Глава 10 (2/2)

- Да, почему нет.

Они шли, увязая во влажном песке, медленно переставляя ноги, бесцельно и не глядя. Утром был дождь и, казалось, в воздухе до сих пор висит влага, оседает на коже и забирается в легкие с каждым вдохом, не дает надышаться.

Справа горели редкие дома – многие разъехались на праздники, слева едва слышно шелестел океан. Арми испытывал умиротворение.

- Давай сыграем в игру? - неожиданно предложил Тимоти.

- В игру? - удивленно переспросил Арми.

- Да. Каждый из нас называет три факта из своей жизни, но один из них заведомо ложный, нужно отгадать, какой.

- Можно, - осторожно согласился он, - ты первый.

- Окей, - Тимоти задумчиво смотрел под ноги, и волосы полностью занавесили половину его лица, было видно только губы и немного нос. - Первое: я в детстве играл в футбол и мечтал стать профессиональным спортсменом. Второе: я не был за пределами штатов до начала актерской карьеры. И третье, хм… я пересматривал Титаник, наверное, сотню раз, я обожаю Лео.

- Это повод для ревности? - шутливо уточнил Арми, толкнув его плечом.

- Нет, - рассмеялся Тимоти, - однозначно нет. Его актерские навыки впечатляют.

- Итак, я должен отгадать, что здесь неправда? - спросил Арми и, дождавшись согласного «угу», задумался. - Это сложно. Ты не играл в футбол.

- Играл, - с улыбкой ответил Тимоти.

- Ты серьезно?

- Да.

- Вау, - ответил Арми, - ты не говорил ни разу.

- К слову не приходилось.

- Тогда второй.

- То есть, в моей любви к Лео ты не сомневаешься? – засмеялся Тимоти.

- Ну это более вероятно, чем второе. Наверняка ты выезжал как минимум в Мексику или в Канаду.

- Да, ты прав. Твоя очередь.

Арми молчал некоторое время, перебирая в голове факты своей жизни. Выбрать так с бухты-барахты было не просто, еще и вспомнить, о чем он упоминал, а о чем нет. Но через пару минут он был готов.

- Хорошо, слушай. Первое: я был почетным членом бойскаутского движения Бостона до 17 лет. Второе: свои первые заработанные деньги я полностью отдал в собачий приют на соседней улице. И третье: самые продолжительные отношения, которые у меня были, длились полгода.

- Ммм, - задумчиво выдал Тимоти и заправил мешающиеся волосы за ухо, - ты рассказывал про походы, поэтому я могу поверить, что ты был бойскаутом. Так же, ты, очевидно, любишь животных. Тогда где неправда? Про отношения?

- Про отношения правда, - покачал головой Арми.

- Полгода? - с сомнением спросил Тимоти.

- Да, и мне тогда было 19.

- Ок, ты не отдавал деньги в приют?

- Отдавал.

- Не первые заработанные.

- Первые, - улыбнулся Арми.

- Ты не был бойскаутом?

- Был, в начальной школе, но потом начал прогуливать и отсиживался в библиотеке, пока родители думали, что я на собраниях.

- И долго ты их так дурил?

- Почти год.

- Но зачем?

-Отец слишком гордился, что его старший сын в скаутском отряде, рассказывал всем, я боялся его разочаровать.

- И как в итоге все вскрылось?

- Он случайно встретил нашего тренера, а это был его одноклассник, и спросил про мои успехи. Очевидно, успехов не было.

- Какой кошмар, - усмехнулся Тимоти. – Наверное, отец был не рад?

- Он был в ярости, посадил меня под домашний арест и лишил доступа к книгам. Сказал, что я начитался впрок за тот год. Ладно, - Арми махнул рукой, не желая погружаться в прошлое слишком сильно. - Давай дальше.

- Второй раунд? Хорошо.

Тимоти задумчиво покусал губу, Арми заметил это, скосив глаза на его профиль, и сам невольно повторил это движение. Но он предпочел бы кусать не свои.

- Первое: я ужасно ревнивый.

- Это я уже понял, - не смог сдержать смех Арми.

Тимоти покосился на него, но ничего не сказал.

- Вообще, я тоже, - добавил он, пока была пауза.

- Так, сейчас моя очередь, - притворно возмутился Тимоти и продолжил, - второе: я пою, когда у меня хорошее настроение.

- Это я сегодня слышал, - снова не удержался от комментария Арми и подумал: «Ну же, Тимоти, удиви меня чем-нибудь».

- Третье: я ни разу не был активом.

Арми остановился.

- Не может быть.

- Ну, что ты выбираешь?

- Ты меняешь правила игры на ходу?

- Нет.

- Но как?

