опешившего Годжо.

— Ау, шестиглазый! — поддразнив, позвал его Гето и принялся сдавленно посмеиваться. — Ты не туда смотришь.

— Осечка, — потерев лоб, пробормотал Сатору. — Ничего, в следующий раз не долетит, вот увидишь!

— Ловко сменил тему, — раскусил его Сугуру.

— Не понимаю, о чём ты, — соврал Сатору.

И даже не покраснел.

Кендис повернулась к нему лицом, и Сатору — честное слово! — был готов провалиться сквозь землю. Он отвернулся, чтобы не угодить в коварный плен «глаза в глаза», но не удержал равновесия и рухнул головой на её ноги.

На её чертовы голые ноги! Сатору ощущал затылком тепло её бёдер, и его спина безжалостно покрывалась мурашками. Волна за волной. Кендис ласково улыбнулась и потрепала его по волосам — просто, невзначай, но оттого и очаровательно. Бессовестно очаровательно!

Он бы отдал ей все свои любимые очки. И всего себя. Только бы она продолжала гладить его по волосам и улыбаться.

Сатору страшно захотелось поцеловать Кендис. Прямо сейчас, прямо здесь. Слизнуть и проглотить рыжий луч, что растёкся по тёмно-розовым губам, прикоснуться к медовым волосам, вдохнуть аромат карамельного шампуня. Сладкая — как он любит.

Стоп, любит? Нет, настолько глубоко он ещё не провалился в эти чувства. «Надо бы аккуратнее с мыслями и словами», — в испуге решил Сатору.

— Парнишка из моего танцкласса устраивает вечеринку в это воскресенье, — внезапно произнесла Кендис, — сказал, что могу позвать кого захочу. Кто со мной? — добавила с задоринкой.

— Я в деле! — мгновенно отозвался Сатору, вскинув руку.

— Извини, Кендис, у меня не выйдет, — тихо ответил Сугуру, не поднимая глаз.

— Чё это у тебя не выйдет? — возмутился Сатору, перевернувшись на живот и пристально уставившись на друга. — Ты какой-то вялый в последнее время, всё путём?

— Порядок, — отмахнулся Сугуру.

— Пошли с нами! Развеешься хоть.

— Да зачем я вам двоим там? — Сугуру перевёл многозначительный взгляд на друга. — Только мешать буду.

Кендис открыла рот и покраснела.

— Сам понял, что спорол? — возмутился Сатору. — С чего вдруг ты нам мешать должен? — Косил под дурачка.

Сёко, проигравшая в поединке с Рэйко, грустно опустилась между Сугуру и Кендис и достала из кармашка треников пачку сигарет.

— Чего расшумелись? — поинтересовалась она, выпустив тонкую струйку дыма.

— Мой друг с танцев вечеринку устраивает, идёшь с нами? — ответила Кендис. — Он хорошенький, — уточнила с лисьей ухмылочкой. — Весь из себя такой француз! Стильный и импозантный, а ещё галантный просто до невозможного. И лучше всех танцует пасодобль.

— Прямо хорошенький? — вмешался Сатору. — Неужто в твоём вкусе, Конфетка?

— Ревнуешь, что ли? — провокационно спросила она.

— Да вот ещё! — Перевернулся обратно на спину, уткнулся головой в её ноги и повыше надвинул очки, чтобы глаз не показывать.

— Почему нет? Схожу, — ответила Сёко.

— Уговори этого зануду. — Сатору кивнул в сторону Сугуру.

— У меня дела, ребят, не выйдет, — отрезал Гето, а затем поднялся со ступенек, схватил рюкзак и помахал всем не прощание. — Увидимся.

— Чего это с ним? — обеспокоенно спросила Сёко, провожая взглядом спешно удаляющуюся фигуру друга. — Как мешком по голове огрели.

— Понятия не имею, он теперь всегда такой. — Сатору пожал плечами.

На Токио пал вечер, и Сатору провожал Кендис домой. Наконец-то только вдвоём! Годжо был оживлённее обычного, говорил без умолку и позёрствовал: сунул руки в карманы брюк и шёл спиной вперёд, показывая Кендис магические фокусы. Она смотрела на него со снисхождением, однако не забывала хвалить. «Ты дуралей, но я знаю, что ты всего-навсего хочешь меня впечатлить, и я прощаю тебе это», — читалось в её взгляде и спокойном тоне. «Может, я не импозантный француз и не танцую пасодобль, зато по силе мне нет равных в этом мире, и, значит, я тебя достоин», — кричало каждое движение разошедшегося Сатору.

— Постой, Кенди, — сказал он, когда они проходили под фонарём.

— Что такое?

Сатору отдалился от неё на несколько шагов, снял очки и чуть склонил голову к плечу.

— Хочу запомнить это мгновение, — размеренно произнёс он, залюбовавшись. — Ты такая красивая. А я… — Он неловко почесал взъерошенную макушку. — Я как дурак какой-то!

Кендис ласково улыбнулась, а затем медленно выплыла из-под фонаря, нырнула к нему в темноту, взяла за руки и нежно поцеловала.

Они стояли посреди пустынной улицы, словно на краю пропасти. Страшно пошевелиться, страшно произнести хоть звук. Кендис целовала Сатору, а ему чудилось, что он при смерти. Что проваливается под асфальт — ещё немного и останется там, погребённый заживо.

Страшно. Будто в кишках кто-то копошится. Но ещё страшнее — прервать убийственный поцелуй.

— Ты чего дрожишь? — прошептала Кендис, отстранившись. — Тебе холодно? Вроде не сильно похолодало…

— Я-то?.. Ну да, холодно, — соврал Сатору.

