Глава 4. Подарок (2/2)
— О, нет-нет, не в этом плане выпить, — тут же отмахнулась Уайли. — Лимонад есть?
Парень понятливо протянул: «А-а», извинился и кивнул, переключая их внимание на бутылки с безалкогольными напитками. Взяв по бутылке какого-то странного зеленого лимонада, девушки купили в соседней пекарне по паре пончиков и решили пойти на известный в этих краях мост. Проходя мимо прилавка с различными украшениями, Далия остановила Энни и потащила ее ближе к нему.
— Смотри, какая красивая.
Далия завороженно указала на большую блестящую заколку с черно-белыми камушками и попросила продавца примерить ее.
— Почём такая? — разглядывая переливающуюся на свету безделушку, спросила Уайли.
Мужчина окинул девушек оценивающим взглядом и назвал цену крайне пренебрежительным тоном. Далия грустно посмотрела на мешочек с несколькими монетами на дне и, тяжело вздохнув, отдала заколку обратно продавцу. Слишком дорого.
— Не расстраивайся, — подбодрила ее Энни, когда они отошли от прилавка.
Далия вяло кивнула — слишком уж ей понравилась та безделушка. А этот несчастный торгаш явно завысил цену, не желая отдавать такую красоту за просто так.
— Теперь к мосту? — уточнила Энни и улыбнулась. — Сядем, перекусим… поболтаем?..
Далия приятно удивилась последнему слову и кивнула. В голове вновь всплыл голос Ника, на этот раз уговаривающий ее обзавестись друзьями.
***</p>
Расстроенное лицо Далии произвело на Райнера непонятное, какое-то особое впечатление. Словно вторя ее настроению, на его лицо тоже легла тень печали, поэтому Браун, выждав несколько минут, потащил недовольного Бертольда прямо к прилавку с украшениями.
— Чего вам, юнцы? Не бабы, чай, безделушки покупать, — далеким от дружелюбного тоном «поприветствовал» их все тот же торгаш.
Игнорируя противного старика, Райнер окинул ассортимент ищущим взглядом.
— Сколько стоит вот эта заколка? — указав на ту, что приглянулась Далии, твердо спросил он.
Мужчина скривился, скрестил руки на груди и выплюнул:
— Семь золотых.
Райнер удивленно вскинул брови и мысленно присвистнул, но тут же посерьезнел.
— Она не стоит столько, — возмутился он. — Это даже не серебро!
— Семь золотых или проваливайте! — стоял на своем противный торгаш с прокуренными зубами.
Райнер цыкнул и покосился на карман штанов, в котором лежал кошелек.
— Чуется мне, старик, у тебя отбоя от покупателей нет, поэтому такие цены, да? — протянул Райнер замышляющим тоном и закинул локоть на прилавок.
Старик недоверчиво прищурил глаза.
— Тебе-то что?
— А то, что я могу донести, куда следует, и тебя быстро прикроют, если узнают, что ты продаешь обычные стекляшки по цене драгоценных камней, — угрожающе пояснил Райнер, заставив мужчину неосознанно вздрогнуть. — Уступишь, и мы разойдемся, как в море корабли.
— В-в море? — непонимающе переспросил продавец. — Корабли?
Бертольд тут же толкнул Райнера в плечо и смерил взглядом, буквально кричащим: «Ты что такое говоришь, болван?». Браун, поняв, что сболтнул лишнего, неловко прокашлялся и снова повернулся к старику за прилавком.
— Короче, десять серебряных, и я умолчу о твоих аферах, иначе… — он наклонился ближе, заставив торгаша, наоборот, отшатнуться. — …несдобровать тебе, старик. Стража быстро твою гнилую лавку прикроет.
Мужчина опустил взгляд на свой прилавок. Поразмыслив пару секунд, он процедил: «Черт с тобой, малец» и таки достал заколку.
— Вот так бы сразу, — Райнер расплылся в непринужденной улыбке, доставая монеты из кошелька. — Всего доброго!
Убрав купленное украшение в карман, он потащил Бертольда дальше.
— Ну ты даешь, — безнадежно покачал головой Гувер. — Запугать человека ради какой-то железки.
