ЧАСТЬ 1 Твой выбор ГЛАВА 1 НАЧАЛО (2/2)

— Что?! Но нет! Почему? Это ведь ваша причуда, откуда мне о ней знать!? — ребёнка ввели в ступор. Такого он явно не ожидал, столько стараний ради этого момента, он сделал все задания и принёс последнее на проверку, уже даже взял блокнот для записи причуд, а тут…

— Ха-ха, ты ведь ведёшь анализ всего интересного? Так вот и проведи мой анализ. Узнай сам, какая у меня причуда! – пора бы начинать готовиться к этому разговору, как бы он не хотел, но, несмотря на идиллию, царившую в их жизни сейчас, он знал, как это хрупко, больше он не допустит смерти своих близких. Как только Изуку заговорит об этом в следующий раз, Музукаши расскажет ему всё, и они вместе пройдут сквозь все последствия, в конце концов, Изуку уже не девять лет, Тсука-сан поможет ему и вдвоем они справятся.

Кто бы знал, что у них нет этих двух лет, у них нет и месяца, никто не будет ждать, пока они подготовятся. Видимо, они были слишком счастливы и обязательно найдутся те, кто захочет это исправить.

***</p>

Это был прекрасный день для Изуку. Он встал на рассвете и пошёл умываться, с уже привязанным за спиной посохом, он более совсем не мешал, пусть и был заметно больше маленького Мидории. Далее по плану: зарядка с бо и упражнения для укрепления тела перед завтраком, к которому ещё нужно собрать зелени с грядки. Всё как всегда. Та самая идиллия.

Стоило Изуку войти на кухню, как он понял, что чего-то явно не хватает… Нигде нет его учителя, он должен был быть уже здесь, готовить завтрак и ждать своего ученика, но его нет. Изуку пошёл в комнату своего учителя. Ну да, действительно, где ему ещё быть? Тсука-сан нашёлся стоящим спиной к двери и что-то трепетно перебирающим в ящике комода.

— Ох, Изуку, малыш, ты что здесь делаешь? Я сильно задержался. Ха-ха, прости меня. Пойдём скорее, тебе нужно хорошо кушать. – ящик был поспешно задвинут, а слова учителя только насторожили Изуку. – Ну же, идём, у нас много дел. Как продвигается твой анализ?

Вся напряжённость спала, а задор вернулся на своё вместо и затмил все остальные чувства и лишние ощущения.

— Мне сложно анализировать вашу причуду! Она у вас не видна, учитель! Нет мутаций. Из-за этого у меня нет никаких ограничений, но и каких-либо подтверждённых догадок тоже! Это сложно, я в тупике. - Изуку уже дано пытается найти ответ, но так и не смог прийти к чему-то обоснованному.

— Ха, не волнуйся, малыш, я знаю, что ты не всё рассказываешь, ты в курсе, что она у меня есть, а значит что-то да нарыл. Я расскажу тебе о ней даже если ты её не угадаешь. Что насчёт сегодня? Хочешь, чтобы мы поговорили о моей причуде за ужином? Или может на вечерней тренировке…

— Да! Хочу! А почему мы не можем сейчас? – Мидория моргнул и прижал руки к бокам.

— Даю тебе последний шанс до вечера.

— Да? Тогда я сдаюсь. Мне не нужен этот шанс, скажите сейчас!

— Рано сдаёшься, Изуку, никогда не упускай шансов, которые даёт тебе жизнь. Пусть это всего лишь я и всего лишь информация, которую ты в любом случае получишь. Борись за неё до последнего, а иначе, потом, когда тебе будет действительно важно идти до конца, несмотря ни на что, ты сдашься, ведь ты так уже делал. Не вводи это в привычку, Мидория. – Тсука-сан улыбнулся и потрепал своего ученика по голове. Теперь оба шли на кухню, один в задумчивости и с полными глазами азарта, а другой с лёгкой горечью в мыслях.

— Держи равновесие.

— …

— Нет, не так. Ногу дальше. Шевели ими!

— …

— Не бойся своего оружия, представь, что это твоя рука. Ты боишься своей руки?

— Н-нет…

— Тогда нападай! – Тсука-сан наконец встал в стойку и ждал действий своего ученика. Ему нужно убедиться в уровне Мидории.

