Часть 6, в которой ручей сталкивается с морем (2/2)
— Велел ему засунуть свое мнение в задницу.
— Ты говоришь на Черном наречии.
— Конечно. Я ж отродье Мрака. Было бы странно, если б не говорил.
— Отродье или нет, но я обязана тебе жизнью отныне.
— Однажды я тебе напомню про этот долг.
Тауриель кивнула, плотнее прижалась к горячей груди и наконец позволила себе потерять сознание.
Леголас расплакался от облегчения, когда Арагорн нагнал их на месте привала и привез живую Тауриель. Раненную, измученную, но живую. Эльф вцепился в подругу и отказался с ней расстаться. Гэндальф с трудом убедил его перестать тормошить Тауриель и дать осмотреть ее раны. Рана оказалась по счастью только одна, но зато какая: обширная и глубокая. Чудо, что кость выдержала такой удар.
— Поможешь? — как бы между прочим спросил Гэндальф у Арагорна, что уже собирался покинуть место, где разместили Тауриель и Леголаса. — Я уже староват стал врачевать в одиночку.
Арагорн хотел было послать мага к Морготу и свалить отдыхать, но бросил взгляд на залитое слезами лицо Светлячка и обреченно вздохнув кивнул.
Когда им удалось распороть рукав окончательно, Тауриель пришла в себя и тут же испуганно принялась дергаться, утверждая что с ней полный порядок, и это всего лишь царапина, заживет само.
— Нет. Ты взгляни! Это не царапина! У тебя кусок плоти выдран, кость обтесали, как свиную ногу — мясник! — ворчал Арагорн, не понимая причин такого поведения.
Гэндальф куда-то подевался, а Леголас не мог ничем толковым помочь, только попытаться успокоить подругу.
— Они тебе помогут, правда. Слушайся его, пожалуйста.
— Удивительно, что ты сражалась с такой раной, — покачал головой Арагорн. — Вот уж воин Трандуила. Ты смогла прикончить троих уруков. Этих тварей не так-то легко убить. Так что… звание воина Света ты носишь явно не просто по праву рождения.
Тауриель едва могла понять о чем ей тут толкуют, но Леголас явственно слышал в тоне и словах Арагорна уважение. И на краткое мгновение испытал внезапный острый приступ ревности, не успев понять к кому и кого он ревнует, Леголас отвлекся на подругу.
— Светлячок загнется от горя, если ты помрешь тут по глупости, не дав оказать себе помощь. Не упрямься, девочка. Это нужно снять в конце концов, — продолжал между тем Арагорн.
И внезапно Леголас понял причину отчаянного сопротивления Тауриель. Стремление помочь подруге было сильнее всех прочих чувств, так что он сам не понял как, но внезапно оказалось, что он уже вцепился в локоть Арагорна и настойчиво трясет его, привлекая к себе внимание. Локоть был самым обычным. Твердым и теплым. Рука Леголаса от этого прикосновения не обуглилась, не отпала и даже не заболела. Арагорн поднял на него вопросительный взгляд без раздражения или злости. Просто немой вопрос. И это было абсолютно нормально! Они выглядели и делали сейчас нормальные вещи, которые приняты между двумя существами, что решили как-то контактировать друг с другом. Они в целом и до этого так или иначе соприкасались, но никогда это не было прикосновением в полном смысле этого слова.
— Дай я. Тауриель, — уже обращаясь к подруге сказал Леголас. — Мы должны это снять. Мы оторвали рукав, но остальное тоже нужно снять. Хочешь, Арагорн выйдет?
Тауриель была всегда его лучшим другом, самым близким во всем мире существом, ближе даже отца. Они выросли вместе, и иначе как другом он ее никогда не считал. Однако, Тауриель выросла, превратившись в прекрасную молодую женщину, которая пусть и проводит большую часть времени в обществе воинов-мужчин, но вот так просто взять и раздеться перед посторонними не способна.
— Ага и лечить я ее тоже буду из-за ширмы? — раздраженно произнес Арагорн. — Давай, девочка, не глупи! Думаешь, в тебе есть что-то чего я у других женщин не видал?
Тауриель все же поддалась. Она низко опустила голову и безвольно понурившись позволила раздеть себя по пояс.
— А ведь знаешь вот так сразу становится очевидно кто из вас двоих воин, — усмехнулся Арагорн, разглядывая шрамы на спине и боках эльфийки. — Дружок-то твой гладкий что младенец.
Леголас густо покраснел, но смолчал.
Пропитанную кровью временную повязку сняли последней, затем Арагорн как мог осторожно промыл рану, и только потом явился наконец Гэндальф.
— А вот и я! Да не с пустыми руками! — он протянул в плошке то, что принес.
— Лист королей, — выдохнула Тауриель. Несмотря на апатию, вызванную кровопотерей и потрясением от того, что пришлось оголиться перед толпой мужчин, она прекрасно помнила, что Леголас рассказывал про ацелас и умения Арагорна.
И теперь она видела это воочию.
