Глава 2 «Везучая Уокер» (2/2)

Удивлён. Ещё бы, маму-то к нему не пустили! Ах, ну и видок у Себастьяна: грязный, пахучий далеко не розами и лилиями, со слипшимися белыми прядками, некогда прекрасно уложенными в стрижку ”британка”, впалыми щеками, ещё больше подчёркивающими остро очерченные скулы и вытянутый овал лица брата. Даже привычно идеально налаженный фиолетовый костюмчик сейчас смят где только можно, вдобавок ещё и дыры зияют куда ни глянь. Таких парней обычно называют смазливыми, но сейчас мой дорогой родственник вызывает скорее жалобную ассоциацию. Шмыгнув вытянутым носом и нахмурив густые бровки, Себастьян так и смотрит на меня своими серыми глазами в три копейки, мягко говоря, ошарашенно.

— Говори, что ты нарушил такого, раз тебя казнить собираются.

— Вот ты вроде младшая, а клюёшь мозг, как старшая, Ви.

— Я младше тебя всего на пару минут и вообще, не переводи тему!

Вот так, руки в бока и пускай знает — я не шутки шутить пришла, а помочь.

— Да я сам в шоке, систер. Отдыхали с ребятами в одном злачном баре на острове Амаде́юс и тут херакс, повязали ни за что.

— Ты был пьян?

— Там все были пьяны, но ангельская дружина только меня упаковала, скоты!

— Прости Шепфа, не ругайся!

— Систер, извини, забыл, какая ты у меня нежная. Прошу, не нервничай, я вырулю, придумаю что-нибудь.

— Если бы вёл себя как порядочный ангел, такого бы не было, а теперь, — смахиваю нахлынувшие слёзы, — как быть?

— Вот бы я мог стать падшим!

— Не говори так, грех!

Мерзкий лязг металлической ручки внезапно режет слух. Следом за этим какофоничным верещанием появляется уже подбешивающий меня фейс стражника, который, собственно, меня сюда привёл. Неужели пять минут закончились так быстро? Как же это?!

— Время закончилось. На выход, живее.

Неожиданным порывом заключив меня в объятья, брат тихонько шепчет, попутно вытирая безостановочный поток моих слёз:

— Не переживай, Ви, всё обязательно будет хорошо. Ты же веришь мне, сестрёнка?

— Угу.

Приходится уйти, напоследок лишь встретившись взглядами с улыбающимся братиком. Он специально пытается нацепить свой типичный вид аболтуса, чтобы я не волновалась, но это не работает, совсем. Приходится следовать за глыбой-стражником ещё в большем стрессе, чем была пять минут назад. К моему непомерному удивлению глыба приводит меня не к выходу из тюрьмы, а к какой-то вычурной, пафосной двери с позолоченной гравировкой.

— Заходи.

— Зачем это? Что там?

— Никаких вопросов. Заходи.

Приплыли. Вид у архангела такой, будто если не зайду, он обязательно ”поможет” мне это сделать. Что ж, отсутствие выбора — тоже выбор. Зайдя в комнату, по всем параметрам являющуюся богатым кабинетом, обнаруживаю в ней Серафима Фенцио собственной персоной. Златокрылый, сероглазый, среднего роста и с неизменно выглядывающим из-под мантии хмельным животиком, он словно сошёл со скамьи проповедей, на которых я его видела прежде, вдали правда, вон, даже посох с золотым изображением ангельской фигуры тот же. Седые волосы Серафима бережно зализаны назад таким образом, что концы их от лопаток переходят в серебристого оттенка шлейф, а венчает голову златая тиара с инкрустированными каменьями, названия которых я знать не знаю, никогда меня брюлики не прельщали. Вблизи отчётливо можно разглядеть каждый из его многочисленных перстней и печаток, кои на каждом пальце имеются, не по одному даже, а по два или три.