— Но это только тренировка, а если я вас задену? Зачем так напрягаться из-за этого? Я ведь не буду в действительности сражаться за свою жизнь и бить кого-то. – Изуку решительно не понимал сегодняшней серьёзности учителя. Они и раньше спарринговались. Да, почти каждую тренировку, но сегодня Тсука-сан словно проводит экзамен. С самого утра, во время тренировки с бо он сказал показать ему всё, чему Изуку научился за эти годы, не отпускал отдохнуть, даже, когда время тренировки уже закончилось. Вот и сейчас шёл уже четвертый час, как сенсей только смотрел за техникой Изуку и кивал, пока не предложил поединок. Изуку не мог отказать учителю в спарринге, хоть и был смертельно уставшим.

— Хорошо бы, если так, но, если такое произойдёт, тебя никто спрашивать не будет.

— Но я не хочу вас бить, даже в спарринге! - нет, Изуку не будет никого бить, он хороший мальчик и тренируется только для общего развития, ему это просто нравится, но он точно не будет никого бить с помощью своих умений.

— Хорошо, думаю, на сегодня хватит. Пошли готовить ужин, я есть хочу, а ты?

— Я? Конечно! Мы ведь сегодня делаем кацудон?! Да! И вы расскажите о своей причуде! Я, я уже бегу, только приберу двор после тренировки и приду, я быстро.

— Ха, хорошо, малой, не торопись. – Тсука развернулся и неспешно направился в храм, словно на расстрел, пусть он и отстал от подростка, но на душе всё равно было не спокойно, что-то словно пыталось сказать, намекнуть ему, чтобы он остановил Изуку и объяснил всю суть мира вне храма. Пусть ребёнок давно уже знает жестокость и коварство людей, но ведь он забыл об этом, он не помнит, даже ощущений, ничего не осталось!

А эта кошка на душе только сильнее заскребла и завопила, что времени нет, что он должен что-то сделать! Но что? О чём заговорила его чуйка, спокойно спящая последние пять лет, ещё с того дня, когда он ходил в свой последний патруль, с того дня, когда она завела его в один из переулков к мальчику, что сидел в куче мусора с пустыми, едва отливающими зеленью глазами.

Он ведь явно не планировал собирать детей по округе, как шишки в лесу, но разве он мог пройти, особенно после того, как малыш заговорил первым и сам назвал своё имя, словно его тело действовало отдельно от мозга. Музукаши принял это за знак, однако, знай он о ребёнке на улице, то всё равно бы забрал его в тепло, спас бы так, как не смог спасти своих детей.

В последний раз это закончилось хорошо, ребёнок и линчеватель в бегах нашли друг друга, чтобы спасти, но что же в этот раз так настойчиво пытается донести до него эта…чуйка, предчувствие, подозрение?

Голову не пришлось долго ломать, он всё понял, когда только, войдя в дом, услышал звуки шагов. Не громких шагов, как во время налёта, но и не тихих, как будто никто и не думал скрывать своё присутствие. Шаги были уверенные и, словно, выжидающие.

Ждали его.

— Ну, вы скоро, Человек? Или может мне называть тебя, Отмщение, м? – неизвестный стоял спиной к заднему входу на кухню и говорил в пустоту, держа в руках рисунок Изуку с доски на входе в храм. – Который из твоих детей это рисовал? Наверое Кио-кун? Или всё-таки Кику-чан?

— Ты здесь позлорадствовать? – Музукаши вошёл в кухню, где теперь мог видеть и остальных участников этого визита. Он старался не обращать внимания на явное намерение вывести его на эмоции, он не может сейчас вспылить, скоро придёт Изуку, они не должны о нём узнать.

— Отмщение, я пришёл к тебе. Неужели ты не рад старому другу? – схема поясных держателей для склянок смялась, принимая форму шара и была отброшена в сторону

от говоривших.

— Я не Отмщение, я - Простой Человек. А мы с тобой давно не друзья. Я не настроен на разговор, уж прости, я привык к одиночеству, поэтому не мог бы ты оставить меня на этом?

— Увы, Музукаши Тасуке, я снова к тебе не с дружеским визитом. Знаю, благодаря тебе меня взяли в герои, но я здесь не для благодарностей. - он смерил собеседника скептическим взглядом и помолчав продолжил.- Ты хорошо сохранился, совсем не изменился. Жаль твоя семья этого не видит, но ты сам виноват, знали бы они, чем занимается глава их семейства, сами бы пошли с доносом и остались бы живы, а так, все лавры достались мне, вместе с местом в одном из геройских офисов. – Тасуке уже понял, что никто отпускать его не собирается, но этот монолог затянулся. – Да-да, вижу, тебе не терпится всё узнать, - к слову, лицо у Тасуке сейчас выражало, если не вселенскую тоску, то простое отчаяние читалось хорошо. – рылись в старых не закрытых делах. Как понимаешь, меня отправили закрыть дело о линчевателе по прозвищу «Человек», хотя, как по мне «Отмщение», которым тебя наградили в новостях позднее звучит более в твоём духе.

