Мой лучший конец (1/2)
На лобовое стекло моей машины летел мокрый снег, внезапное потепление в середине зимы превратило дороги города в слякоть и лужи. Но в месте, куда мы едем, всё не так критично, пусть я и не был там восемь лет. Мелори сидела справа от меня и молча смотрела в запотевшее окно со стекающими по нему прозрачными каплями, пребывая в полной растерянности, ведь я так и не удосужился ей всё объяснить по-человечески. Я не мог так просто взять и вывалить ей не менее глубокую рану, чем детство. Мне нужно было встретиться с обрывом и хранящимися на нём воспоминаниями лицом к лицу, чтобы понять, готов ли я говорить об этом и насколько сильно оно ещё оказывает влияние на меня.
Бедную Мелори я ошарашил с самого утра расспросами про рисунок. После увиденного на нём я словил жуткий триггер и стёртые психикой травмирующие фрагменты той ночи начали всплывать в моей больной голове. Дабы отвлечься, я стал готовить нам завтрак. На запах пришла одна голодная незнакомка и обвила меня позади теплыми руками, как в сопливых мелодрамах про любовь. Теперь я понимаю, почему парочки так улыбаются: это действительно было невероятно приятно, по-родному. За это ощущение теперь готов бороться, бороться с собой, со своей судьбой и блоками, со всем, что встанет на моем пути. А всё потому, что эта девушка — единственный человек, заставляющим меня чувствовать себя живым и нужным этому миру. Ради неё я готов на всё.
Наверное, я испортил всю романтику нашего утра после той волшебной ночи своим сумасшедшим желанием прямо сейчас поехать на обрыв, но я не мог ничего с собой поделать. В пути Мелори очень странно всматривалась в дорогу и ещё больше проваливалась в задумчивость.
—Ты…неужели ты…— пыталась сказать она, но решила подождать полного убеждения в своём предположении и снова отвернулась к окну.
The neighbourhood — softcore
Я принял решение включить радио для разбавления напряженной обстановки. Мне действительно не хотелось портить день своими спонтанными решениями и пугать Мелори неопределенностью, поэтому, не отрываясь от едущих впереди нас машин, я нахожу своей ладонью её и стараюсь исправить ситуацию:
—Все хорошо, мы просто съездим в одно место, ты ведь хочешь узнать меня, — я говорю это, одновременно поглаживая её нежную кожу и наблюдая в зеркало, как проясняется это милое личико. —Прости, что всё так неожиданно вышло.
—Всё в порядке, — улыбается мне и сжимает руку. Это пронзает моё сердце. Я с нежностью бросаю на неё быстрый взгляд и улавливаю на нём новое удивление: —Эта песня..! — указывает она на магнитолу, и её темные глазки округляются. Я так люблю её мимику и искренность чувств, ещё не встречал столь эмоционального человека. Честно признаться, ей можно даже позавидовать, последняя встреча с обрывом выбила из меня всё, не хотелось даже бровью повести. В тот самый день моё лицо и сердце превратились в ничтожный камень.
Услышав восторженный отклик на песню, я прибавил громкость, с довольным недопонимаем улавливая столь необъяснимую для меня реакцию на обыкновенную мелодию. А Мелори вся светилась и с тёплой улыбкой прокручивала что-то в своей голове.
—Поделись, что тебя так зацепило?
—Мы…— она повернула голову в мою сторону и прикрыла лицо рукой, тихо посмеиваясь. —Мы танцевали под неё в клубе.
Я бросил на неё полный недоверия взгляд и засмеялся сам:
—Быть такого не может, я терпеть не могу такие места, как клубы, мне нужна тишина, — отрываюсь от дороги, чтобы в очередной раз убедить себя в правдивости её слов, но с глупой улыбкой хмурюсь, внутренне отвергая, пока Мелори всем видом показывает, что не шутит. —Вот черт, а как это возможно? Неужели тебе удалось меня уговорить? — она молчаливой ухмылкой дала положительный ответ, и я со вздохом произнёс: — удивительная девушка…
Когда мы подъехали, всеобщее настроение начало падать: Мелори растерянно смотрела то на обрыв, то на меня, а я, поглощённый в своём далеком, но не отпускающим ни на секунду прошлом, даже не заметил чужой реакции. Место это не казалось мне живописным, в тёплое время года оно безусловно трогает струны души великолепием природы, но в сегодняшнюю отвратительную погоду серый и мокрый вид грязного лежащего в перемешку с темными листьями снега лишь угнетал. Провалившиеся в эту кашу ноги тяжело было перебирать. Лавка, одиноко стоявшая перед пропастью, была в опавших ветках, что показывало, как редко кто-то бывает здесь. Мы с Мелори стояли, как два застывших манекена, каждый в своих мыслях.
—Пожалуйста, скажи, что ты вспомнил наше место, —женский голос вскоре прерывает тишину, дрожание в нём заставляет меня взволнованно повернуться. Мелори глядела чуть блестящими глазами, пребывая в состоянии между надеждой и отчаянием. Было больно разбивать её предположения вдребезги, но солгать я не мог. Смешно, ведь я даже не знал, о чём врать. Наше место? Понятия не имею, что это может значить.
—Я рассказывал тебе про неё? — Мелори свела брови к переносице, из чего я сделал вывод, что нет…разумеется, я бы не смог рассказать ей об этом, как не мог рассказать никому. Даже полиции…
—Боже, да расскажи ты уже хоть что-нибудь! Я ничего не понимаю, — по играющим на женском личике желвакам легко можно догадаться, как надоели ей мои неоднозначные слова и оттягивания начала самого повествования, но она не догадывается, что делаю я это не с целью подразнить и испытать терпение, мне самому тяжело связать предложения.
