Глава 8. Сломанные куклы (2) (1/2)

***</p>

На силовых тренировках Доберман задыхается. По вечерам сблевывает ужин в сортире. Биоконструкторы грешат на пошаливающую синхронизацию. Дьюк помнит, как недавно его самого после теста на максимальную процентовку синхронизации вывернуло наизнанку.

Во время очередного марафона на третьем круге Доберман садится на корточки посреди полосы препятствий, обхватив голову руками. Дьюк поначалу бежит дальше, потом, когда странное ноющее чувство в груди становится сильнее, оборачивается и возвращается.

— Плохо?

— В глазах темно, — хрипит Доберман, — дышать нечем. Где эта свинья? Идет?

— Нет пока.

Инструктор следит за гладиаторами через камеры парящих дронов, но с финиша до середины трассы далековато.

— Придет — будет визжать.

— Наверное, — соглашается Дьюк, злости он не испытывает. Инструктор часто кричит, но хорошо делает свою работу, — давай помогу.

До финиша они добредают вместе, цепляясь друг за друга. Добермана снимают с дистанции, сажают на багги и увозят: на анализы и обследование. На последок он кивает Дьюку в знак благодарности и салютует двумя пальцами.

— В следующий раз смотри внимательно. Если есть шанс — тащи, а если нет — оставь где был, на крайний случай — вернешься потом, — советует младший распорядитель, — на арене всех не перетаскаешь.

Дьюк задумывается, кивает. Вспоминает, что по статистике работа в паре с раненным сокомандником снижает эффективность связки на сорок процентов. «Стратегия помощи» теперь и правда кажется малоэффективной.

По ночам Доберман плохо спит: ворочается на сбитой простыне, невнятно бормочет во сне, просыпается и долго трет глаза.

В боксе шесть на шесть шагов особо некуда деться. Разве что запереться в кабинке сортира. Входная переборка заблокирована до утра. Доберман пробует ходить взад-вперед перед окном, но, в конце концов, берет на вооружение тактику дремать, сидя на койке, привалившись к стене. В поверхностном легком сне не водятся тяжелые сны.

Наученный опытом Дьюк оценивает — результаты командной работы на тренировках были бы лучше, если бы отчаянно зевающий Доберман дожимал положенные восемь часов сна. Есть смысл помочь. В одну из ночей он садится рядом.

— Не спишь?

— Не сплю.

— Почему?

Доберман дергается как от укола.

— Кажется всякое…

— Что?

Состояние гладиаторов в первый месяц после «пробуждения» отличается высоким коэффициентом нестабильности. Неадекватная реакция — обычное дело. Дьюк знает, потому что база выживания: оружие, основы хирургии, психологии, статистика по арене и многое другое — навыки без которых не обойтись, с самого начала зашиты в мозг. Нужные синапсы сформированы с «рождения». С эмоциями сложнее.