Тасуке тяжело вздохнул, но промолчал.

— Ты словно не упокоенный дух мщения, появляешься, бьёшь и исчезаешь, даже не разговариваешь с жертвами. Но ведь потом всё изменилось, да, Тсука? Твоя жена ведь так тебя называла? Прекрасная Элиза звала тебя так ласково… ты этого просто не заслуживал!

Незнакомец, чего имени Изуку ещё не знал, повысил голос, со своим чёрным зачёсом назад, сморщенным низким лбом и напряжёнными плечами, он смотрелся, как самый настоящий злодей. Однако те, кого Изуку смог разглядеть из своего укрытия были не многим лучше, у всех был такой безучастный и холодный взгляд, что Тсука-сан на их фоне смотрелся мышкой, сброшенной в террариум на корм.

— Ты ведь абсолютно бесполезен! – продолжал злодей. - Что ты можешь со своими голыми кулаками? Ты даже огнестрелом не пользовался никогда! Как ты можешь быть лучше меня? Беспричудный идеалист! – на этом моменте его рука потянулась в сторону Музукаши с явно не добрыми намерениями и остановилась в паре сантиметров от груди. – Скажи мне, Тасуке, – страшный человек приблизился вплотную к лицу учителя и перешёл на шепот, так, что Изуку их едва слышал. -  ты хорошо жил последние годы? Чувство вины не мучило? Из-за тебя я лишился той призрачной возможности быть с Эли. А я ведь рассчитывал убить двух зайцев одним ходом. И ты бы больше не мешался, и я наконец стал бы героем без этого дурацкого экзамена, но не-ет, - голос незнакомца стал громче и выше, он словно насмехался. - тебе нужно было до последнего барахтаться, пытаться удержаться на своём месте, потащил её и детей с собой, бежать хотел, естественно у них не оставалось выбора, кроме как убить вас всех, но, какого чёрта, зачем ТЫ остался жить? Принесла тебе что-нибудь эта месть? Убил тех героишек и думал карма тебя не настигнет? А вот он я!

— Прекрати! Занкоку, она пошла за мной, потому что сама так захотела, я бы не стал заставлять её! У тебя всё равно не было и шанса, она бы ни за что не пошла с тобой, была бы одна с детьми, но от тебя помощи никогда бы не приняла!

— Ты просто заморочил ей голову! Но меня ты не проведёшь, я знаю, какой ты на самом деле, думал, отрекся от семьи и всё!? Больше не имеешь отношения ко всему этому? А нет, скоро мы и их прижмём. – он отошёл от Тсуки-сана и выпрямился, стал похож на хищника, догнавшего свою добычу, предвкушая вкусную трапезу. – Отряд P, цель найдена, приступаю к устранению. Я займусь этим, всем уйти.

Человек пять, что караулили двери вышли к главным воротам храма, а Изуку остался стоять у заднего входа и просто смотрел.

Сначала он решил, что к учителю пришёл его старый друг, он так спокойно ходил по комнате и разглядывал его рисунок, но потом Изуку понял, что это злой человек, он пришёл навредить Тсуке-сану.

Однако, Изуку просто стоял, он точно помнил, как хотел выйти и поздороваться, но потом, в какой-то момент его просто приморозило к полу, он сжался в комок и смотрел, не имея возможности прийти на помощь или попросить не делать больно учителю, он так и стоял, когда услышал хруст.

Он уже слышал подобный хруст, но не помнил, где. Это был хруст костей. Изуку смотрел на спину учителя и мог видеть, как она искривляется, из неё словно торчат углы в разные стороны и возвращаются на место, издавая ещё больше странных звуков, чёрное кимоно учителя становится мокрым, а белые ленты вдоль швов красными. Он не кричал, но было видно, как ему больно: рот был открыт в беззвучном крике, голос тонул где-то в глотке, а глаза широко открыты и чуть ли не целиком закатились назад, с места, где стоял Мидория было видно лишь часть лица учителя, но этого было даже много. Изуку вспомнил, кто поступал также, кому было безумно больно, но он всё равно не издал ни звука в присутствии мальчика. Это была его мама.

