навязанные мечты (2/2)
Однако знакомая фигура у входа в отель явно меняла её планы. Дамиано стоял чуть ссутулившись, ртом грея свои руки.
Не привыкший к такому климату, мужчина очень замёрз.
Потрясений на сегодня было достаточно, поэтому полностью поникшая, без каких либо эмоций, Мишель остановилась, пристально разглядывая объект напротив.
Именно объектом он для неё был сейчас.
— Можем поговорить? — ожидая отказа, вокалист опустил голову.
— Можем. — не дожидаясь пока Дамиано поднимет взгляд, светловолосая прошла внутрь тёплого помещения, расстёгивая пуговицы на кожаном плаще.
Удивление на лице итальянца быстро сменилось непониманием. Он ждал другого, что девушка вновь начнёт упрямиться, спорить, отказываться, или вовсе не захочет даже слушать, однако француженка поступила в противовес себе и своему характеру.
Подозрительные взгляды персонала отеля у ресепшена и совсем не тихие перешёптывания волновали казалось только Дамиано, когда как Мишель лишь прямо шла к лифту, стиснув челюсть.
Прислонившись к стенам, светловолосая закрыла глаза, осознание ситуации постепенно начинало укладываться в женской голове, а слёзы подбираться к глазам. Приподнимая голову, Шель прикрыла веки, совершенно забывая про присутствие мужчины рядом.
Идеально чистые ковры в коридорах отеля и гробовая тишина, прислонив карту, Дамиано пропустил Мишель вперёд, тяжело вздыхая.
Тихий, еле заметный щелчок камеры, заставил вокалиста обернуться, он точно знал, что ему не показалось, однако человек в чёрном уже скрылся в десятках коридорах Ритца.
Кидая плащ, девушка нагло уселась на кровать, закидывая ногу на ногу. Её разноцветные глаза смотрели в пустоту, совершенно атрофировавшись от внешнего мира.
Не понимая, музыкант не стал задавать лишних вопросов, аккуратно наливая в прозрачные фужеры желтоватую жидкость.
— Мишель, что с тобой? — присев на корточки, Дамиано аккуратно подал бокал светловолосой.
Её томный взгляд мгновенно превратился в яростный, откидывая бокал, девушка без сожаления смотрела как следы от шампанского остались на стенах, а мелкие осколки ловили в себе блики роскошной люстры.
— Ты хотел поговорить? — сжимая кулаки, француженка со всей ненавистью смотрела на вокалиста. — Так говори, зачем ты приехал и что тебе надо? Я не напитки пришла с тобой распивать.
Зачем я вообще сюда пришла?
Осознание пришло, но уходить было поздно, ругая себя за собственную глупость, Мишель тяжело вздохнула.
И он заговорил, присаживаясь на колени около женских ножек, руки мужчины покорно опустились на пол, опуская голову Дамиано произнёс:
— Прости меня, Мишель. — он так боялся, боялся посмотреть в эти глаза, стыдился себя. — Прости за то, что случилось тогда в отеле и после банкета. — находя в себе силы, вокалист поднял голову, разглядывая совершенно спокойное лицо Шель.
Конечно, Дамиано ждал другой реакции, ведь извиниться для него стоило больших сил, переступая через собственные принципы. Грудная клетка отдавала неприятной болью, ещё пару месяцев назад он бы просто ушёл, после неудачной попытки.
Но музыкант совершил настоящий подвиг для своего сердца, оголяя полностью свою душу. Дамиано сам хотел этого, мужчина должен был и обязан сказать эти слова. Понести хоть какую-то ответственность за свои действия.
— Прости меня, за всё, пожалуйста. — это были искренние слова, настолько, что лёгкая волна мурашек прошлась по позвонкам мужчины. — Наверное, это глупо. — усмехнувшись, Дамиано дотронулся до женской руки, что покоилась на коленях. — Я приехал из-за этого, чтобы извиниться перед тобой.
Это было сказано на одном дыхании, настолько сложно и больно, больно пускать кого-то в свою жизнь и душу.
