Никакого чая (2/2)
Шёнкопф беспомощно выругался.
— Вы изменили ей, потому что вообще-то спасали наши шкуры… — он заставил себя замолчать.
— Я изменил ей, потому что захотел, — внезапно рявкнул Ян. — Хотел бы я быть просто продажной сволочью… — он поперхнулся. В глазах колыхалась тоска. — Всегда лучше грязь, чем кровь, в конце-то концов. Но здесь все намного хуже.
Вальтер спокойно пожал плечами и откинулся на спинку кресла.
— Вы влюбились. Бывает со всеми, а потом проходит. У меня, знаете ли, тут большой опыт. Со своей стороны могу сказать, что вы сделали это чертовски вовремя, в отличие от меня когда-то. Но вот еще что я скажу — это не имеет значения. Автономия и флот при ней — имеют.
— Я не смогу и не собираюсь ей врать. Но вы правы, тут не о чем говорить.
Они опять помолчали. Шёнкопф аккуратно забрал у Яна из рук пустой стакан и наполнил заново.
— Он предлагал остаться на Феззане?
— Да, — коротко ответил Ян. — Ничего нового, — добавил с кривой улыбкой.
— Он предложил, — вы отказались. Конец истории.
— Да, конец истории, — эхом откликнулся Ян, уставившись перед собой остановившимся взглядом. Одним движением он влил в себя стакан и со стуком опустил его на стол. «Совсем плохо дело», — подумал Вальтер.
— Он не хотел убивать. Он хотел победить, — внезапно пьяно пробормотал Ян. — В какой-то мере он это получил, не так ли? И еще неясно, получилось бы что-то со флотом или нет, если бы не… Он пошел на значительные уступки, его гордость была уязвлена… и, и у него опять не было чая.
Вальтер пил и смотрел, как глаза у Яна медленно закрываются, а сам он съеживается в кресле, и лохматая голова свешивается на грудь. «Да уж, этот парень точно не давал тебе спать». Вальтер не спеша прикончил свою порцию, а потом подошел к креслу и с натугой выдернул из него спящего адмирала, ухватив за подмышки. «Нет уж, — пробормотал он, взваливая на себя неожиданно тяжелое тело. — Пока летим, ты хоть нормально выспишься, в нормальной кровати. В одиночестве. А потом — будет потом».
Он пинком распахнул дверь в смежную спальню. Армейский минимализм — только застеленная кровать и тумбочка. Сгрузив адмирала на одеяло и включив настольную лампу, Вальтер стянул с него ботинки, и, расстегнув китель, снял шарф и галстук. Тихо, но с чувством выматерился, глядя на свежие и поджившие засосы и следы укусов на шее и груди. Скрипнул зубами: «Да ты любишь пожестче, твое гребаное величество». Ян повернулся, что-то пробормотал во сне, а потом внезапно поймал Вальтера за руку и сжал. В ступоре Вальтер смотрел на спокойную счастливую улыбку, внезапно осветившую лицо, и вдруг вспомнил, что Ян уже очень давно так не улыбался. Наверное, со дня своей свадьбы. «Нет, — подумал Вальтер, зло сжимая челюсти, — с проклятого Вермиллиона». «Это не Лоэнграмм предпочел пожестче, а ты», — внезапно осознал он, глядя на спящего Яна, — «А он просто шел у тебя на поводу, все они вечно пляшут под твою дудку. Ётунами драный Вермиллион…».
Вальтер вышел, прикрыв двери, и подумал, что надо позаботиться о том, чтобы командира не беспокоили. Да и ему самому тоже не помешает выспаться. Впереди возвращение, торжественное подписание договора на Эль-Фасиле, передача крепости имперцам. Надо поразмыслить о том, сколько у адмирала добавится врагов и интересантов после этих «особенных переговоров» на «Брунгильде», и принять меры. И еще эти терраисты, или кто там на самом деле стоял за нападением. Ян и так постоянно пренебрегает личной безопасностью, теперь же все станет еще хуже.
«Еще ничего не кончено, почивать на лаврах и спиваться будем потом. А что до Лоэнграмма, — тут Вальтер мрачно усмехнулся про себя и покачал головой, — надо же, второй раз на те же грабли!» Что ж, с завтрашнего утра у нас только чай — и никакого бренди. Надо будет узнать у Федора про правильное заваривание.