Тимоти, остановившийся чуть поодаль, развел руками и как-то виновато улыбнулся.

- И тебе никогда не хотелось? - не мог успокоиться Арми.

- Не особо. Я не понимал, зачем мне это надо. Ну, в смысле, если я хотел кого-то трахнуть, то я шел и делал это. Выбирал девушек.

- Но это же совсем другое.

- Не знаю, я считал, что это нормально.

- А сейчас?

- Что сейчас?

- Тоже не хочешь?

- Сейчас мои взгляды немного поменялись.

- Немного?

- Да, сейчас я думаю, что хочу.

Арми задумчиво посмотрел на него – вот теперь Тимоти его точно удивил. Он даже предположить не мог, что такое возможно.

- Пошли, - твердо сказал Арми и развернулся в обратную сторону.

- Куда? - раздалось за его спиной, и прозвучал этот вопрос взволнованно и настороженно одновременно.

- Обратно, - обернулся Арми, - мы далеко ушли.

Тимоти нагнал его через несколько шагов, и какое-то время они шли молча.

- Мне же не приснилось твое предложение? - спросил он негромко.

- Нет.

Теперь Арми больше, чем все время до этого, был уверен, что им нужно это сделать. Теперь он понял, почему Тимоти не проявлял инициативу в этом направлении. Хотя нет, не до конца.

- Подожди, но я все равно не могу понять. Тебе же всегда нравились парни, так?

- Не всегда, точнее, не только парни. Черт, это сложно объяснить. Но понимаешь, мне парни нравились не в том ключе и далеко не все. Я не рассматриваю каждого как потенциального партнера, просто иногда рядом с конкретным человеком у меня что-то щелкает, и я хочу испытать… определенные ощущения. Это даже, знаешь, на уровне энергетики. Если я просто хотел секса, то меня вполне устраивал традиционный.

Арми молча выслушал и пытался понять его логику, но она не до конца укладывалась в его голове.

- А ты часто… бываешь в этой роли? - спросил Тимоти через какое-то время.

- Нет, совсем не часто. Но я знаю, что это такое. И знаю, что я должен доверять человеку, чтобы до этого дошло.

- Мне ты доверяешь? - вкрадчиво спросил он, и Арми его не узнавал. Словно знакомился вновь.

- Тимоти, - он тормознул и поймал его ладонь, - к тебе я отношусь так, что даже не задаюсь подобными вопросами.

И от дерзкого парня, кумира и звезды, в этот момент не осталось и следа, не осталось и намека. Он как-то отчаянно прижался и не глядя ткнулся Арми в губы.

- Я не хочу, чтобы ты пожалел.

- Даже не думай об этом. Если бы была такая возможность, мы бы это сделали раньше. А сейчас пойдём, выпьем еще вина, я от твоей игры и ветра слишком пришел в себя.

***

После одного бокала Арми оставил Тимоти одного, а сам отправился в душ. Не было смысла тянуть. От ощущения, что вот-вот случится что-то новое и непривычное, тянуло где-то под ложечкой, но он пытался не поддаваться ненужному волнению. Они больше не обсуждали этот вопрос, но ожидание повисло в воздухе. Оно щекотало нервы и заставляло смотреть друг на друга по-другому, по-новому. Арми думал, что вино его не берет, но это впечатление было обманчиво. В душе его слегка повело и сдавалось то, что это не от горячей воды. Вода была чуть теплой.

Когда он вышел, в комнате никого еще не было, но он знал, что Тимоти услышит. И в самом деле, не прошло и пары минут, когда тот и правда появился на пороге. Стянул по дороге к кровати свитер с майкой, кинул их, не глядя, и нырнул к Арми в постель, как пловец со стометровой вышки, так же быстро и собранно, и Арми принял его так, что разбиться не было шансов.

Их губы встретились, языки нашли друг друга, и никаких усилий не нужно было, чтобы они начали лавировать, не касаясь земли, чтобы желание подхватывало и несло.

Арми чувствовал непривычную тяжесть и пока несмелые движения между своих бедер. Сквозь одежду они будоражили воображение, пока он, не отпуская, целовал настойчивые губы, мягким напором уводящие все дальше и дальше. И вроде бы они целовались столько раз, и Тимоти лежал на нем, а Арми держал в руках его лицо не впервые, но подтекст их близости был совершенно иным. Они словно попали в зазеркалье. Только не вымышленное, а вполне себе реальное, в котором они не были ни разу, но быть в нем вместе было совсем не страшно.