Воспоминания навалились лавиной. Было непонятно происходит это взаправду или только в его голове, вот жестокий человек расплывается в улыбке и перед глазами, а силуэт учителя теряется на фоне разрушенного здания. Изуку точно знает откуда это здание.

Это его дом, дом в котором он жил вместе с мамой, ровно до дня его восьмилетия.

Он вспомнил дом, в котором погибли его соседи, его детство, его мечты и… его мама.

Он вспомнил как задыхался от осознания того, что происходит вокруг и того, кто в этом виноват. Он всё вспомнил, прямо сейчас, когда у него на глазах убивают его учителя, он вспомнил, как также умирала его мама, как её убил один герой. Герой, которого Изуку возводил на алтарь святых и готов быть поклоняться. Изуку наконец вспомнил, как герой номер один – Всемогущий убил в тот деть больше двадцати человек, включая его маму.

*</p>

Он возвращался домой из школы, когда по сводке новостей увидел, что Всемогущий сейчас ведёт какую-то операцию в его районе и поспешил туда. Какого же было его удивление, когда он увидел своего кумира на фоне собственного ещё целого дома.

Он услышал от офицеров, преграждающих ему путь о том, что в этом здании злодей, Всемогущий преследовал его, но из-за причуды злодея, позволяющей ему принимать разные формы и убегать, герой упустил его. Теперь злодей угрожает заложниками и требует отпустить его и обещать не преследовать, иначе он начнёт убивать.

Изуку начало трясти, там ведь его мама и другие люди, герои должны скорее пойти на условия злодея и спасти всех. Всё просто, заложники важнее. Но прежде, чем Изуку успел расплакаться от волнения и напряжения, Всемогущий отошёл от полицейских и занёс кулак…

Дом разлетелся на мелкие камушки. Остались лишь пара несущих стен и очертания комнат. Далее послышался крик, и ещё один, и ещё. Выжившие кричали от боли. Кого-то придавило, кому-то оторвало конечности, кому-то повезло - он умер мгновенно, но среди этой адовой агонии криков для Изуку был один особенный. Это был крик его мамы, он нашёл её глазами и в ушах зазвенело, потом он поймёт, что это был его собственный крик, но а сейчас он был не в силах сделать что-то ещё.

На него начали оборачиваться, но он смотрел только на дом, там под куском стены лежала его мама, вся в крови и смотрела на него глазами полными слёз. Она больше не кричала, а лишь улыбалась ему, чтобы малыш не слышал её криков, лежала заваленная куском дома и улыбалась на фоне чужих тел, утопая в крови и криках своих соседей она должна постараться в последний раз, должна для своего мальчика.

Но Изуку считал иначе, он продолжал кричать:

— Мама, постой! Мама, нет! Они помогут, это ошибка, герои сейчас всё исправят! - Инко всё так же лежала и грустно смотрела на сына.

Он посмотрел в сторону Всемогущего и вздрогнул. Герой стоял и пытался объяснить на камеру, что мальчик ещё совсем маленький и не должен здесь находиться, полицейские сейчас всё сделают, а его работа выполнена успешно и закончена. Остальное вне его юрисдикции.

”Неужели это правда? Он так просто это оставит? Он ведь сам только что сделал такое, как он может говорить, что все в порядке? Мама...”

Изуку перевёл напуганный взгляд в сторону развалин своего дома и застыл.

Мидория моргнул, но видение не ушло. Крики всё ещё давили на мозг со всех сторон. Однако, это больше не волновало Изуку он замер на одном месте, как и взгляд его мамы, она смотрела на него, но больше ничего не видела, единственным движением на её теле осталась струйка крови, медленно стекающая из носа. В стеклянных глазах застыла боль, а из раскрытого рта больше не исходило ни звука.

Далее для Изуку всё было как в тумане. Он помнил, как к нему подошёл Всемогущий, словно во сне, такой яркий и героический, теперь представлялся Изуку какой-то насмешкой. Герой тряс его за плечи и пытался развернуть в свою сторону, вот он уже замахивается, чтобы пробудить мальчишку пощёчиной, но не успевает, Изуку делает это первым.

Он вмазал пощёчину Всемогущему, герою номер один на глазах у стольких людей и камер. Туман сошёл и пришла злость, он ведь говорил им, просил! Но никто его даже не собирался слушать. И он начал кричать. На Всемогущего полилась критиказ а его глупость и жестокость.