— Зато представь, как Далия обрадуется, когда я подарю ей заколку, которую она хотела, — мечтательно ответил Райнер.
— А говорил, что не влюбился… — хмуро пробормотал Бертольд, но Браун его не услышал. — И как ты себе это представляешь? Скажешь: «Привет, Далия, я следил за тобой и купил тебе заколку, которую ты хотела»? Так, что ли?
Браун опешил и состроил задумчивую гримасу.
— И то верно, — согласился он. — Ладно, что-нибудь придумаю. Пойдем, надо найти их.
Бертольд в бессчетный раз закатил глаза, но таки последовал за другом. Он неисправим.
***</p>
Присев на одной из немногих лавочек, стоящих прямо на широком каменном мосту, Далия и Энни достали еще теплые пончики, открыли бутылки с лимонадом и принялись за небольшой перекус, наслаждаясь водной гладью. Первое время они сидели в привычном молчании, но когда из еды остались только полупустые бутылки, Далия решилась начать разговор:
— Ты уже решила, куда пойдешь после выпуска?
Энни, рассматривая плывущую вдалеке лодку, коротко кивнула и добавила: «В Военную полицию».
— Ясно… — понятливо выдохнула Уайли. — А почему?
— Не знаю, — пожала плечами Леонхарт. — Нет какой-то особой причины. Наверное… просто не хочу встречаться с титанами.
Энни перевела взгляд на собеседницу, Далия сделала то же самое.
— А ты? Почему идешь в стражу?
Уайли повременила с ответом. Вместо этого она пару секунд смотрела на губы Энни, а после указала пальцем на свои.
— У тебя крошки… вот здесь.
Леонхарт удивленно распахнула рот и, смекнув что к чему, поспешила вытереть губы. Вновь пересекшись глазами, девушки одновременно прыснули от смеха.
— Я пообещала своему отцу пойти по его стопам, — поведала Далия, принявшись легонько биться носками ботинок. — Он много лет прослужил в столице, но из-за слухов о взятках его со скандалом выгнали и депортировали в Шиганшину, где и родилась я. Потом, конечно, слухи опровергли. Отцу предлагали вернуться на службу, но он, гордец, отказался. Я очень много тренировалась, чтобы… исполнить мечту.
Далия горько вздохнула — вспоминать родителей даже спустя три года после трагедии было тяжело. На некоторое время повисло молчание, нарушаемое лишь множеством городских отзвуков. В голову врезалось неприятное воспоминание. Тогда Далия подслушала разговор родителей, больше напоминавший ссору.
— Разве ты не понимаешь, Флинт? Что из нее вырастет?! — негодующе размахивая кухонным полотенцем, кричала Вильгельмина Уайли. — Хочешь сделать из нее свою копию? Как она замуж выйдет?!
— Найдет себе офицера и выйдет, — просматривая утреннюю газету, спокойно ответил Флинт. — Она вступит в Военную полицию, и точка. Мы это уже обсуждали.
Вильгельмина озлобленно кинула полотенце на стол. Опершись руками о тумбу, она опустила голову и безнадежно вздохнула. Несколько каштановых прядей упало на напряженное лицо.
— Ты промыл ей мозги, с пеленок растил из нее монстра.
Далия, все это время сидевшая на верхних ступенях, вздрогнула, словно от оглушающей оплеухи.
— Далии всего одиннадцать, а она уже таскает по несколько килограммов дров за раз. Это разве нормально? — с нарастающей злобой в голосе продолжила Вильгельмина. — Ник смотрит на вас и постоянно спрашивает, когда ты начнешь тренировать и его. Флинт, Военная полиция — это огромный змеиный клубок, разве ты не понимаешь?
Она обернулась к мужу, голос ее умоляюще задрожал.
— Я не хочу, чтобы моих детей выгнали с позором так же, как и…
Пресекая последнее слово, Флинт ударил кулаками по столу, отчего чашка с только-только поданным чаем подпрыгнула. Он вскочил с места и разъяренно закричал, брызгая слюной:
— Не смей так высказываться в моем доме, Гельма! Далия вступит в королевскую стражу и вернет славу фамилии Уайли! А если кто и опорочит нас, так это бесполезный сопляк!