—Потерпи, — тихо прошипел я, она смолка, потупив глаза и поджав губы.
Мы всегда хотим всего и сразу, никто из нас не любит ждать. Ожидание утомляет так же сильно, как и подогревает интерес, что удивительно. Но получение желаемого может подарить ощущение эйфории, а может ранить разочарованием. Вопрос: стоит ли рисковать? Она может ждать от меня истории на уровне Стивена Кинга, а получить значимый лишь для меня пустяк, на самом деле не стоящий и капли её внимания. Но ведь попытка — не пытка, пусть даже настоящее разочарование по степени боли переплюнуть может только смерть кого-то дорогого. Иронично, наверное поэтому я заточил себя в ледяную клетку.
Но вот незадача — это же Мелори, которой не нужны оковы, прет, как танк, а если что сломается — починит. Поэтому она и здесь, стоит тихо, нетерпеливо кусая губы, и, не поднимая взгляд, ждёт. Ждёт, пока я начну свой рассказ, ждёт, пока я вспомню её, ждёт, пока всё в наших отношениях наконец наладится и придёт стабильность, ведь мы оба достаточно покатались на эмоциональных качелях. Поэтому она и добивается того, что хочет, и у нее будет всё: от стабильности до удовлетворения любопытства к моей юности.
Ветер метал в нас острые капли, словно мелкие иголочки, но тем самым отрезвлял, не позволяя полностью погрузиться в себя. Мелори съёжилась и, обняв себя за плечи, начал прогуливаться по окрестности. Я провожал её отстранённым взглядом, пока она не подошла к краю.
—Мелори! — вздрогнул я, испугав неожиданно громким голосом и её. —Не подходи так близко, пожалуйста, — уже спокойно прошу, внутренне испытывая настоящий ужас, поразивший всё тело. Стискивая челюсть, я прячу дрожащие руки в карманы пальто и подхожу к Мелори, уводя её на безопасное расстояние.
—Я ведь не так уж близко подошла…— возмущается и ворчит на меня она, но, заметив мои беспорядочно бегающие зрачки, хмурится ещё больше: —Что с тобой?…
—Триггер сработал, — хмыкаю я, перебирая и хрустя пальцами. Полагаю, смена эмоций на моем лице и неугомонность движений рук, которым не мог найти места, со стороны выглядели пугающими. Спустя долгую паузу, я, считая, что так будет проще, выдаю прямо в лоб: —Моя первая любовь упала с этого обрыва и разбилась насмерть…почти на моих глазах.
Держащие меня за плечи руки Мелори повисли от шока вдоль тела, ладонью она прикрыла рот и безмолвно отвернулась в сторону. Она стиснула пальцами своё лицо и стала быстро смаргивать накатившие слёзы. Представляю её эмоции, зная, как хорошо Мелори чувствует других людей.
Думаю, ожидалось всё, что угодно, но не это. Брови, сложенные домиком, начали распрямляться, и выражение её лица приняло другой вид. Какое-то осознание или страшная мысль пролетела в голове, заставив девушку застыть, глядя на меня с прищуром.
—Почему тогда ты был так спокоен три года назад, когда на её месте была я? — она делает шаг навстречу мне и её подозрительный взгляд делает мне больно. У неё на полном серьезе возникло предположение, что я стою и нагло вру ей про свою судьбу? —Почему тогда у тебя не было такой реакции, как сейчас? Дело ведь не в том, что я была чужим человеком. Разве не сработал бы триггер, учитывая, что и рана была свежее?
—Что творится в твоей маленькой головушке, Мелори? — я вытирал мокрые следы слёз на её красных щеках, с трудом выдерживая этот взгляд, в котором видел сомнения. Терпеть не могу, когда во мне сомневаются. Сомневаются тогда, когда я искренен. Сомневается единственный человек, который увидел такую сторону моей души.
—Я просто кое-что не понимаю. Ты был слишком спокоен в то утро, если бы у меня тут умер кто-то близкий, а потом я увидела ту же картину, но с другим человеком, я бы не смогла так безэмоционально подойти и сказать «Прыгайте»! — на что она злится?..я в замешательстве.
—Это ты, Мелори, а это я, — стараюсь держать себя в руках, но черт, это сложнее, чем кажется. —Никогда, слышишь? Никогда не сравнивай свои поступки с поступками других людей — это путь в никуда. Ты ожидаешь от них того, что сделала бы сама, а они делают по своему — ты разочаровываешься. Рассматривать действия других надо с точки зрения их характера и психологии, а не своей, — я процедил все слова сквозь зубы и, зачесывая волосы назад, отшатнулся от неё. Во мне играла буря чувств: злость вырывалась ощущая давление, старые раны щипали так, что у меня затряслись губы, в душе промелькнула даже обида на Мелори. Меня обвиняли в том, чего я даже не помнил. —Когда, говоришь, мы встретились? — с горечью спрашиваю я и прищуриваюсь. — Три года назад? — хмыкаю, вспоминая это время. — Тогда, когда я сидел на таблетках, проходя психотерапию? Уж извини мою неэмоциональность, мне тогда нажали на выключатель! А может я вообще двинулся головой и увидел её, вместо тебя? А может пришёл туда, чтобы сдохнуть, но вежливо пропустил даму вперёд? Я не помню! Я ни черта не помню! — мне сорвало крышу так сильно, что спасти ситуацию могло только её тихое, вперемешку с плачем: