Часть 6 (2/2)

Роджерс пошевелился, медленно зевнул и открыл глаза. Секунд десять Роджерс осознавал, Брок вдруг подумал, что никогда в жизни тот не смотрел на него так: без вечной складки между бровей, будто не было килотонн дерьма, рухнувшего Трискелиона и нескольких месяцев холодной и не очень войны за общее — роджерсовское — тело.

— Брок? — сонно выговорил Роджерс и наконец нахмурился.

Похоже, до него дошло: во-первых, он назвал гнусного Рамлоу по имени, во-вторых, гнусный Рамлоу стоит у его постели, так сказать, во плоти, и видит все — и трогательный клубочек, которым неосмотрительно свернулся Роджерс, и пижаму в поняшек, и… вообще все, чего видеть не должен бы.

— Стив? — с легкой издевкой протянул Брок, отбивая подачу. — Как спалось?

Роджерс сел, огляделся по сторонам и глубокомысленно заметил:

— Спалось? Не думаю, что здесь уместно прошедшее время. Какого черта ты делаешь в моей голове, Рамлоу?

— А только что был Броком.

Мысли скакали как бешеные. Его же не засосало обратно из комфортабельного собственного ОТДЕЛЬНОГО тела в это общежитие?! Только не это! Он не готов быть Кэпом даже на полставки. Даже с учетом всего того, что можно было бы с ним (в нем?) сделать. Ну нахрен, нет дурных.

Роджерс нахмурился еще больше, опустил ноги на внезапно образовавшийся пол и приказал:

— Идем.

Брок хотел его послать, но вдруг не смог: его дернуло за направившимся к выходу Роджерсом, будто он был привязанным к его запястью воздушным шаром.

А шары, как известно, никого никуда не посылают. Пока, конечно, не лопнут в самый неподходящий момент.

Коридор “версия Роджерса” выглядел иначе: никакой мерзкой штукатурки, норовящей ободрать морду (и не только ее), если вдруг пришел навеселе или, что еще лучше, не один, только гладкие белые стены и теплый деревянный пол под ногами.

— Где мы? — спросил Брок, когда они несколько раз поднялись-спустились по пустым никуда не ведущим лестницам.

Вернее, поднимался-спускался Роджерс, а Брока просто за ним волокло, ноги даже не надо было переставлять: они пола касаться перестали. Видимо, не ощущать пола под ногами от близости к офигенному мужику — нифига не цитата.

Хотя Брок предпочел бы теорию практике.

— Во мне, — подумав, сообщил ему Роджерс, явно зная, как это прозвучало.

— Хочу другой контекст.

— Какой уж есть. Быстро вспоминай, как тут оказался!

— Не находишь, что приказывать, когда я в тебе… Хотя и в другом контексте…

— Рамлоу, — Роджерс сжал переносицу и на секунду замолчал, так явно глотая всю ненормативную лексику, которая из него лезла, так желая остаться в конструктивной плоскости, что Брок аж позавидовал. — Что. Последнее. Ты. Помнишь?

— Палату, — подумав, ответил Брок. — Спать лег. Устал сегодня, Старк пустил меня в зал.

— То есть сейчас ты спишь.

— Как и ты.

Роджерс сел на пол прямо посреди коридора и уставился на Брока, будто надеясь, что тот возьмет и уберется из его головы или где они сейчас тусят. Как бы не так. Не убрался бы, даже если б мог — его жизнь после воскрешения была невыносимо, кромешно скучной.

С Роджерсом точно интереснее.

— Серенько у тебя, — заметил Брок. — Белые стены, как в операционной.

— Заткнись, — недовольно приказал Роджерс.

— А не то что?

— А не то я тебя придушу.

— Думаешь, я умру во сне, пустив по ветру миллионы долларов?

— Заодно и проверим, — отозвался Роджерс, но кровожадности его интонациям на вкус Брока недоставало.

— Пойдем, что ли, обратно? Поближе к койке.

— Ты сказал это вслух?

— Никогда особо не скрывал своего интереса, — Брок окинул Роджерса преувеличенно заинтересованным взглядом и оскалился.

Роджерс при этом смотрел на него, как смотрят на умственно неполноценных: со смесью жалости и брезгливости.

На этой замечательной ноте зазвучала бодрая мелодия, и Роджерс встрепенулся.

— Мой будильник, — произнес он. — Тебе лучше уйти, а то застрянешь.

— Типа я могу, — Брок чуть забеспокоился, потому что понятия не имел, как сюда попал.

Стоило признать, свое собственное тело нравилось ему несоизмеримо больше, чем Роджерса, уже хотя бы потому, что было отдельным. Его собственным, хоть и клонированным.

— Прогони меня, — напряженно попросил Брок. — Ну же, Роджерс, или тебе это нравится? Нравится, а? Как я тебя…

Роджерс вдруг вскочил и толкнул его в грудь, так, что стена, о которую его приложили спиной, сначала затрещала, а потом и вовсе проломилась, и Брок полетел куда-то в темную жаркую бездну.