Рай кончается (1/2)

— А ваш муж не против, что вы развлекаетесь в постели с другим?

Клаус целует её лопатки, с нежностью проводит по позвонкам и прикусывает мочку уха. Хейли довольно улыбается через пелену сна и закрытые глаза. Всем телом льнет к мужскому, бесстыдно скидывая наволочку с кровати.

— А мой муж подал на развод. — Улыбается ещё ярче, бесстыдно смеётся над удивленным мужчиной, когда переворачивается на него. Теперь он лежит на спине, запоминая каждую черту лица любимой женщины, и то как лица касается утреннее солнце острова. — А ваша жена? Она не убьет меня, если узнает о нас?

Клаус содрогается от смеха, перекидывая часть женских волос с груди на спину. Услышал бы кто незнакомый со стороны — покрутил бы у виска, родители ужаснулись их шутками и с удовольствием отчитали за то, что взяли ребенка с собой на отдых. И вслед бросили что-то на подобии «Вы сами ещё дети, заводить ребенка было глупостью».

Но здесь только они.

Она аккуратно приподнимается, пальцами скользя по мужской груди одной рукой, второй стеклом вниз кладет смартфон, отключая будильник. У них двоих есть около часа перед пробуждением дочери. И оба хотят уделить время друг другу.

В их двухкомнатном домике на самом краю рифов слишком уютно и светло, чтобы возвращаться домой. Хоуп спит в другой комнате, её укачивают звуки волн, разбивающихся о скалы, и она не слышит, чем занимаются родители.

Женские лодыжки у него на плечах, а его язык между ног. Прекрасно. Клаус издает что-то похожее на стон, тем самым заводит девушку ещё больше. Ей кажется это раем. Они находятся в одном из самых красивых мест планеты. Вместе. Дочка досыпает последние минуты в соседней комнате, Клаус рад подарить бывшей жене утренний оргазм, наслаждаясь и её стонами. Слегка отстраняется, когда девушка пытается двигать бедрами и не дает продолжить.

— Что? Клаус…

Он смотрит на неё с недовольством во взгляде. Хочет что-то сказать, но Хейли успевает первая притянуть его за волосы к себе. Уж лучше займет его язык чем-то более важным, чем высказывания недовольства. Целует во влажные губы, с озорством облизывает их. И его это сводит с ума. Заставляет подняться на колени и опереться руками на изголовье кровати. С особой нежностью проводит пальцами по лопаткам, переходя на бедра. Второй рукой оглаживает женскую шею, обводит пальцами и её мокрые губы. Она в утомительном ожидании облизывает мужской палец, играется с ним языком. Хейли не выдерживает, оглаживает одной рукой его живот, переходя всё ниже. Клаус не сдерживается, одним толчком входит в неё полностью, приближаясь, вдыхая её запах у шеи и с удовольствием наблюдает за тем, как женское тело расслабляется.

— Что, дорогая, нравится?

Последний раз обводит мужской палец языком, прежде чем тот смыкается у неё на груди.

— Да…

— Ты хочешь так просыпаться каждое утро?

Делает ещё толчок и кладет подбородок ей на плечо. Она рвано выдыхает. В его голове появляется хитрая идея. И он планирует её применить, потому что он хочет так просыпаться каждое утро. Очень.

— Да…

Она сама старается ускорить ритм, но бывший муж непреклонен. А за непокорность, одергивает её бедра вперед и резко приближает к себе. Хейли вновь стонет. И на этот раз зажмуривает глаза, видя в них звездочки.

— Тогда ты будешь моей женой?

Он ускоряет темп.

— Да…

Хейли удивленно поворачивает к нему голову, закусывая нижнюю губу. Он ухмыляется, а она понимает… Что совсем не против стать женой Клауса. Но именно его женой, не во благо родителей, а ради них, ради их семьи. Смазано целует в губы, когда Клаус наращивает темп, а Хейли кайфует и двигается в такт ему.

— Если только так будет начинаться каждое утро.

Разрядка быстро приходит обоим, оставляя за собой слабость страсти и сладость согласия. Мужчина лениво улыбается, валяясь на животе будущей жены. У него появляется странная мысль о ребенке. О мальчике. Грустно вздыхает, когда понимает, что заводить второго ребенка не время. Их родители и так души не чают в Хоуп, а новый рычаг давления будущим молодоженам сейчас не нужен. Девушка оглаживает его голову, массажными движениями зарывается в волосы, с недовольством вспоминая что сегодня они уезжают. Предпринимает слабую попытку убедить Клауса остаться здесь ещё на недельку.

