18 (2/2)
Директор вынул палочку и затушил половину свечей, оставив освещенной ту часть зала, где находился он сам и преподавательский стол.
Пламя в кубке стало ярко–красным, посыпались искры, и из него вылетел маленький клочок пергамента. Дамблдор ловко подхватил его и прочел:
— Чемпион Шармбаттона Эмилия Марвин!
Из–за стола Равенкло поднялась высокая короткостриженная блондинка, и последовала к неприметной двери, на которую указал директор.
Не успели стихнуть всеобщие аплодисменты, как Кубок снова выбросил имя.
— Чемпион Дурмстранга Стефан Киосев!
Хмурый парень, по телосложению напоминавший Винса и Грегори, поднялся из–за нашего стола и уверенной походкой скрылся за дверью.
С третьим именем у директора вышла заминка. Прочитав кусочек пергамента, Дамблдор поперхнулся и вытаращил глаза. Неловкую паузу прервал Бэгмен, весёлым шепотом, слышным на весь зал, подначив:
— Дамблдор, что же за чемпион вас поразил, да так, что вы и буквы забыли?
— Директор Дамблдор, прочтите, наконец, имя, — влез теряющий терпение Крауч, — дайте мне!
Он отобрал пергамент и воззрился на него с нечитаемым выражением лица, постепенно переходящим в ярость:
— Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, чемпион школы имени Пресвятых Лимонных долек?!
Весь Большой зал несколько секунд собирался с силами, и грянул таким смехом, что затряслись стены. Крауч–старший в компании с Амбридж тем временем орал на директора:
— Вы считаете, это смешно?! Альбус, вы в своем уме? Вам не стыдно заниматься такими вещами, в вашем–то возрасте!
— Бартемиус, я давно говорила, Дамблдор стал слишком стар и начал терять разум! Подумать только, какая неслыханная наглость!
— Успокойтесь, Бартемиус, Долорес. Это всего лишь неудачная шутка кого–то из учеников, — попытался разрядить напряжение Дамблдор, но судя по его шокированному виду, он сам не верил в то, что говорил.
— Шутка ученика?! Ни одному из присутствующих здесь детей не под силу обмануть магию Кубка! Что, опять?! — из Кубка вылетел четвертый клочок пергамента, угодивший прямо в цепкие пальцы Крауча. — Гарри Поттер… Дамблдор, это бардак! Что вообще творится в этой школе? Поттер! Немедленно встаньте и пройдите в комнату чемпионов!
Ошарашенный Гарри вскочил, но идти куда–бы то ни было отказался:
— Мистер Крауч, клянусь, я не бросал своё имя в Кубок! Вы не можете заставить меня участвовать!
Подлетевший к слизеринскому столу Снейп что–то зашептал Гарри на ухо, тот хмуро кивнул и позволил себя увести.
Крауч, гневно топорща свои усы–щеточки, чуть не плюнул под ноги директору, и последовал за Снейпом. За ними цепочкой потянулись сам Дамблдор, Амбридж, Каркаров, мадам Максим, и все хогвартские преподаватели, оставив шокированных учеников переваривать случившееся.
В слизеринскую гостиную Гарри вернулся уже после отбоя. Его имя в Кубке Огня сочли такой же шуткой, как и школа Пресвятых Лимонных долек, но Крауч-старший настаивал, что нельзя разрывать контракт с Кубком. То, что он моложе остальных участников (не считая Дамблдора, конечно же, который был старше всех на сотню лет) никого не волновало — Гарри Поттер, как единственный представитель Хогвартса, должен был участвовать.
На факультете начались отчаянные споры. Многие разрывались между убеждением, что необходимо вывести слизеринца в победители, и трагичным видом Гарри, который больше других понимал, что всё это подстроено. У него была возможность участвовать в соревнованиях номинально, проваливая задания и оставаясь в стороне, по крайней мере, именно так собирался поступить Дамблдор. В конце концов, дальнейшие споры Гарри пресёк сам, когда заручившись безоговорочной помощью и поддержкой софакультетников, решил идти до конца и показать всем, где василиски зимуют.
Римус Люпин уже через двадцать минут, как имя Гарри выпало в числе других чемпионов, связался с Сириусом. Последний отпрыск благородного дома Блэков обрадовался, как ненормальный, отчего–то решив, что Гарри сам рвался стать чемпионом и сумел обхитрить магию Кубка. Получаса ночного разговора через камин и обвинений в том, что «Джеймс был бы рад такому приключению, а ты в своем Слизерине превратился в осторожного скользкого гада, как твой любимый Сопливус» хватило, чтобы Гарри разозлился и залил пламя Агуаменти.
— Не принимай слишком близко к сердцу, — посоветовал Драко, — он не со зла это. Просто по глупости.
— Я знаю, — Гарри вздохнул, устало заваливаясь в кресло. — Мне кажется, Сириус так и не успел повзрослеть. Да и Азкабан ему всё-таки немного свернул мозги набекрень. Вот только не знаю, что с этим делать.
— Попробуй женить его на ком-нибудь, — пожала я плечами.
— По-твоему, он легко согласится?
— Я не утверждаю, что это самый лучший выход и обязательно поможет. Поговори с ним, изложи свои аргументы. Кто-то должен быть рядом с ним, и я не про Люпина, с которым они только и делают, что раз за разом варятся в воспоминаниях о прошлом. Твоему крестному нужен новый смысл в жизни и будущее, к которому захочется двигаться, иначе он плохо закончит.
Гарри задумался:
— Не уверен, что выйдет, но попробую поговорить.