Тимоти оторвался от его губ, влажно поцеловал шею, потерся лицом о грудь и спустился ниже. Он старался сделать Арми приятно, и у него это получалось. Всегда получалось. Сжимать губы достаточно плотно, скользить с усилием, втягивать без воздуха так чтобы чувствовались щеки изнутри и в нужный момент ласкать языком – он как мог думал об этом, пытаясь отвлечь себя от упорно пробирающихся в него пальцев. Сосредотачиваться на удовольствии сначала было сложно, но Арми постарался расслабиться и думать о том, что он будет у Тимоти первым. Это льстило и придавало уверенности в правильности происходящего, и вообще. Он этого хотел и пытался убедить в этом свое тело, договориться с ним, ведь по итогу будет хорошо. Обязательно.

- Иди сюда, - позвал он Тимоти и потянул к своему лицу. Целовать натруженные губы было отдельным удовольствием, особенно возбуждающим. Влажные, гладкие, облегченно расслабившиеся, они принимали ласку отзывчиво и с благодарностью. - Давай, - шепнул он и, нащупав, не глядя под подушкой, смазку, вложил ее в не ожидавшую ладонь.

- Арми, я не думаю, что стоит торопиться, - с сомнением взглянул на него Тимоти.

- Давай, - упрямо повторил Арми и расслабленно откинулся на подушки.

Когда влажная теплая головка ткнулась между его ягодиц первый раз, он инстинктивно сжался, но тут же одернул себя и с готовностью ощутил следующее, более настойчивое прикосновение. Гамма эмоций на лице Тимоти отвлекала, даже завораживала: его серьезность, какая-то маниакальная сосредоточенность заставляла следить и ловить малейшие оттенки от поначалу хмуро сведенных бровей, до взметнувшихся домиком и разглаженных полнейшим экстазом, когда он оказался внутри целиком. Его тело дарило его любовнику такое удовольствие, какого он не испытывал прежде и этого поначалу было достаточно. А потом, когда он с удивлением обнаружил как внутри него без особых проблем двигается совсем немаленький, Арми бы даже сказал большой член, его отпустило. Тимоти безостановочно целовал его губы, накатывая пока плавно, но настойчиво, с оттяжкой в глубине.

Это был новый опыт, и он был им нужен: сломать не сломанное и стереть не стертое. А когда Тимоти выпрямился, откинул со лба лезущие в глаза пряди и двинулся иначе, отступившее было возбуждение ударило под дых, мощной оглушающей волной. И с этого момента болезненное удовольствие, не сравнимое ни с чем, начало уносить его, абсолютно не сопротивляющегося, все дальше от привычных берегов. И не смущало ничего: ни собственная беззащитность, ни рвущееся в такт дыхание, буквально ничего.

Тимоти застонал впервые на последних для себя толчках, закатил глаза, до этого безотрывно смотрящие в глаза Арми, и конечное напряжение до этого так четко обрисовывающее его жилистое сильное тело начало постепенно уходить. Это подстегнуло Арми задвигать своей рукой быстрее, и от влаги внутри, от новых плавных толчков, когда Тимоти попытался продлить, от обострившихся до предела ощущений все внутри загорелось и моментально вспыхнуло, разлившись мутной влагой по руке и животу. Зажмурившись, он лишь ощутил, как постель рядом с ним примялась.

В пустой голове шумела кровь, все другое, что там могло быть переместилось ниже, в грудную клетку, в которой творилось настоящее безумие. Арми сдерживался, боясь напугать, потому что сам до чертиков боялся себя, своих чувств, но больше всего – потерять, не испытать подобного вновь, такого он бы не вынес.

- Арми, - услышал он сквозь вату. - Ты был прав, это совсем другое.

От накативших эмоций стало больно дышать, вдох получился судорожным, а выдохнуть не получалось.

- Арми, все хорошо?

Нет. Или да. Или нет.

Он резко повернулся, перекатился на бок, навис над Тимоти и заглянул в глаза. В полнейшем удовлетворении и безмятежности блеснуло удивление, но тут же погасло.

- Я люблю тебя, - выдохнул наконец Арми. - Делай с этим, что хочешь, но я люблю тебя.

Губы Тимоти медленно поползли в улыбку.

- А что с этим можно делать?

- Не знаю.

- Наверное, я знаю, - загадочно ответил он и, приподнявшись, прижался губами.

Но словами он не ответил. Ни сразу, ни потом, когда они, поленившись идти вниз, выкурили одну на двоих в распахнутое окно, дрожа от холода и прижимаясь друг к другу, ни когда позже лежали в постели, уже накрывшись. Его голова покоилась на плече Арми, а ладонь нежно перебирала волоски на груди, и, кажется, он и не думал говорить, что он там возможно знает.

Да и неважно уже это было, куда важнее держать его в объятиях и дышать в кудрявую макушку. За это Арми отдал бы все, отдал весь мир, кинул к ногам, не задумываясь, а он сам был бы лишь малой его частью.