Окинув меня непонятным, немного высокомерным, что ли, взглядом, Серафим Фенцио отрывается от созерцания раскрывающегося из панорамного окна вида, полностью переключая своё внимание на мою персону. Этикет в подобном случае прост — я падаю на колени и благочестиво склоняю голову:

— Приветствую Ваше Святейшество Серафима Фенцио, одну из дланей Господних, проповедующего пути Его истинные.

— Встань, дитя. Вижу, ты воспитана лучше брата своего грешного, души пропащей. Насчёт него и позвал тебя.

Серафим указывает мне на стул, а сам присаживается за письменный стол напротив, больно дотошно, а оттого и долго расправляя подол белоснежной мантии. Сразу, как только высокопоставленное святейшество всем своим видом даёт понять, что готово слушать мою, дай Шепфа, связную речь, я открываю рот, переходя к штурму его высокопоставленного терпения:

— Молю Вас, Серафим Фенцио, мой брат не мог сотворить того, что заслуживало бы столь жестокой кары. Помилуйте, Ваше Святейшество!

— Неоднократное, к стыду, регулярное нарушение ангельских обетов, в числе коих посещение борделей и совокупление с… кхм… неподобающими особами презренного демонского рода. Милочка моя, я вообще молчу про его пьянку, ставшую причиной драки в публичном месте! Вот, взгляни, дитя, — протягивает мне кипу бумаг, — сколько жалоб поступило на твоего братца-оболтуса.

— Но закон гласит, подобное карается плетью, не казнью, Ваше Святейшество!

— Я тут закон, Виктория. Захочу, плетью истягаю твоего Себастьяна так, что мать родная попрощаться с ним не успеет перед смертью. Заслужил и поделом. Другое дело, на что ты готова пойти, чтобы непутёвого своего братца из опалы вытащить?

Шепфа, что же хочет Его Святейшество? Взгляд пронизывающий, хищный, так и норовит меня сожрать… Так, Вики, дыши, он же Великий и непорочный Серафим, может, общественные работы повесить не на кого, вот он и наводит страху?

— Выполню любую вашу волю, Шепфе угодную, если в силах моих…

— О, это в силах, милое дитя. Шепфе угодно отдать тебя Аду в качестве невесты одному из сыновей Сатаны.

Что? Я наверное с первого раза не въехала в суть дела и слышу не то, что Серафим мне вещает. Отдать меня кому? Чему? Что? За-че-е-м? Ма-моч-ки…

— В смысле отдать?

— Такова воля Шепфы, Виктория. Ты должна не только стать невестой наследника Сатаны, который будет объявлен на балу через месяц, но и обольстить его своими чарами, любыми способами расположить беса к себе, дабы после докладывать Раю о всех делах адских. Ты же не посмеешь перечить воле Шепфы, дорогая? Да и братец твой вряд ли подобное переживёт.

— Если я соглашусь… Себастьян будет свободен?

— Как прежде, продолжит наслаждаться жизнью и свободой, Виктория. До тех пор, пока ты будешь следовать воле Шепфы.

— Ваше Святейшество, это ошибка какая-то… По-вашему, я похожа на великую соблазнительницу? Да я в этом разбираюсь, как свинья в апельсинах!

— Мы это исправим, ещё месяц до бала есть, дело не хитрое.

— А другой вариант есть? Быть может, Себастьян искупит свои проступки общественными работами?

— Как порой наивны бывают ангельские создания со столь чистым сердцем, Виктория. Лишь тако́му сердцу Рай может доверить свою нелёгкую судьбу, вверив дело высочайшей важности. Ты должна понимать, отказ огорчит не только Высочайшую Цитадель, дитя, в первую очередь пожинать плоды придётся Себастьяну.

Вот это поворот. Не пойму только, честь мне оказана, или она же завернула в изысканный шантажный лаваш. В любом случае, объяснение весьма доходчивое: придётся плясать под предоставленную дудку, чтобы брата не казнили. Ради него… соглашусь.

— Я терпелив, но всякое терпение имеет свой предел. Готовить ли палача к утру?

— Стойте! Я… выполню наказ Шепфы.

***</p>