Завтрак начался с того, что Драко, читая Ежедневный пророк, со всей щедростью души выплюнул на стол отпитый сок, забрызгав по меньшей мере пятерых софакультетников.
— Эй! Малфой!
— Повезло, что рядом не сидела Дафна, — Рон хмуро разглядывал наполовину мокрый рукав мантии, — она бы тебя просто убила.
— Что ты там увидел такое? — я с любопытством попыталась заглянуть в газету. — Скитер снова сплетни пишет?
Драко молча ткнул пальцем на небольшую заметку, на которую едва можно было обратить внимание на фоне статьи с заголовком «Дамблдор — гений или манипулятор?».
— И что здесь?
— Не вслух, — шепнул Драко.
Так, от Больницы магических болезней и травм Святого Мунго, за щедрое пожертвование всячески благодарим… Ого, сумма впечатляет! Благодарим уважаемого мага, вернувшегося из Европы на родину предков… Тома Марволо Реддла…
Я прикрыла глаза, сдерживая крепкое нецензурное слово. Началось.
За повседневными делами и уроками время будто ускорилось, и двадцатое ноября наступило неожиданно быстро — день первого задания турнира. Гарри с утра трясло от волнения, но мы успокаивали его, как могли. Ученики с других факультетов, за исключением тех, кто Гарри уж очень явно недолюбливал, подходили к слизеринскому столу с пожеланиями удачи. В школу явились старая компания: Крауч–старший, Бэгмен, решительно заменившая Дамблдора в жюри Амбридж, авроры и множество журналистов из разных газет.
Квиддичное поле огородили гигантским забором, и чемпионы терялись в догадках, что же им предстоит. Ещё пару недель назад, благодаря Барти, я передала Гарри, что первым заданием будут акромантулы, так что мы не вылезали из библиотеки, отыскивая всевозможные заклятия и способы защиты от гигантских пауков. На первый взгляд это были, конечно, не такие опасные существа, как драконы, но если их пару десятков и они не кормлены уже несколько недель?
Первый чемпион, выйдя на поле, вызвал аплодисменты, громкое улюлюканье зрителей, и презрительные ухмылки со стороны Амбридж и Каркарова. Мадам Максим просто спрятала лицо в ладонях и задрожала, пытаясь скрыть то ли смех, то ли истеричные рыдания. Единственный, кто счел необходимость участия директора в испытаниях занимательной ситуацией, был Бэгмен. Впрочем, он каждой ерунде радовался как ребенок. Дамблдор подождал, пока к нему не приблизится первый паук, и чуть ли не силой всунул несчастному созданию в жвала свою ногу, отчего акромантул был не на шутку шокирован и попытался убежать. Дамблдор продемонстрировал жюри слегка оцарапанную голень, пожал плечами и удалился, громко прокричав зрителям:
— Ох, кажется, у меня серьезное ранение, — чем вызвал громкий взрыв смеха. Жюри дружно поставили ему по единице.
Гарри вышел вторым, под множественные приветственные крики. Он, похоже, преодолел волнение, так что у бедных пауков, решившим навалиться на него всей кучей разом, не осталось ни единого шанса. Заклинания мелькали со скоростью света, Гарри вертелся, словно волчок, и уже через три минуты он приблизился к центру поля, где находилась куча коконов, из которых необходимо было выбрать один с подсказкой внутри.
Левой рукой копаясь в куче паутины, правой Гарри отбивался от множества мелких, и тем самым более вертких пауков, но и с этим он справился за минуту. Выудив из кучи мутную бутыль, на которой значилась надпись «Гарри Поттер», он быстро вернулся ко входу, где уже собрались множество зрителей со всех факультетов, желавших поздравить Гарри с превосходным результатом.
Третий участник, чемпион Дурмстранга Киосев, заклинаниями перебил половину акромантулов, чем вызвал огромное недовольство судей. Последней вышла девушка из Шармбаттона — Эмилия Марвин. Француженка до смерти боялась пауков, и то, что благодаря Стефану их стало вполовину меньше, дело не спасло. Тем не менее, с визгом, криком и легким отравлением ядом акромантулов, но она тоже добыла свою подсказку.
Гарри, несмотря на то, что Каркаров и мадам Максим занизили его оценки, всё равно оказался на первом месте. Вторым был Киосев, за ним Марвин, и Дамблдор со своими пятью очками на четвертом месте. Вездесущая Рита Скитер, порхавшая от одного чемпиона к другому, была в восторге от всего происходящего. Особенно доставалось директору, количество статей, намекающих на старческий маразм, превысили все допустимые нормы. Судя по тому, что их появление никак не пресекалось, Дамблдор быстро терял позиции, и Министерство с удовольствием топило своего конкурента в борьбе за авторитет и любовь магического сообщества.
Я каждый день ожидала чего-нибудь эдакого — не верилось, что Дамблдор пропустил заметку в газете с именем Тома Реддла, да и не похож он был на святого, чтобы со смирением встречать такой поток грязи и нападок. В школе он не бывал порой по несколько дней, со Снейпом не разговаривал, и логично было предположить, что готовится какая-то неприятность. Темный Лорд, однако, ответа не дождался и снова сделал свой ход. Следующий выпуск Пророка появился к ужину и оказался экстренным, на первой полосе с заголовком «Легендарная Чаша Хельги Хаффлпафф найдена!» красовались два колдофото: на одном — небольшая золотая чаша крупным планом, а на втором — Темный Лорд с обворожительной улыбкой передает её в руки невероятно счастливому Гиппократу Сметвику.