Страшно переживать за будущие, каждый день думая, что человек уйдёт.
Ему стоило сходить к психологу, проработать свои травмы, прежде чем говорить такое, но увы…
Дамиано Давид решил, что готов, готов к любому исходу, готов обжечься, вновь быть брошенным. Вокалист решил, что сейчас он больше не семнадцатилетний мальчик, а взрослый человек, который сам вправе контролировать свои эмоции и переживания.
— Серьезно? Только из-за этого? — привстав, француженка подошла к мужчине, трогая пуговицы на его рубашке, но не расстёгивая их.
Пустым взглядом она смотрела куда-то в даль, окружающий мир не волновал её, Мишель даже не обращала внимание на вокалиста, который пытался разглядеть в ней хоть что-то.
— Я прощаю тебя, Дамиано. — лёгкая улыбка на мгновение проскочила на её персиковых губах. — Не знаю, что случилось у тебя с той девушкой, но мне жаль.
И Мишель действительно было жаль.
Светловолосая думала о случившемся, о словах мужчины, сказанные ей в ту ночь, после банкета. Возможно, если бы с ним не поступили так жестоко, так по «взрослому» тогда, Дамиано не был бы таким.
По крайней мере, Шель так думала.
Скидывая короткий пиджак, оставаясь лишь в водолазке, француженка косточками пальцев провела по торсу, останавливаясь где-то в районе ключицы.
Сегодня день потерял смысл, Шель окончательно разочаровалась в любви. Даже в родительской.
Сегодня её моральные принципы потеряли всякий вес, и именно сегодня глупая девочка решила, что раз вся её жизнь, все мечты, к которым Мишель стремилась, истратили хоть какую-то важность, ей все можно.
Можно жить той жизнью, навязанной жизнью, фальшивой и мерзкой.
Горячими от шампанского губами она коснулась холодных, жадно, обхватывая руками мужские щёки.
Пуговички на рубашке одна за другой расстегивались, касаясь ногтями кожи, её руки схватили.
Взгляд Дамиано было озадаченным, отходя на приличное расстояние, музыкант выгнул бровь, мысленно спрашивая, что ты делаешь?
Усмехнувшись, француженка подошла ближе, острым пальчиком она провела по шее, слегка задевая ушко Дамиано, продолжая свои линии у его позвонка. Её глаза горели, он был для неё словно наркотик, который необходимо принять именно сейчас.
Как крепкая текила, что облегчит душевные страдания.
Привстав на носочки, Мишель провела языком по мочке, оставляя след коралловой помады рядом, а голос звучал так сладко, усыпляющее.
Руки вокалиста упали на талию девушки, спускаясь к ягодицам, прикрывая глаза, мужчина наслаждался мокрыми поцелуями, оставленными девушкой на горящей коже:
— Давай запомним эту ночь в Париже надолго. — прошептав, Шель отстранилась, давая вокалисту сделать выбор.
И он сделал, жадно кусая шею девушки, подхватывая тело на руки.
Теперь уже Мишель откинула голову назад, расплываясь в нелепой и полной боли улыбке, испытывая хоть какой-то покой в объятьях этого человека.
Разворачивая светловолосую, Дамиано приподнял низ водолазки, проникая руками внутрь. Дрожь пробежалась по телам обоих.
В воздухе витал аромат ненависти, переживаний и дикого желания друг к другу.
Он дразнил её, растягивая процесс, наслаждаясь хрупким телом, получая всё того, чего так давно хотел. Не в силах больше терпеть, Мишель сама сняла с себя одежду, повторяя тоже самое с рубашкой вокалиста.
— Ты уверена? Это на тебя не похоже. — всё ещё опасаясь, Дамиано хотел вразумить француженку, ведь в конце концов ему было не наплевать на неё и её чувства.
— Ну так скажи мне остановиться, если хочешь. — повторяя слова мужчины в их первую ночь, Шель приподняла уголки пухлых губ, слегка прикусывая нижнюю.
— Дурочка. —кидая девушку на кровать, вокалист отошёл, дабы погасить свет.
