XXII (2/2)
первый поцелуй. с ноткой сигаретной горечи. с серым, как легкий дым, оттенком. с ароматом мужских духов, подходящих плохим парням, но никак не чанбину. потому что бин ни разу не плохиш. он — человек, имеющий золотое сердце. а ещё поцелуй с ним не вызвал в феликсе никаких эмоций, только кратковременное удивление. было мягко, даже немного горячо и не так противно, как ли себе представлял. однако со и не нужно было делать что-то сверх этого: за его действиями не стояло скрытое желание друга. он лишь хотел вскружить ёнбоку голову вредным дымом, раз мелкий не понял, как обращаться с сигаретами. особого желания повторить в ликсе не появлялось, но он не стал бы сопротивляться, если бы такое случилось с ним не один раз.
а какой был бы поцелуй с хёнджином? раньше мальчишка представлял, как о нем заботился красивый парень, да вот только подсознание не выдавало его полноценный облик. перед глазами отдельно плавали образы пухлых губ или тонких рук, очерчивавших шрамы на коже феликса, — воплощение рисунков из комиксов в реальности (такой, что существовала лишь в мечтах ликса). с этого момента на место воображаемого молодого человека можно поставить хвана. он подходит по всем критериям: прекрасен как снаружи, так и внутри, вдобавок из кожи вон лезет, чтобы вывести жизнь ли на новый уровень. ёнбок считал, что таких идеальных людей не бывает, и оказался по-своему прав, потому что у любого есть свои скелеты в шкафу, однако в джине пока что перевешивают положительные качества.
феликс серьезно задается вопросом, услышал ли его кто-то свыше, раз подослал к нему старшего.
«интересно, а у хёнджина губы всегда покрыты той гигиеничкой? на вкус они тоже будут так себе из-за масла?»
парень трясет головой, чтобы избавиться от навязчивых видений хвана, не рассчитывающих покидать его. слишком долго они были закрыты на задворках разума, вплоть до нынешнего момента, пока ликс не позволил им прорваться сквозь непробиваемую защиту. ёнбок никогда не упускал возможности внимательнее изучить лицо джина: он помнит каждую родинку, каждую неровность на щеках, каждую морщинку вокруг глаз. уже можно говорить, что на данном этапе феликс утонул в брюнете с концами?
«то, что я помню все это, показывает мою отменную память, а не что-то другое!» — школьник оправдывается перед самим собой, пусть и понимает абсурдность этого жалкого действия.
постепенно ли растворяется в грезах о хёнджине, сладких, как сахарная вата. он больше не сопротивляется внутреннему потоку, управляющему его телом и душой, и позволяет себе уйти в подобие транса, хотя другие люди охарактеризовали бы состояние феликса как обычный сон. но подросток не спит — он контролирует воображение, стараясь воссоздать нужную атмосферу.
…хёнджина слишком много: его руки блуждают по спине, голове, пробираются к волосам, чтобы их можно было пропустить через пальцы; он опаляет своим горячим дыханием лоб ликса, ведя носом к виску и шумно втягивая им воздух; парень прижимается как можно сильнее — между их телами и лист бумаги не пройдет. ёнбок, немного отодвинувшись, поднимает взгляд на старшего и видит, как тот глаза от ощущения умиротворения закрывает. ли бесстыдно разглядывает ничего не подозревающего хёнджина — замечает любимую улыбку, ту самую, что ярче солнца; едва подрагивающие веки, вероятно, из-за предвкушения приближающегося поцелуя; ресничку, расположившуюся рядом с родинкой под глазом.
— у тебя тут… — ликс заносит руку, чтобы убрать мешающий хвану волосок, и джин позволяет это сделать. — держи, — он подносит ресничку на пальчике ко рту хёнджина. тот, открыв глаза, с детской радостью смотрит на находку ёнбока. — загадай желание и сдуй её.
— и откуда же к тебе приходят эти тайные знания по исполнению желаний? — брюнет смеется, беря руку ли в свою и выполняя приказ мальчишки. — поверь, я и без подобных техник имею все, что мне нужно.
— например? — феликс не удерживается и задает вопрос, в котором нет никакой необходимости.
— ответить слащаво? или ты сам мне все скажешь? — хёнджин, раззадорившись, пытается подмигнуть, однако получается на двоечку в лучшем случае.
— у тебя есть я? — ликс кокетничает, словно способность обольщать всяких хван хёнджинов у него в крови.
вместо того, чтобы продолжить разговор, джин обхватывает подбородок ли, чуть пройдясь большим пальцем по его губам. ёнбок затихает, когда хёнджин уверенно целует его…
— так, стоп, я не собираюсь разводить здесь розовые сопли! — ликс вскакивает с места, стараясь унять разогнавшееся сердце. ему опасно представлять, что в его фантазиях могло произойти дальше. — я бы ни за что не стал... заигрывать с хёнджином! какой ужас, нет-нет-нет.
отрицание происходит только на словах. феликс старается примириться с тем, что подсознание не без причины вкинуло ему подобную сцену. он с горечью осознает: те вещи, которые он придумал у себя в голове, не являются реальностью. может ли мальчишка рассчитывать на взаимность?
— твою мать, я влип!