Вильгельмина вздрогнула всем телом от промелькнувшего испуга, но тут же насупилась.
— Не говори так о Нике, он еще маленький!
Флинт пнул стул, отчего тот с громким стуком повалился на пол.
— Я уже давно понял, что этот мелкий засранец ни на что негоден.
Далия, услышав, что родители шагают в сторону прихожей, тут же вскочила на ноги. Поднявшись на второй этаж, девочка вновь притаилась и стала слушать дальше.
— Делай с этим демоном в юбке, что хочешь, но не смей, слышишь?! Не смей трогать Николаса! — шагая вслед за мужем, кричала Гельма. — Вот увидишь, она так же, как и ты, поддастся искушению и закончит свой век в дешевом борделе!
Игнорируя раскрасневшуюся от злобы жену, Флинт снял с вешалки пиджак и, накинув на рыжий затылок шляпу, молча вышел на улицу. Гельма разъяренно пнула закрывшуюся за мужем дверь и устало провела ладонью по лицу.
— Мам, — позвала ее Далия, тихо ступившая на ступени.
Мать и дочь встретились безразличными взглядами.
— Я убралась.
Вильгельмина сглотнула и, прикрыв глаза, рассеянно кивнула.
— Молодец.
По мосту проехала телега, вырывая Далию из собственных мыслей. Прочистив горло, она размяла шею и откинулась на руки, подставляя лицо заходящему солнцу.
— Родители всегда разделяли нас с Ником, — ни к кому не обращаясь, выдохнула Далия и горько усмехнулась. — А мать вообще считала меня монстром… демоном.
Энни вздрогнула всем телом. Глаза ее распахнулись в недоумении, и она покосилась на Далию. Уайли вела себя непринужденно, так, словно ее вообще не волновало все сказанное ранее, поэтому вскоре Леонхарт позволила себе расслабиться.
«Вряд ли она что-то знает, — подумала она, прожигая взглядом одну точку. — Обычное сравнение, вот и все»
— Вступить в Военную полицию — это твоя мечта? — неожиданно спросила Энни, заставив Далию перевести на нее вопросительный взгляд. — Или мечта твоего отца?
Уайли свела брови у переносицы и вновь взглянула на небо.
— Не знаю, — неуверенно отозвалась она. — Я… просто знаю, что мне нужно вступить в стражу.
Энни выдохнула тихое: «Ясно», взяла свою бутылку и сделала несколько глотков.
— Хорошо, что у тебя есть цель, — негромко сказала она. — Этим ты мне и нравишься.
Девушки переглянулись и обменялись еле заметными улыбками.
— А что насчет тебя? — не без доли интереса спросила Уайли. — У тебя есть цель?
Леонхарт облизнула губы от лимонада и отчеканила максимально серьезно:
— Вернуться домой.
***</p>
На следующее утро Далия проснулась в хорошем расположении духа. Выходной, можно поспать чуточку дольше и не беспокоиться о вечных криках инструктора. Позавтракав в компании Энни, с которой после вчерашней прогулки Далия чувствовала себя спокойнее, чем с кем-либо из сокурсников, она решила предложить Леонхарт потренироваться.
Игнорируя слоняющихся без дела кадетов, взгляды которых буквально кричали: «Сумасшедшие, даже в выходной не отдыхают», девушки несколько часов отрабатывали некоторые приемы друг на друге, изредка останавливаясь, чтобы перевести дух. После обеда ополоснувшись в душе и постирав некоторые вещи, Далия вернулась в казарму, намереваясь вздремнуть.
Взяв в руки подушку, чтобы взбить ее, она нахмурилась, заметив сложенный в несколько раз листок бумаги. Отложив подушку, Уайли опасливо взяла сверток в руки и развернула его. На простыню бесшумно приземлилась та самая заколка, которую она так и не смогла приобрести вчера.
— Энни, — ошарашенно позвала она.
Перевалившись за бортик койки, Далия вперила в подругу непонимающий взгляд и молча протянула ей украшение. Леонхарт покрутила заколку в руках и удивленно вскинула брови.
— Здесь записка.
Уайли тряхнула листок и пробежалась по нему глазами.
«Улыбайся чаще, улыбка тебе очень к лицу»