Глава 21 (2/2)

— Да, он здесь преподаёт, — коротко ответила она, — извините, мне нужно отойти. — Она отпустила руку своего партнера и поспешила вернуться к друзьям.

При виде идущей в их сторону Софии, Дафна радостно улыбнулась и пихнула Малфоя под рёбра, чтобы он перестал пялиться в совершенно противоположную сторону.

— Это кошмар, их разговоры безобразны! — она прислонилась к холодной стене и прикрыла глаза. Становилось слишком жарко, а выпитый по дороге стакан прохладного сока совсем не помог. Ноги подкашивались от возникшей усталости, и все, чего сейчас хотелось, это лечь на кровать в холодных подземельях и уснуть.

— Да ладно, тебе больше не обязательно с ним ходить. Тем более, он, кажется, и вовсе не против твоего отсутствия. — Сказал Драко, смотря на стоявшего в середине зала Сергея, который уже бурно вёл разговор с другой девушкой. София облегченно вздохнула. Она отошла от друзей и присела за самый ближний к ним стол, положив на него голову. Перед глазами мелькали смеющиеся пары, спешащие выйти из Большого зала и уединиться в темных уголках Хогвартса. Мимо проходит куда-то идущая Джинни Уизли, с следом за ней и Долгопупс. София тихо смеётся и слышит, как кто-то подсаживается к ней сзади.

— Мисс Снейп, эта ночь сегодня прекрасна, вы так не считаете? — она вздрагивает и оборачивается на знакомый хриплый голос. Профессор Грюм сидел на соседнем стуле, ненастоящим глазом оглядывая весь Большой зал, а настоящим смотря только на Софию. — Я знаю, мисс Снейп, что Вы что-то скрываете. — Он облизывается, а сердце Софии отчего-то начинает стучать все быстрее. Скрывать ей было что, и она насторожилась. Убедившись, что никто не может подслушать их разговор, хотя все откровенно пялились на них, она спросила у него:

— И что же Вы, профессор Грюм, предполагаете? — она вопросительно вскинула бровь, покрываясь мурашками под его пристальным и устрашающим взглядом.

— Храни свои секреты, Снейп, но это пока что. Скоро я обязательно выясню, какие именно они у тебя. — Он встаёт и уходит ближе к преподавателям, оставляя после себя множество вопросов. Этот разговор с профессором долго не выходил у неё из головы, и она все старалась отвлечься, рассматривая кто с кем пришел, настраиваясь на сплетни. Несколько раз к ней подходили, приглашали на танец, она все отнекивалась, говорила, что голова разболелась. Выступление Группы «Ведуньи» она успешно пропустила, так и оставаясь сидеть за столом и попивая яблочный сок. Через несколько столиков от неё сидели Поттер с Уизли, с такими же унылыми лицами наблюдая за происходящим. София вдруг подумала, что это может быть отличным шансом для того, чтобы поговорить с Поттером. «Если я помогу ему со вторым заданием, он сможет помочь мне с третьим, у гриффиндорцев ведь так принято?» — думала она, шагая к парням.

— Здесь не занято? — спросила она и взглядом указала на место рядом с Поттером. Тот удивленно посмотрел, но кивнул, убирая с соседнего стула свой пиджак, чтобы та села. — Поттер, нам надо поговорить, — и, посмотрев на Уизли, добавила, — наедине. — Тот что-то пробубнил в ответ, но, как только сам Поттер попросил его отойти на пять минут, он поднялся с места и ушёл к танцующей толпе. — Чего не танцуешь? Вроде весело, — спросила она, скорее чтобы разрядить обстановку.

— Раз весело, чего сама не танцуешь? — он хмыкнул и отпил сока.

— Настроения нет. — Наступила тишина. София представить не могла, как подступить к разговору о втором задании. С одной стороны, это было до жути нечестно, вот так вот в наглую давать ответ на загадку, которую каждый должен решать сам. С другой, ей тоже неплохо помогли, и все, что ей оставалось сделать, это искупаться с ним. Была ещё одна сторона, в которой Поттер мог оказать какую-либо помощь, в ответ на её. Взвесив все за и против, она наконец решилась. — Ты с яйцом искупайся, ладно? Возьми его там в ванну и поплавай? — Поттер изменился в лице. Он искренне недоумевал и только открыл рот, чтобы что-то добавить, как вдруг в их милую беседу ворвались Уизли и Грейнджер, о чем-то спорившие. Уизли кричал о том, что он их враг и она не может с ним танцевать, а Грейнджер кричала в ответ, мол «ты же сам просил у него автограф!». Речь явно шла о Краме, а ссорящиеся друзья все приближались к столу, за которым сидел Поттер. Из криков было ясно, что речь там зашла и о ней.

— Поттер, я пойду, пожалуй. — Махнув рукой в знак прощания, она вышла из Большого зала и направилась на улицу. Луна сегодня была необычайно яркой, а ночь безоблачной и звёздной. Прошла чуть дальше и оказалась на мосту, где старшекурсники бегают и прячутся от профессоров. Уже дрожит от холода, а кожа становится все краснее от промозглого ветра. Она лишь старается окутать шею в рыжие локоны, пряча нос в ладошках. Поднимает глаза ввысь, устремляя свой взгляд в бескрайние просторы космоса. В космосе ей всегда нравилось то, что никто по настоящему не знает, что там находится в его глубине. Всегда хотелось быть как космос. Её размышления прервали голоса, приближающиеся к мосту. Каждый из них был ей знаком, и она прекрасно понимала, что будет, если её здесь застукают. Голоса звучали все ближе, и не найдя ничего лучше, она присела на пол моста так, что изгородь полностью скрыла её. Никакой гарантии, что отец и Каркаров сюда не поднимутся, не было, но это все же лучше, чем что-то ещё.

— Так значит?.. — спросил Каркаров и остановился неподалёку от карет студенток из Шармбатона.

— Нет, девчонка ничего не знает, я уже объяснил! — прорычал в ответ Снейп и остановился там же. — Если в её присутствии ты об этом заговоришь или хотя бы просто скажешь про это на территории этой школы, Игорь, Дамблдор узнает.

— И что же мне сделает ваш достопочтенный Дамблдор, Северус? Не могу вообразить, может, поможешь? — смеётся, и, кажется, Снейп хочет сказать что-то в ответ, но в одной из карет кто-то начинает хохотать, и это не остаётся незамеченным. Сняв баллы с двух факультетов, Снейп разворачивается и удаляется в другую часть двора для проверки, а Каркаров уходит в школу. София, окончательно замерзшая от прогулки, на онемевших ногах возвращается обратно в замок и спускается сразу в подземелья. В голове до сих пор прокручивается тот разговор отца с Каркаровым, и она прекрасно понимает, что девчонка — это она. Но что же может скрывать от неё отец, и почему никто не может говорить об этом? Неужели именно об этой тайне говорил профессор Грюм?