Глава 5 (2/2)

— Лу…

— Я к себе, много уроков.

Чарльз тихо вздохнул и добавил напоследок:

— Я купил тебе кое-что. Ждет в комнате.

Льюис молча добрался до комнаты и застыл на пороге, стоило открыть дверь. Отец успел не только купить кое-что — а, если быть точнее, боксерскую грушу, — но и закрепить ее на потолке. И теперь новый снаряд буквально звал парня выпустить скопившиеся злость, усталость и разочарование. Он не засомневался и на долю секунды — сразу подошел к снаряду, бросив сумку на полпути, и резким и точным ударом влепил по плотной поверхности, ощущая отпружинивший удар и приятную боль в костяшках.

Еще один удар заставил вспомнить о ледяном Джеке, и Льюис без зазрения совести представил вместо груши его красивое лицо с резкими чертами и большими голубыми глазами. Очередной удар должен был стереть ухмылку, но, к сожалению, для этого нужно было подольше пообщаться с блондином, чтобы иметь визуальное представление, как она стирается и что вместо нее может быть. Все, что удалось увидеть Лу, кроме нее, — это сжатые в тонкую линию губы в момент, когда Джека звали прогуляться.

Серия ударов разгрузила мозг и позволила свободно выдохнуть, а заодно осознать, что все-таки первый день в новом университете оказался напряженным. Льюис быстро переоделся в домашние штаны и футболку.

— Спасибо за грушу, — кивнул головой отцу по пути в ванную. Тот как раз выходил из своей спальни и, судя по всему, старался спрятать довольную улыбку. — Это то, чего мне как раз не хватало.

— Рад помочь.

Лу больше ничего не сказал. Кинул потную одежду в корзину и вернулся к себе. Груша все еще слегка покачивалась, успешно опробованная. Костяшки нещадно болели, а покрасневшая кожа ругала об отсутствии бинтов и молила об охлаждающей мази, но у Льюиса ее не было. Парень надеялся, что завтра сбитая кожа не вызовет вопросов у преподавателей, хотя, если судить по прошлому опыту, вопросы появятся практически сразу, а в перчатках идти не вариант. Удивительно, насколько участливым оказался педагогический состав в университете. Парень думал, что всем будет плевать на новенького.

Но он много чего думал. Например, что не станет препятствием на пути Ледяного Джека.

Вздохнув и собрав сумку на завтра, попутно выложив ненужные вещи, Лу прилег на кровать и, заложив руки за голову, уставился в белый потолок. Небольшая тренировка выкинула из головы все мысли, и теперь Лу просто бродил по своим воспоминаниям.

Мама, папа, Рин, Джо, счастливая семейная и школьная жизнь, поступление в местный университет, небольшой, но довольно уютный. Регулярные вылазки на природу, выходные в компании друзей, путешествия в города поблизости и планы на будущее. Как быстро стабильность, к которой он привык, смогла рухнуть. Всего каких-то шесть месяцев, каждый из которых открывал лишь новый очаг боли и заставлял теряться в происходящем. Буквально полгода назад его семья лучилась счастьем, и Лу даже представить не мог, что что-то может пойти не так.

Но все пошло.

Покатилось к чертям даже.

Когда? Льюис не знал точной даты. Он лишь помнил, как резко изменились отношения между отцом и матерью. Как улыбавшиеся друг другу люди, что смотрели на него каждый день с огромного количества фотографий, на которых мелькал и он, вдруг открыли в себе новое чувство — ненависть. В доме стало больше криков, ругани, ссор на пустом месте, а потом наступил период мертвой тишины, от которой закладывало уши. И Льюис, сам того не замечая, все чаще оставался у Рин или Джо.

Спустя пару месяцев после первого скандала из дома начали пропадать фотографии. Льюис не заставал момента, когда родители разбивали или выкидывали рамки с яркими снимками. Он просто замечал, что с каждым днем их становилось меньше, и родителям потребовалось лишь две недели, чтобы окончательно избавиться от запечатленных счастливых воспоминаний. Только несколько снимков удалось сохранить, и то только потому, что они находились в комнате Льюиса, и парень заранее спрятал рамки в свой небольшой тайник в полу под ковром.

Сейчас они лежали где-то в одной из коробок, которые Лу еще не разобрал. Оставил напоследок. Чтобы дать себе привыкнуть к новому месту прежде, чем он увидит беззаботные и счастливые лица молодых родителей, один из которых в данный момент громко гремел посудой на кухне, а вторая… Льюис не имел никакого представления, что со второй.

Вибрация телефона заставила вынырнуть из потока не радужных воспоминаний. Конечно, писали друзья. И парень был чрезмерно благодарен за то, что те оставались и до сих пор остаются рядом, несмотря на события последних месяцев. Сколько нытья и злости он на них выплеснул, но ни Рин, ни Джо не упрекнули его в этом и не дали повода усомниться в своей любви к нему.

Отвлекающий ураган из лучших друзей затянул Льюиса на два часа, и тот не заметил, как быстро стемнело за окном. Рин требовала румтур, и парень пообещал что-нибудь придумать к выходным, а Джо дал слово, что остановит свою девушку, если та снова начнет надоедать.

Чарльз заглянул в комнату к сыну перед сном, чтобы пожелать доброй ночи, и Льюис решил, что этот день все же удивительный. Ответив отцу тем же и быстро попрощавшись с друзьями, парень приоткрыл окно, чтобы быстрее уснуть от прохладного воздуха под теплым одеялом, и, действительно, очень скоро провалился в сон.