Арагорн думал, что хитрец-старик явно неспроста позвал его лечить, а потом еще и притащил этот лист. Этот маг не так прост, как пытается показаться и, кажется, ведет свою тайную игру, подталкивая их всех в нужном ему направлении. И почему-то очень хочет, чтобы эти эльфийские детеныши были как можно ближе к Арагорну.
Тепло разлилось по телу Тауриель, стоило растертому в руках Арагорна листу оказаться на ране. Облегчение боли было мгновенным и от того ошеломительным. Эльфийка не смогла сдержать благодарного вздоха.
— Плоть и жилы будут нарастать еще какое-то время, разве что он подсобит, — Арагор кивнул на мага, стоящего чуть поодаль. — Но ты поправишься. И рука вернет себе подвижность, если будешь разрабатывать без фанатизма. Эльфов не так-то легко убить или покалечить безвозвратно.
— Спасибо, — искренне произнесла Тауриель и с облегченным выдохом откинулась назад на импровизированное ложе.
Арагорн кивнул и принялся споро бинтовать рану. Затем помог Тауриель укрыться походным одеялом и встал чтобы уйти. Прежде чем покинуть укрытие эльфов, он с усмешкой бросил через плечо:
— А сиськи что надо!
— Арагорн! — возмущенно вскрикнул Леголас, но тот уже ушел. Тауриель спряталась под одеялом с головой. — Он невыносим. Но он помог.
— В который раз, — донесся приглушенный голос из-под одеяла.
— Да. В который раз, — кивнул Леголас.
— Интересный у вашего компаньона меч, — нарушил повисшую тишину Гэндальф. — Мало мечей, что светятся при приближении Тьмы.
— Да. Раньше он не светился, — сообщил Леголас. — По крайней мере все то время, что мы провели рядом с Арагорном до этой стычки с орками.
Гэндальф удовлетворенно кивнул, пожелал эльфам доброй ночи и тоже ушел. При этом он думал о том, что сила Арагорна все еще с ним. И меч, что столько времени спал во тьме, светится вновь, пробудившись. Это были добрые знаки.
— Он говорил с этими… уруками, — Тауриель выглянула из-под одеяла, огляделась и убедившись, что они с Леголасом одни, рассказала о произошедшем.
— Говорил?
— Не то чтобы прям говорил… Один из этих тварей что-то сказал на Черном наречии, и Арагорн ему ответил. Затем убил. Я спросила, что же сказал этот урук. Он ответил, что обозвал предателем.
— Ну да. Он ведь теперь с нами. Стало быть предал их, — пожал плечами Леголас. — Да, я знаю, слышал пару раз пока сидел… в плену. Он говорит на их наречии. Но знаешь… было бы странно если бы не говорил.
— Арагорн тоже самое ответил. Что было бы странно не говори он на наречии Саурона. Он же… отродье Тьмы.
— Отродье Тьмы что исцеляет листом королей.
— Да.
Они замолкли, каждый погруженный в свои мысли.
***</p>
Все пошло не так. Леголас смотрел на бесстрастное лицо госпожи Галадриель, на нечитаемое застывшее маской лицо Сарумана Белого, на нахмурившегося, поджимающего губы Гэндальфа, внезапно утратившего всякое раздражение и вообще все чувства Элронда.
— Предавший однажды — предаст вновь, — оглушительно ясно проявилось в мыслях Леголаса. Это было что-то инородное, чужое. Он не знал, кто именно насылает на него это внушение, но это было отвратительное действо, омерзительное до тошноты. Он захотел сбежать, но Тауриель вцепилась в его руку.
— Значит, нет? — глухо спросила она, глядя на старших, что возвышались перед ними. Вроде бы это мудрейшие существа в Средиземье, но их мудрость отравлена страхом и опасениями, а взор затуманен видениями из прошлого, чтобы разглядеть хоть что-то впереди. Возможно, в своем стремлении сохранить имеющееся они и правы, и возможно даже мудры. Но на смену ожиданию должно приходить время наступления. И Тауриель чувствовала, знала: это время пришло.
— Тогда нам более здесь делать нечего, — сказала эльфийка и учтиво поклонившись ушла, увлекая за собой друга.
— И мы так просто уйдем? — Леголас оглянулся туда, где остались стоять те, кто был последней надеждой.
— Мы только потеряем время пытаясь убедить их. Они… закостенели тут в своем мире! Как и мы, — пробормотала Тауриель. — Если бы ты не пропал, я бы никогда не покинула Навесь. Мы бы так и умерли каждый в своем углу. Мы уже прекрасно знаем — это не выход. Для сиюминутного выживания — да, это отличный вариант. Но в перспективе…
Будь Леголас старше и менее привязан к подруге, он бы понял сразу: в ней говорит горячность и бескомпромиссность юности. Но слова подруги находили отклик в его сердце, перекрывая все доводы собственного разума и чужие мысли, что все еще ощущались в нем мерзким инородным комком.
— Предавший однажды…
— Предаст вновь, — сказала Тауриель. — Тебе тоже это сказали? Но знаешь что? Я обязана ему жизнью. И пока он не занесет свой меч над моей головой, я буду идти за ним. А ты?
Леголас кивнул.