— Дорогуша, — Тянет последние гласные, целуя её ладонь. — Боюсь, наши родители нас скоро найдут. И приедут возвращать блудных детей сами. Рай закачивается…

— Ладно, мы и так провели здесь три недели, вместо двух…

Хейли хнычет от недовольства. Но решительно встает с кровати. Головой указывает на океан. Клаус идет следом. Они босиком и нагие спускаются по лестнице в открытый океан, радуясь теплой воде как малые дети. Смеются, улыбаются, целуются.

— Клаус, нам пора. — Рвано целует последний раз. — Хоуп скоро проснется, а мы голые.

— Голые? — вторит ей мужчина, помогая забраться на лестницу. — Правда?

Пока девушка одевается и идет будить маленькую соню, Клаус с глуповатой улыбкой готовит всем чай. Видит дочку, которая медленно выходит из ванны и сразу же бежит к папочке. Он подхватывает её на лету, отвечая на всевозможные детские запросы и обещая, что сегодня в последний раз они пойдут на пляж, лепить замки и украшать их ракушками.

— Носи это платья почаще, — Усмехается на обычное летнее платье в горошек, целует Хейли в щеку, оставляя резать фрукты. — Ты в нем очень заводишь.

— А ты почаще ходи с голым торсом… — Разворачивает в полуобороте, целует в губы.

— Ну па-а-ап! Идем, — малышке на его руках не терпится. — Идем купаться! Потом с мамой поговоришь. Идем!

Они оставляют маму со смехом готовить завтрак. Ну как, завтрак. Разрезать и выкладывать на тарелку фрукты. Когда фрукты нарезаны, чай разлит по кружкам, а стол немного прибран для завтрака, девушка уже хочет звать их с открытой веранды, но приближающиеся шаги к их домику отвлекают.

Никто не знал где они сейчас. Телефоны были предусмотрительно выключены ещё в самолете. Их домик стоит самым дальним на берегу, два рядом стоящих они выкупили на время отдыха по соображениям безопасности. Никто к ним не должен был идти.

Резким движением вытаскивает пистолет из прикроватной тумбочки Клауса, прячет оружие за спину, пока летит ко входу, чуть не падает о собранные чемоданы. По входной двери стучат. Аккуратно открывает её. И изумляется увиденному.

— Тайлер… Папа?! — Сначала направляет пистолет на них, но от удивления ещё с секунды его не убирает. Джеймс не очень рад такой встрече. Фыркает, проходя внутрь. В своем привычном деловом костюме. Вопросительно смотрит на оружие, пока дочь сконфуженно не убирает его. — Но что вы здесь забыли?

— Тебя, доченька. И конечно внучку. Мой бывший зять тоже здесь? — видит его рубашку, повешенную на один из стульев. По голосу слышно, как он недоволен.

— Естественно папа.

Осматривается по сторонам в доме, его строгий внешний вид совершенно не сочетается с обстановкой места. Хейли аккуратно кладет оружие в ящик, смущенно здороваясь со своим капо. Предлагает чая, но отец отказывается. Проходит к веранде, наблюдая за тем, как мужчина стоит по плечи в воде и учит свою дочь плавать. Хоуп повизгивает и смешно барахтается, брызги воды долетают и до веранды дома. На лице Джеймса на краткий миг появляется улыбка. Хочет что-то сказать, поздороваться, но резко передумывает. Он не будет портить такой счастливый момент ребенку.

— Тайлер, оставь нас пожалуйста, нам с отцом надо поговорить.

Заходит обратно в дом, снимая с себя пиджак. Разговор будет сложным судя по выражению дочери. Она взглядом указывает на стул и пододвигает к этому месту стакан с водой. Парень выходит из домика.

— Зачем ты приехал, отец? Мы же четко дали понять, что хотим отдохнуть. И чтобы вы нас не беспокоили.

Маршалла перетряхивает от стального голоса дочери. Даже пропадает тот запал приготовленный, на нравоучение о её поведении. Он оглядывается в сторону, из панорамного окна видно, как Клаус учит плавать Хоуп и как последняя этому рада. Он стряхивает с себя минутную слабость и вспоминает опрометчивое действие своего ребенка. Гнев возвращается.

— Почему вы подали на развод? Зачем? Вы понимаете, как безответственно вы поступили? Как поставили под удар наши семьи?

— Почему мы решили развестись? — Хейли даже усмехается. — Потому что нам надоело пристальное внимание с вашей стороны. Потому что под вашим давлением мы не понимали, искренны ли наши чувства. И потому что устали. Устали от вездесущего внимания и того, что каждый член родни лезет со своими советами, если ещё советами, а не кознями.

— Я не могу говорить за остальных, но лично я делал всё ради вашего счастья!