Танец, ч.1 (Моран) (2/2)

Понимает. С костюма стряхивает могильную землю, красуется перед зеркалом (да плевать он хотел, что отражается там только моя парализованная болью пасть) и поджимает губы. В выражении понимаю приказное: «Моран, следующий трек, достало», на что отвечаю коротко:

— Нахуй иди, ладно?

Злится — бездны сужаются, голова дёргается, — и рыдания невидимыми руками выбиваются из моей груди. Ненавидит за то, что я такой, и у меня назревает весьма очевидный вопрос: «А нахера ты меня таким сделал?».

Молчанием можно резать, и режет он, как искусный мясник. По частям выгружает из меня органы, грудой сваливает перед собой и, весь в крови и земле, танцует на ошмётках того, что осталось от меня после его туповатых игр.

Сердце моё он сжимает в ладонях и давит, давит, давит, не отводя взгляда мёртвого и стылого, как у войны, что сделала меня человеком однажды. Джим же делает меня зверем. Кости трещат, голова трещит, губы трясутся, пальцы не слушаются. Смотрю на валяющийся в углу пистолет и глухо уточняю, скорее для справки, чем для согласия:

— Может, мне тоже их выбить?

Как он делает музыку громче? Не знаю, честно, вот только она начинает эхом отбиваться от стен, едва я допускаю мысль о смерти. О смерти ли? Я и так-то не особо жив.

Я назвал бы это освобождением, вот только мои яйца, видимо, куда меньше Джимовских, потому что вместо своей бошки я стреляю в него и впервые слышу его смех так отчетливо, что приходится зажать уши.

Прикосновений его я не чувствую, только вижу, как вставляет мне сердце на место — оно местами прогнило, но биться вопреки продолжает — и мягко усмехается. Утыкаюсь в свои (а как хотелось бы в его) ладони и рычу, раскачиваясь, как китайский болванчик. Джим надо мной, Джим во мне, вот только нет его нигде и, подымая свою заплаканную рожу, вижу пустую комнату и заляпанное каким-то дерьмом зеркало, в котором отражается тотальная пустота и я.

Только и меня-то там тоже нет.

Могильная земля повсюду отпечатком его подошвы. Он танцует, запрокидывая голову и кружась.

Я продолжаю включать музыку на полную громкость.

Я продолжаю (шёпотом) просить:

— Ты только танцуй, ладно? Танцуй.