Луна отражала силуэт и Мишель видела, как он откидывает волосы назад, как освещалось его тело, переливались татуировки и горели глаза, приподнимаясь на локти, светловолосая внимательно следила за вокалистом.
Расстёгивая ремень, Дамиано кинул его куда-то на пол, пододвинув девушку ближе к краю.
Молния на её юбки быстро разошлась, а чёрные фирменные колготки от Гуччи, словно тонкая плёнка разорвалась, превращаясь в обычную тряпку.
— Думаю, у модели Гуччи таких много. — нависая сверху, мужчина вдохнул запах Шель, растворяясь в улыбке.
Она пахла жасмином, как всегда, свежим жасмином, который опьянял его расшатанный рассудок и сводил с ума.
Тёплой рукой проводя по внутренней стороне бедра, заставляя девушку выгнуться, её белое кружевное белье придавало француженке хоть какую-то невинность и стеснительность. Которая испарялась с каждой секундой, что Мишель проводила рядом с ним, в его объятьях, получая удовольствие от горячих поцелуев.
Тонкая ткань, что сохраняла между двумя людьми границу, полетела вниз к остальной одежде, соприкасаясь телами, и чувствуя друг друга каждой клеточкой своего тела, они погружались друг в друга, пытаясь забрать от этой ночи по максимуму.
Массируя большим пальцем маленький клитор, Дамиано ускорялся, плавно останавливаясь, доводя девушку до удовольствия, заставляя её организм хотеть его ещё больше.
Останавливая мужчину, Шель приложила ладошки к груди вокалиста, слегка склоняя голову набок.
— Ляг. — смотря прямо в глаза, не разрешая больше себя касаться, светловолосая ждала пока музыкант подчиниться.
— Ну ладно. — усмехнувшись, Дамиано перевернулся, внимательно изучая лицо сверху.
Ровный носик, аккуратные брови, на несколько тонов темнее кудрявых золотистых волос, что приятно щекотали его ключицы. И глаза, добрые, невинные и потерянные.
Хоть Мишель и выглядела сейчас очень уверенной в себе, однако в душе её творился полный бардак, тело полное демонов и навязчивых мыслей, что за несколько часов сожрали всё то хорошее, что Шель хранила столько времени.
Красивая оболочка с пустотой внутри, красивая улыбка с болью, и лишь глаза, были единственным отражением чего-то настоящего, чего-то особенного.
Именно они помогли вокалисту понять, что с ней что-то произошло. Что-то такое, из-за чего она творит всё это сейчас.
Но Мишель не дала думать Дамиано дальше, губами касаясь возбужденного члена. Мужская слабость взяла вверх над разумом и полностью растворяясь в ощущениях, вокалист перестал думать, лишь изредка открывая глаза.
Обхватывая головку губами, и причмокивая, француженка провела языком по всей длине, переходя к мошонке, параллельно поглаживая её, доставляя удовольствие мужчине.
У Дамиано было много минетов за последнее время, признаться Кейси была в этом деле намного опытнее, но именно с Мишель он чувствовал себя маленьким мальчиком, который волновался как в первый раз.
Именно с ней, его руки дрожали, а желание видеть и слышать девушку превосходили собственные.
Понимая, что если светловолосая продолжит, он кончит, музыкант тяжело вздохнул, переворачивая француженку.
— Чёрт, что ты делаешь… — опуская голову ей на грудь, Дамиано резко вошёл, закрывая женский рот рукой.
Не двигаясь какое-то время, вокалист пытался осознать происходящее, ему впервые было так хорошо за долгое время, он чувствовал каждый сантиметр её тела, то, как Шель сжимала его там внутри.
Убирая руку, и проникая большим пальцем внутрь женского рта, музыкант ускорился, обхватывая одной рукой плечи француженки.
Если бы они только знали, что натворили тогда. Если бы Дамиано знал, во что ввязался, если бы он только знал, то, насколько сильно ему станет дорога эта девушка и через что им придётся пройти вместе.
Возможно, эти двое захотели никогда бы не встретиться, будь бы это возможным.