Точно под землю сейчас провалится.

Кендис сняла джинсовую куртку и заботливо накинула ему на плечи.

Кошмар. Ведь это он должен надевать на неё свои куртки и пиджаки! «Позорище! — кричал он в себя. — Получше соврать ума не хватило? Ну точно — дурак». И улыбнулся ей в ответ он так же — придурковато. Стянул края миниатюрной курточки и, смирившись со своим провалом, обнял Кендис за плечо.

— Ладно, Конфетка, идём.

«Не настолько глубоко провалился в чувства? Что же тогда глубоко?»

Сатору поклялся себе быть сдержанным до конца пути и не целовать Кендис даже на прощание. Он и был сдержанным: молчал рыбой и шёл как-то сковано. Впереди показался дом Джонсов, и Сатору мысленно похвалил себя за выполненное обещание. Снял с себя курточку Кендис, всучил ей в руки и победно приосанился — молодец, целовать тоже не стал. «Устроил панику на ровном месте. — Сатору мысленно выдохнул. — Я же сильнейший и владею собой».

— Постой здесь, — скомандовала Кендис, — я тоже хочу кое-что сделать.

Поднялась вверх по ступенькам, вытянула руку и, хихикнув, потрепала его по волосам.

— А я выше тебя! — по-ребячески воскликнула она. — Хм…— Деловито приложила кулачок к подбородку и изобразила задумчивость. — Может, мне в принципе нравится быть сверху…

Он владеет собой?

Сатору обхватил её голые ноги, поднял Кендис со ступенек, опустил рядом с собой и жадно припал к её губам. Сгрёб в объятие, чтобы ощущать опору и не согнуться пополам на подкашивающихся ногах.

Он владеет собой?

Ну да! Глупый мальчишка. Её мягкая грудь прижималась к его груди, и сердце Сатору подскакивало до самого горла.

Откуда-то сверху, из окна, раздался женский голос:

— Детка, ты чего так поздно?

Кендис в испуге округлила глаза и толкнула Сатору в грудь. Отвернулась, сконфуженно зажала ладонью полыхающий от поцелуя рот.

— Боже… — проговорила она чуть слышно, залившись краской до ушей. — Засиделись с ребятами! Уже бегу! — протараторила, собравшись с духом.

— А ты — Сатору, верно? — елейно пропела Сэёми. — Я Сэёми Джонс, мама Кендис, — представилась она и улыбнулась широченной, несколько неестественной улыбкой.

— Добрый вечер, госпожа Джонс! — преодолев неловкость, ответил Сатору и поклонился.

— Ну всё, тогда до послезавтра? — Кендис не терпелось поскорее распрощаться.

— Да… — ломано ответил Сатору, не зная, в какую сторону податься и как быть: обнять ли Кендис на прощание, просто руку пожать или лучше вообще к ней не прикасаться?

— Погодите прощаться, — внезапно произнесла Сэёми. — Мы сейчас будем ужинать, заходи и ты, Сатору.

— Мама! — Кендис сердито вперилась взглядом в мать, поджала губы и чуть заметно помотала головой.

— Как невежливо, Кендис, — пожурила Сэёми дочь. — Отказов не приму, поднимайтесь оба.

Сэёми скрылась в окне, а Кендис стиснула зубы и со всей силы зажмурилась: «Катастрофа».

— Извини, — шепнула она, виновато поглядев на Сатору. — Ты иди, я как-нибудь объяснюсь.

— Да чего я, ужина какого-то испугаться должен? Хах! Вот ещё. — Сатору взял её за руку и бодро повёл за собой по лестнице.

Сняли обувь и прошли в гостиную: за столом с сигаретой во рту сидел мужчина лет сорока и листал газету. Лицо уставшее и морщинистое, но притягательное. Сам сухощавый, подтянутый, одет хоть и по-домашнему, но со вкусом — воплощённый шарм. Он поднял на вошедших пару тёмных глаз и отложил газету в сторону.

— Добрый вечер, господин Такеши, — обратилась к нему Кендис.

— Добрый вечер, милая, — сердечно ответил он, а затем смерил взглядом её спутника. — А этот молодой человек…

— Сатору Годжо, — представился Сатору и отвесил поклон. — И вам добрый вечер.

— Сатору мой… — Кендис замялась. — Мой друг.

— Я пригласила его отужинать с нами, — вмешалась вернувшаяся из кухни Сэёми. — Присаживайся, дорогой, — обратилась она к гостю, — у нас на ужин карри, суп и закуска.

— Мам, а паста осталась со вчерашнего? — спросила Кендис, капризно насупившись.

— Ты опять отдельно? — поинтересовался Такеши. — Кендис у нас не любит японскую кухню, — уточнил он для Сатору.

— Нелегко ей, наверное, — ответил Сатору, с сочувствием поглядев на Кендис.

Спустя несколько минут суеты все сели за стол, и на миг повисла тишина, которую вскоре прервал господин Такеши:

— Вы с нашей Кендис вместе учитесь?

— Нет, Сатору студент Токийского Магического колледжа, как твой дед, — пояснила Сэёми.

— Я, как и Кендис — дворняжка в мире магии: в роду были маги, но мне их сила не передалась, — продолжил Такеши. — Может, и к лучшему: у магов скверная участь. Не хотелось бы глупо погибнуть в самом расцвете сил, как мой друг Рик.

— И какое же занятие, по-вашему, достойное? — ядовито спросил Сатору. — Раз быть магом — это глупость. Хотя, может, вы и правы…