XXVI (2/2)

мальчишек сажают в соседние кресла, так что ничего не мешает их беседе, кроме лишних ушей и глаз их стилистов. вместо имени хёнджина школьники используют кодовое слово «антилопа», поскольку бин решил, что у хвана с этим животным много общего. со с искренностью в глазах и громкостью в разговоре (надо же как-то перекричать работающие на полную мощность фены) делится впечатлениями о хване. в первую же встречу чанбин докапывался до молодого человека как только мог, но тот не реагировал негативно, наоборот, джин отвечал спокойно и рассудительно, что показало его с лучшей стороны. кроме прочего, от бина не скрылись маленькие зацепки, которые позволили ему сделать вывод, что хёнджину феликс нравится, причем довольно сильно. он видел все — держания за ручки, короткие взгляды, а после них зардевшиеся щеки, изменения в интонации, когда они обсуждали что-то между собой, перешептывания о секретных вещах, известных только им двоим. разве это не говорит о взаимной симпатии? чанбин вот считает, что все ясно и без его наблюдений.

пока диалог постепенно сходит на нет из-за работы над волосами подростков, каждый остается в своих мыслях. феликс включает воображение и перебирает способы преподнести влюбленность джину так, чтобы тот не сбежал, а чанбин старается медитировать, иначе он доведет себя до обессиленного состояния одними лишь рассуждениями о будущем в момент. когда все заканчивается, мальчишки, до этого не верившие в силу изменений внешности, сейчас смотрят друг на друга с откровенным удивлением.

— ну что, теперь дешевый желтый блонд больше не кажется таким уж привлекательным, не правда ли? — усмехается молодой человек, стригший и красивший ликса. он радуется реакции юноши, что становится для него главной наградой. деньги и те не на первом месте.

— это точно. боже, я и подумать не мог, что мне пойдет натуральный цвет. что вы сделали с настоящим мною и где он сейчас? — ликс аккуратно проводит рукой по голове, ощущая непривычную мягкость.

— сидит в кресле перед огромным зеркалом и болтает с парикмахером, — вклинивается в разговор чанбин. выглядит он неотразимо — над ним тоже долго колдовали, ведь предварительное обесцвечивание заняло больше времени, чем со рассчитывал.

— ох, и правда, как же я не заметил? — сарказм хлещет через край. — спасибо вам огромное! — благодарит ликс мастеров, хихикающих из-за их с бином перепалки.

феликс впервые (!) за все время общения с чанбином просит того сфотографировать его. позировать мальчишка не умеет, да и желание учиться не особо проявляет, однако хочет получиться красивым. ладно, если не красивым, то хотя бы симпатичным. миленьким. <s>выбрать нужный вариант.</s> природная фотогеничность помогает ли в процессе, а результаты непрофессиональной фотосессии, возглавляемой со, оказываются выше всяких похвал.

— то ли руки у тебя из правильного места растут, то ли что-то ещё, но мне нравится, — ликс яркий. такому, как он, покорять вершины и сворачивать горы, а не болтаться по жизни без целей или хотя бы мечтаний, не тонуть в комплексах и претензиях ко внешности, не рыть могилу себе раньше времени. и чанбин, вроде как, должен радоваться, что его маломальские навыки фотографии оценили, да только ему ещё печальнее, чем до прихода в салон, становится.

— почему ты не можешь просто сказать, что ты красив? — непонимание. прямолинейность. крик души.

— мы же обсуждали это, забыл? — чанбин-то ничего не забыл, однако данный факт не мешает ему продолжать удивляться каждый раз, когда ликс жрет себя с потрохами и заставляет окружающих думать, что он не заслуживает комплиментов. бин считает, что здесь он как раз и является тем человеком, которому нельзя говорить приятные слова о внешности. потому что кто, мать твою, полюбит такого, как со. а феликса любят, и плевать хёнджин, похоже, хотел на все его «недостатки».

дальше говорить что-либо бесполезно. бин смотрит в экран телефона, где красуется фото его друга, и бьет себя незаметно для ли кулаком по бедру, вымещая злость на теле. за то, что не понимает, какие чувства испытывает по отношению к ёнбоку. за то, что надумал всякого о ликсе и хёнджине. за то, что не может искренне порадоваться вместе с ли, мелкими шагами возвращающимся к нормальной жизни. потому что раньше было хорошо играть роль спасателя, теперь же в подобном действии надобности нет.

а ещё чанбин не понимает, каким образом феликс, лечащийся от депрессии, с вагоном и маленькой тележкой проблем и загонов умудрился подцепить такого замечательного парня, как хван. и почему последний согласен быть его заменой.

у бина шум в ушах, плывущий перед глазами горизонт и ватные ноги. ликс же в это время отправляет сообщение хёнджину с небольшой затравкой в виде обрезанной фотографии, где видна часть волос, но нет лица, и лыбится глупо-глупо, будто главный влюбленный дурак на огромной планете с кучей миллиардов людей, среди которых точно найдутся такие же «уникальные» влюбленные дураки. только ёнбоку кажется, что он точно мог бы стать их предводителем.

— ты чего? краска в мозг въелась? — идиотские шутки. ликс тревожится, когда видит сползающего на скамейку у выхода из салона чанбина, и все равно без приколов обойтись не может.

— по-моему, въелась она не у меня, — ответ прилетает быстро и колет чуть-чуть, болезненно немного, но терпимо.

будто пропадают из памяти те моменты, когда ли помогал чанбину. стираются огромным ластиком вселенских масштабов, отрезаются большущими ножницами, вычеркиваются всевозможными ручками, удаляются и отправляются в корзину, как на рабочем столе компьютера, заштриховываются беленьким корректором, выкидываются из окна, разбиваются с высоты о землю, ломаются с треском, громко, что слышно за тысячу километров, сжигаются не без помощи спичек и бензина. и разъебать себе голову — не выход, там нет никаких инструментов, способных разъединить воспоминания с их обладателем. только клей, собирающий осколки в кучу, пусть и хочется обратного.

действительно, как?