Глава 17 (2/2)

К ним подлетел возбужденный пятикурсник, Марк Брик, с совершенно азартной улыбкой.

— Сделаете ставку, мадам? — сказал он и элегантно снял шляпу, в которой красовались золотые и серебряные монеты — ставки учеников. — Близнецы Уизли поставили на Крама, и вам советую. — Он подмигнул Панси, а та, пробормотав «Какой ты противный», встала из-за стола и пошла прочь из Большого зала. Явно смутившийся Брик собирался было уже уйти, но его остановил голос Софии:

— Ставлю на Поттера 15 галлеонов. — Вызывающе, азартно, с ехидной улыбкой на лице она достала из кармана брюк золотые монетки.

— Мисс Снейп, ставка принята, и запомните, отозвать её вы уже не сможете.

— Брик, никто не отзывает ставки. И никто так не говорит. — Сказал Теодор, скептически глядя на Марка.

— Никто на Слизерине, кроме мисс Снейп, не умничает, Нотт. — Он мило ему улыбнулся и пошёл к столу Гриффиндора.

— С ума сошла ставить на Поттера 15 галлеонов? — сказал Малфой, особенно выделив «Поттера».

— А почему бы нет? — она пожала плечами и, встав с лавки, подняла за собой Теодора. — Ну, мы, пожалуй, пойдём, прогуляемся.

***</p>

На улице было довольно прохладно, но жизнь в подземельях ещё на первом курсе научила всех пользоваться согревающим заклинанием. Все листья уже опали, под ногами валялась груда красных, золотых и оранжевых листьев, что так прекрасно шуршали. Иногда ветер вихрем поднимал листья в воздух вместе с волосами Софии, что заставляло их двоих улыбаться, ведь её волосы такие же, как и листья, что кружат вокруг неё.

— Знаешь, осень — моё любимое время года, — она завороженно улыбается, смотря вслед улетающим птицам.

— Мое тоже, — он говорит это почти шепотом, смотря в сторону Чёрного озера.

— Правда? Я всегда думала, что зима, ведь у тебя день рождения в январе.

Её реплика остаётся без ответа. Они лишь улыбаются друг другу. Из-за туч выглянуло солнце, и её кожа фарфорового цвета заблестела на солнце, а чёрные глаза стали переливаться медовым.

Теодор всегда был готов утонуть в её холодных, но таких родных и до боли ласковых глазах.

Теодор ненавидит её рыжие волосы. Он обожает их настолько, что утопает.

— Как дела у отца? — она нарушает приевшуюся тишину, наверное, самым дурацким вопросом.

— У отца все просто прекрасно, — язвит. Он с отцом не в лучших отношениях, тот его терпеть не может.

Они прогуляли так ещё около часа, бродя по берегу Чёрного Озера, пока не увидели, что все ученики, находившиеся на улице, спешат в замок. София посмотрела на наручные часы и ахнула:

— Церемония начнётся через 20 минут! Скорей идём! — и она побежала. Рыжие волосы разлетались от ветра назад, а холодный воздух пробирался сквозь толстовку.

В Большом зале уже столпился народ. Подбежав к слизеринскому столу, она села на освободившееся место между Драко и Гойлом, улыбаясь заходящему вслед Теодору, который прошёл чуть подальше, к пятикурсникам.

— Как погуляли? — Малфой язвит, откусывает яблоко и непринуждённо улыбается.

— Отлично, Драко, — она вкрадчиво ему улыбнулась и устремила взгляд на преподавателей и судей. Среди них ещё не было Дамблдора и директора Дурмстранга. Отец выглядел угрюмей, чем обычно, а Макгонагалл суетливо бегала и заставляла парней заправлять рубашки в брюки.

— Мисс Снейп! — София кашлянула, а отец устремил на неё свой взгляд.

— Да, мэм?

— Где ваша рубашка, мисс Снейп? — Макгонагалл поджала губы и покачала головой. — Северус, настоятельно рекомендую заняться своими учениками. — И она отправилась дальше.

Северус лишь одним взглядом дал понять, что расстроен из-за её безответственности. Отвернув голову, она пыталась найти взглядом Брика. Того не было среди слизеринцев. Он стоял в кучке когтевранцев и гриффиндорцев, которые активно передавали ему деньги, дабы никто из преподавателей не увидел.

В зал начали заходить ученики приезжих школ, шармбатонцы морщились меньше, чем раньше, а наоборот выглядели воодушевленно и радостно, а дурмстрангцы серьёзней и хмурей. Ужин все продолжался и не заканчивался, Дамблдора всё ещё не было.

После того, как Гойл доел последнее свиное ребрышко, Дамблдор наконец появился. С тарелок пропала вся еда, они засияли. Все начали переговариваться, но замолчали, как только Дамблдор подошёл к своей кафедре. Каркаров и мадам Максим заметно напряглись, Людо Бэгмен, как всегда, сиял и радостно улыбался ученикам.

— Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дам­блдор. — Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к сто­лу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. — Он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.

Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепитель­но били по глазам. Но взгляды всех все равно были прикованы к Кубку, кое-кто поглядывал на часы…

— Одна секунда… — выкрикнул Ли Джордан, и все без исключения замерли в ожидании. Сóфи завороженно наблюдала за тем, как пламя в Кубке наполняется красным цветом, и вот из снопы красных искр появилась первая бумажка.

Дамблдор поймал её и прочитал своим громким голосом:

— Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам!

Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и востор­женных криков.

Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, враз­валку двинулся к Дамблдору, повернул направо и, мино­вав профессорский стол, исчез в соседней комнате.

— Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисмен­ты Каркаров, так что его услышали все. — Я знал, в тебе есть дерзание!

Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок вы­стрелил еще одним куском пергамента.

— Чемпион Шармбатона — Флёр Делакур! — девушка, похожая на вейлу, и та, которая больше всех жаловалась на обстановку Хогвартса, поднялась с места под вялые аплодисменты своей школы, зато громкие аплодисменты парней из Хогвартса.

— Взгляни, как они расстроены, — шепнула София на ухо Драко, незаметно указывая на шармбатонцев, сидящих за когтевранским столом.

Сноп искр вновь вырвался наружу, и появилась бумажка с последним именем.

— Чемпион Хогвартса — Кассиус Уоррингтон! — ученики несколько помедлили, а затем громкие аплодисменты слизеринского стола повели за собой аплодисменты Когтеврана, Пуффендуя и двух других школ участниц. София хлопала так сильно, как и остальные, мило и одобряюще улыбаясь Уоррингтону, но затем Брик напомнил ей о ставке.

— О, нет, — шепнула она и закрыла лицо руками.

— Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая уче­ников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защи­щать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад…

Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему. Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило еще один пергамент. Дамблдор, не раздумывая, протянул руку и схватил его. Поднес к огню и воззрился на имя. Повисла длинная па­уза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец, он кашлянул и прочитал:

— Гарри Поттер.

Зал молчал. София, как и многие в зале, обескураженно смотрели на стол гриффиндора. И только спустя десять секунд она похлопала в ладоши и ослепительно улыбнулась.

— Браво, Поттер! — она сдерживает смех.

— Гарри Поттер! — громче орет Дамблдор, что заставляет сесть и замолчать Софию и встать перепуганного Поттера.

Он заходит в ту комнату, куда только что прошли чемпионы, и учителя начинают переговариваться, как вдруг из кубка вылетает пергамент, который успеет схватить Северус Снейп.

— София Снейп.