— Не может быть чтобы во всем Средиземье только наши народы были против Саурона. Мы отправимся в путь и разыщем всех, кто захочет дать отпор.
Леголас только диву давался, что нашло на Тауриель. Он всецело ей доверял, и несмотря ни на что, он все-таки хоть немного, но знал Арагорна, был обязан ему жизнью не единожды, так что чаша весов определенно перевешивала в определенную сторону.
Будь они мудрее и менее обижены на своих старших собратьев, они бы смогли понять простую истину: пусть Арагорн спас их однажды, но Белый Совет спас их задолго до него и спасал многие-многие годы, сохраняя их родные места от посягательств Саурона.
— Прежде чем уйдешь, позволь тебе показать, — раздалось в мыслях Леголаса, и он встал как вкопанный от столь неожиданного вмешательства в свое сознание. Тауриель тоже остановилась и вопросительно посмотрела на друга.
— Она кое-что хочет мне показать, — глухо произнес эльф.
— Кто?
— Госпожа Галадриель.
Тауриель подозрительно огляделась, будто ожидала что среди меллорнов Лориена затаилась Тьма.
— И ты пойдешь?
— Кажется… у меня нет выбора, — Леголас тяжело вздохнул и отпустил руку подруги, которую сжимал всю дорогу сюда. — Найди Арагорна и Брего. И дождитесь меня.
Тауриель с тревогой в сердце наблюдала за тем, как ее друг уходит куда-то влекомый чужой волей.
— Мы поможем твоему отцу, — начала госпожа так, словно они с Леголасом вернулись к ранее прерванной беседе. — Мы укрепим вашу Навесь.
— Благодарю. Но как долго мы сможем укреплять наши Навеси? Сколько они простоят?
— А ты думаешь, что мы сможем сразить Саурона, дитя?
Она практически не моргала, смотрела прямо на Леголаса и говорила монотонным бесстрастным тоном, от которого мурашки бежали по всему телу. Сила госпожи была велика, так велика, что могла бы раскрошить всю волю Леголаса в невесомый прах. Тем не менее она давала ему сделать свой выбор.
Вроде бы давала выбор.
— Разве мы сможем узнать это иначе, кроме как попытавшись? — Леголас трясся как осиновый лист, но он был сыном Трандуила, принцем Леса, в конце концов вероятно он единственный эльф, что смог выбраться из подземелий Твердыни Саурона живым, так что сцепив руки в кулаки и впившись каблуками сапог в землю он все же стоял прямо.
— Подойди сюда.
Леголас подошел к глубокой искусно изготовленной чаше, что была наполнена водой до краев. Странно было обнаружить подобную чашу посреди леса. Тем более она стояла на корнях одного из меллорнов. Видимо дерево было столь могучим, что его корни даже не вмешались в земной тверди.
Взгляни.
Владычица этих лесов коснулась глади воды, и круги стали расходиться от центра к краям чаши, становясь все более зыбкими, пока вода не превратилась в идеально отполированную поверхность сродни стеклу. На дне чаши покоилось кольцо, что тускло мерцало своим собственным светом. Эльфийское кольцо, которое даровало этим местам силу.
И дало последнее пристанище Свету.
— Это так жалко, — неверяще прошептал Леголас. — Неужели это все что осталось Свету? Несмотря на все свое величие лес Лориен — всего лишь крохотный кусок Средиземья. И это все что нам осталось?
Да, дитя. Время близко. Кольцо готовится к своему последнему пути.
«За Море», — понял Леголас. И почему-то испытал чудовищный стыд. Так не должно быть! Как можно сдаться без борьбы?! Особенно когда у тебя есть Кольцо Света.
Мы боролись. Боролись так долго и так отчаянно, что истратили все отпущенные нам силы.
Кольцо ярко вспыхнуло, пустив тысячи тысяч разноцветных бликов, что устремились со дна чаши прямо к поверхности, но ударившись о нее они разлетелись в частички картин, так и не выплыв наружу. Леголас смотрел на горящие леса и равнины, на крошащуюся твердь гор и вскипающие реки, на воронье, пожирающее детские трупы, на тварей с алыми глазами, рыскающих в поисках плоти и крови невинных, на орды отродий Тьмы, что заполонили все вокруг, на светлые вспышки, отчаянно сражающихся с этой тьмой воинов. Леголас смотрел на Саурона, что шагал по Средиземью и гасил эти вспышки света словно огоньки слабых свечей.
Кто победит подобное?
«Это не мои мысли. И не ваши», — Леголас отвел взгляд от ужасных картин, которые будут отныне его вечными кошмарами. «Это Тьма, что отравляет даже это благословенное место».
Покуда есть свет — будет тьма. И если есть тьма, то есть и свет.
Леголас удивленно уставился на Галадриель, которая выглядела странно задумчивой. Это были не ее мысли и не Леголаса. Галадриель смерила Леголаса непонятным, пугающим взглядом и ушла, оставив его одного. Юный эльф стоял столбом, продолжая смотреть туда, где скрылась госпожа, пока его внимание не привлек булькающий звук. Леголас посмотрел на чашу и увидел, что кольцо всплыло к поверхности.
Однажды ручей и море неминуемо столкнутся.