— Как ты мог так поступить с ними?! Почему ты ничего не делаешь, они ведь ещё живы, иди и спаси их, как тогда, как на том видео. Ты ведь всех спас тогда, почему ты сейчас ничего не делаешь?! Ведь ты герой!.. - Изуку остановился на мгновение, злость не ушла, она стала ещё сильнее. Перед ним совсем не герой, он только что уничтожил дом с живыми людьми и бровью не повёл, словно по учебнику работал. Он убил мирных жителей и, возможно, злодея, а может тот ушёл, он даже этого не знает, но всё равно убил всех. Нет... - Нет, ты не герой, ты даже не злодей, ты хуже! Всемогущий, ты не человек, ты ужаснейшее зло под маской героя, который делает, что вздумается! Ты ужасен! - Изуку посмотрел в глаза символу мира и тот отшатнулся, едва заметно, но вздрогнул. Мидория развернулся и теперь обращался к полиции. - Вы все ужасны! Вы все... Вы все звери, бесчеловечные животные! - ребёнок уже задыхался, но продолжал кричать, лишь бы не смотреть в сторону дома и заглушить стихающие крики похороненных под завалами людей. Их никто не придёт спасать, но они этого не знают, они продолжают кричать и звать на помощь. Слёзы давно капали на землю, а голова болела от уровня адреналина в теле.

Он бы так и продолжил попирать героев на чём свет стоит, - видимо, сил у ребёнка прибавлялось с каждой секундой, - если бы не всё тот же Всемогущий. Ему ничего не оставалось кроме как вырубить ребёнка и оставить разбираться со всем официальных представителей.

В тот день герой номер один получил столько порицаний от ребёнка, что запомнил это на всю оставшуюся жизнь. Никогда за всю свою карьеру его никто так неу нижал, с самого дебюта, нет, с момента получения причуды он был лучшим во всём, никто не смел и взгляда плохого кинуть в его сторону, кроме, разве что, Старателя, но даже тот взрывной уродец держал себя в рамках приличия. А здесь...

После того дня в новостях сказали, что дом был пуст, а злодей умел раздваиваться и устроил это шоу, чтобы навредить репутации символа мира. Все поверили, даже тех, чьи родные погибли в том инциденте удалось заткнуть, деньгами или угрозами, но никто не смог осветить правду. Были новые жертвы среди ярых защитников правды, но огласки удалось избежать благодаря давно отлаженным методам и быстрому реагированию.

А Изуку затолкали в приют на окраине неблагополучного района, где-то в глуши на самом севере Хоккайдо.

*</p>

Изуку не знал, сколько прошло времени, но того человека, что напал на учителя, уже не было, а сам учитель лежал спиной на полу и захлебывался в крови.

Осознание пришло сразу и Изуку подбежал к умирающему сенсею и перевернул его на бок, - как писали в книжках, - нужно дать путь воздуху. Но Изуку был слишком напуган, чтобы здраво оценить ситуацию и заметить, что рёбра учителя раскрошены, его действия только вызвали новую волну боли и послышался сдавленный стон и резкий надрывный выдох.

Кровь была везде, но Тсука-сан, кажется, не обращал внимания на это и с булькающим звуком попытался сказать что-то.

— Т-хам, кхомбнахта, намти, кха-гха, бхеги отху… - Тсука-сан указывал пальцем на свою комнату, а Изуку всё ещё пытался остановить кровь, которая сочилась отовсюду. Рёбра, ноги, руки, всё превратилось в труху, палец едва-едва мог шевелиться.

— Что? Ваша комната? Нет! Нет, я не убегу, я, я останусь с вами. – рука учителя попыталась коснуться лица ученика, но не смогла и подняться, как рухнула обратно, тогда Изуку сам взял изломанную конечность и поднёс к ней свою щёку. – Учитель, нет, я не хочу. Не уходите, мы должны сегодня готовить кацудон и

обсуждать вашу причуду, она у вас точно есть, я видел, как светятся ваши глаза иногда, вы что-то делаете и мне больше не грустно. А растения? Я не смогу ухаживать за ними один. – слёзы не собирались кончаться, Изуку впервые за последние пять лет плакал, он захлёбывался в слезах, как его сенсей захлёбывался в собственной крови и грусти.

Тсука-сан улыбнулся, как улыбалась тогда мама Изуку, в последний раз, чтобы подбодрить ребёнка и, словно, попрощаться. Мозолистая рука чуть больше, чем у самого Изуку, расслабилась в его ладошках, а кашель прекратился, в голове загудело.

