Глава 15 (2/2)

— О, вот оно. Твоё слово. Ты так часто его произносишь. Тебе хочется быть всегда на передовой, всё уметь лучше всех, но, знаешь, это — не соревнование.

На это Гермиона фыркнула и откинулась на спину, притворяясь обиженной. Но на самом деле ей было так легко, тепло и хорошо, что веки становились тяжёлыми, и казалось, что она сейчас уснёт.

— А вообще сегодня был утомительный день. Я так устала тебя ждать. А ещё, столько сегодня информации...

— У меня тоже были сложные переговоры и много отчётности, которая ещё не доделана. Мне придётся проснуться на несколько часов раньше, чем обычно. А ещё я уеду из города на три дня, приблизительно три. Если всё пройдёт так, как я планирую.

— Командировка?

— Да, деловая поездка.

— Тогда давай спать?

— Да, давай. Ты же не против? Мне кажется, у тебя были на меня совершенно другие планы.

Гермиона улыбнулась и легла к нему на грудь, плотно прижимаясь.

— Нет, мне достаточно, просто чтобы ты был рядом.

Наступила тишина: тёплая, не давящая, нарастающая. Гермиона закрыла веки, и в голове возник вопрос, который она захотела задать прямо сейчас, прямо сию минуту.

— Седрик, ты спишь?

Тишина.

Она вздохнула настолько громко, насколько могла.

Он тихо засмеялся.

— Даже если я спал, то я бы точно проснулся от такого.

— Я хочу спросить.

— Ладно, давай.

— Ты когда-нибудь любил?

Тишина, и теперь она скопилась вокруг Гермионы и казалось, что даже её дыхание слишком громкое, а сердце Седрика стало биться чаще. И она слышала его.

— Любил. И я не знаю, проходит ли любовь когда нибудь.

— То есть,ты ещё любишь?

— Я не переставал её любить никогда.

Гермиона закрыла глаза.

«Он такой же, как и я раненый. Мы пластыри друг для друга», — подумала она».

— Наверное, я не должна была задавать такие вопросы, но...

— Но если мы с тобой спим в одной постели, то это нормально задавать вопросы, — ответил он.

— Не всегда, когда люди спят друг с другом, они разговаривают.

— Не мой случай.

— Почему?

— Ну, во-первых, я никого не пускаю в свою жизнь просто так. Если я впустил человека в свою жизнь, то, значит, он мне нравится. Во-вторых, в моём доме всегда тепло, и это я говорю не про батареи. Поэтому разговоры, доверие — это те самые дрова. И в-третьих, постель я никогда не разделяю с кем попало.

— Значит, я никто попало.

Он коснулся пальцами её волос.

— Я с тобой честен.

«Я тоже бы хотела быть с тобой честной, но как сказать о том, что сердце всё ещё болит. Боль тупая, но она есть», — Гермиона подумала, но не озвучила свою мысль.

— У тебя остались вопросы... Я чувствую как они витают в воздухе. Спрашивай! А то время не даст нам возможность отдохнуть.

— Почему вы расстались с ней?

Тишина. Она слушала только его сердце и ждала.

— Она умерла. Мы познакомились с ней, когда моя мама... Ты должна помнить, я тебе говорил.

— Я помню, — тихо сказала девушка.

— Это была любовь с первого взгляда, но время не дало нам ею насладиться.

— У неё была онкология?

— Да, когда мы познакомились, шансов уже не было.

— Но ты знал?

— Знал, и меня это не остановило, потому что чувство пришло внезапно. Я знал с самого начала, и неважно сколько в моей жизни была она. Она была!

— Прости меня.

— Гермиона, тебе не за что просить прощения. Это нормально задавать вопросы человеку, с которым ты спишь. Было бы странно, если бы мы друг другу их не задавали.

— Тогда задай мне свой вопрос. Я знаю, он у тебя есть. Я его тоже чувствую.

— В тот день, когда ты пришла ко мне, Драко, он перешёл черту?

— Я разрешила ему её перейти. А утром он снова решил стать моим другом.

— Вы с ним поговорили?

— Утром он дал ясно понять, что хочет сохранить нашу дружбу. Потом ушёл он и ушла я. Драко вернулся к своей жизни. А я решила уйти.

— А может быть всё было...

— Предельно ясно, Седрик, здесь нечего ворошить.

— Драко...он никогда не показывает свои чувства, возможно...

— Чувства? Я не думаю, что он их вообще испытывает, — прошептала она, и Седрик запустил пальцы в её волосы, начал медленно массировать кожу головы.

Гермиона закрыла глаза и уснула.

***</p>

Солнце было таким ярким, что ослепляло. А ветер ласкал её волосы.

— Гермиона, — полушёпот, полукрик.

Резко развернувшись, она увидела его. Драко выглядел усталым, и, казалось, она не видела его слишком давно.

Его волосы были длиннее обычного, а на лбу была глубокая морщина.

Он протянул к ней руку ладонью вверх, и Гермиона сделала шаг вперёд, но почувствовала резкую боль, пронзающую ногу. Она хотела крикнуть. Но, открыв рот, поняла, что звука нет.

Гермиона подняла свою ногу и увидела, как кровь капает на зелёную траву. Крови было так много, что у неё начинала кружиться голова. Коснувшись пальцами своего виска, Гермиона зажмурилась.

Открыв глаза, она осмотрелась вокруг, но никого не было. Кроме боли, которая захватила её в свои объятья и сильно сжала. Гермиона опускает взгляд и видит свои босые ноги, зелёную траву, но следов крови больше нет.

Боль всё такая же острая, и, коснувшись своей груди, до своего белого хлопкового платья, девушка видит, что в районе сердца красное пятно. Она смотрит и видит как оно растёт с каждой минутой.

Гермиона открыла глаза, солнце лишь начинало брезжить. Было холодно.

Седрик никогда не закрывал окон, любил прохладу. А Гермиона, напротив, всегда мёрзла и, завернувшись в одеяло, повернулась на бок.

Ей хотела обнять его, но рядом никого не было и, вздохнув, она накрылась с головой в попытках уснуть.