Только потом Изуку понял, что голова гудит от его собственного крика, а в ушах зазвенело от громкости. Он нигде не поранился, но было так больно, словно, он снова в кабинете врача, где ему говорят, что у него никогда не будет причуды, или на той детской площадке, где Кац-чан впервые использует на нём свою причуду. Нет, больно так, как будто он снова смотрит на смерть мамы под завалами их дома, а рядом стоит символ мира с улыбкой на лице и говорит, что он всех спас и людям больше нечего бояться. Изуку был убит вместе с мамой, что умерла уже много лет назад, вместе со своим учителем, что лежит рядом с ним в луже собственной крови, убит, но всё ещё живой. Вот только зачем? Он уже совсем ничего не понимал.

Изуку не помнил в какой момент он заснул, но, когда проснулся, он обнаружил себя лежащим на уже холодном теле посреди коридора глубокой ночью. Не было ни слёз, ни шока, он просто встал и начал прибираться.

Рассвет Изуку встретил на заднем дворе храма, над холмиком из глины с именем «Музукаши Тасуке». Он был одет в старое кимоно учителя, которое использовал на

тренировках, — единственная одежда Мидории — за спиной висел увесистый рюкзак и два посоха, а в кармане лежало письмо, адресованное ему от «простого человека, который любит тебя, как родного сына».

С таким комплектом он в последний раз бросил взгляд на могилу своего учителя, заменившего ему, и отца, и друга и ушёл через тории.

Знал бы Тасуке, что он сделал своим письмом… В письме он обращался к своему ученику, словно знал, что этот разговор не состоится лично: «Изуку, тебе должно быть сейчас больно и очень-очень грустно, это из-за меня тебя сейчас терзает двойная боль. Всё дело в моей причуде. До тридцати лет я не знал, что она вообще у меня есть, в реестре

причуд напротив моего имени в графе до сих пор стоит «беспричудный», я

обнаружил её действие, лишь когда у меня появились дети, я назвал её «Глава семьи» и её суть в помощи близким. Когда человек становится членом моей семьи она сама начинает действовать. Я и сам могу ”включить” её, если захочу помочь. Обычно она просто поднимает всем настроения, помогает оставаться оптимистом в трудных ситуациях и мысленно «предупредить», если члену моей семьи угрожает опасность, например падение или злая собака во дворе. Но когда у меня появился ты, она стала действовать иначе, словно стала сильнее. Ты полностью забыл о своём прошлом, я так и не узнал твою историю, прости, но я точно не хотел, чтобы ты продолжал страдать, видимо, моя причуда услышала меня и сделала всё возможное для этого.

Чтобы уберечь она заставила тебя забыть обо всём, ты и правда стал счастливее после этого, но я знал, что так нельзя.  Я хотел снять действие своей причуды в ближайшем будущем, когда ты подрастёшь и будешь готов вновь столкнуться со своим прошлым, для этого мне просто требовалось объяснить тебе метод действия «Главы семьи» и её эффект спадёт. Я думаю, это то, что нужно сделать, сейчас ты совсем не готов к жизни, ты мягок и по-детски наивен, что фатально в том мире, в котором ты родился, однако, прошлый ты познал этот ужас и жестокость на себе, но потерял волю к жизни. Ты прошлый и ты настоящий это то, что при слиянии сделает тебя готовым к выходу в общество. Не умирай душой, Изуку, ты важен для меня, и я уверен, был важен для своих близких, сколько бы их не было и как бы они тебя не покинули, ты – человек, нет ничего важнее твоей жизни, помни об этом. Я прошу тебя жить не ради тех, кого уже нет, живи ради себя, ради тех, кого ты встретишь и назовёшь семьёй. Я верю, ты сможешь изменить этот мир, твоё сердце и разум найдут путь сквозь этот мрак и выведут из него не только тебя, но и тех, кто доверится тебе…».

Теперь у Изуку появилась цель: он выведет на свет злодеев, хватит людям почитать и любить тех, кто каждый день убивает их и получает за это славу, так он отомстит за маму и учителя, и за себя, сбросив с выстроенного олимпа эту шайку зазнавшихся нелюдей и станет сильнее. Это начало его пути, и он не

собирается с него сходить, а если по ходу дела он сможет найти сторонников, то так тому и быть, он будет помогать тем, кто погряз во мраке, как и он когда-то.