Глава 22. Когда все дороги ведут вникуда, настала пора... (1/2)
Кёджуро традиционно не спал большую часть ночи, глядя то в потолок, то в стены, то на виднеющееся сквозь окно темное небо. Тяжелые мысли вяло толкались в голове, спорили за право быть обдуманными в первую очередь. Время перевалило за третий час, и убывающая луна ненавязчиво заглядывала в открытое, наконец, окно. Свежий ночной воздух гулял по комнате, время от времени покачивая занавески.
Камадо давно спал на правом плече наставника, обнимаемый его рукой. Судорожное придыхание уже не мучало его, мальчишка тихонько сопел, периодически издавая не то слабые стоны, не то тихий скулеж. В такие моменты Ренгоку начинал аккуратно поглаживать его плечо или бок, и подозрительные звуки прекращались. Тсугуко видел тревожные сны, но спасительные касания наставника гнали их прочь.
Незуко вдруг зашуршала на футоне, который заняла, и села на коленях. Со своего ракурса Пламенному столпу было неудобно следить за ней. Иголка беспокойства зашевелилась внутри. Вдруг ее разбудило Искусство крови, а он не почувствовал, как снова «выпустил» его. Но демоница спокойно смотрела в открытое окно, словно ничего в комнате больше не интересовало ее. Спустя несколько минут она повернулась к мужчинам, и ее розовые глаза блеснули в лунном свете.
Кёджуро старался не думать о ней. Игнорировать ее взгляд. Вдруг это случится снова. Напасть на младшую Камадо, которую он признал членом корпуса, на глазах ее брата было бы непростительным преступлением. Он твердил себе, что еда ему не нужна, он не регенерировал с тех пор и не может возжелать сожрать кого-нибудь.
Раздался шорох. Кёджуро нервно сглотнул, когда понял, что демоница ползет в их сторону. Вот она села на колени около левого бока мечника и посмотрела ему прямо в лицо. Их глаза встретились. Во взгляде Незуко не было ни тени вражды или тревоги, не было того странного блеска. Только какая-то едва уловимая грусть. Пламенный столп успел подумать, что она могла скучать по своему брату, и бросил на темно-красную макушку короткий взгляд.
Незуко не переставала удивлять его даже сейчас. Она вдруг медленно, как бы спрашивая, потянулась вперед и вниз и прижалась лбом к левому плечу. Кёджуро ошеломленно смотрел на нее. Хвала всем богам, ничего из того, что описывал Узуй, не было. Ни зуда в пальцах и деснах, ни скучивающей желудок боли, ни неистового слюнотечения. Видимо, плоть Аказы насытила его на долгое время. Пламенный столп осторожно отвел руку в сторону, и демоница улеглась ему на плечо, в ту же позу, что и ее брат. Бамбуковая палка во рту мешала, и она чуть развернула голову к потолку.
Кёджуро все еще не верил в происходящее. Это точно не Искусство крови? Она сама этого захотела? Приняла его за члена семьи? Танджиро, казалось, ощутил сквозь сон ее присутствие и стал дышать чуть спокойнее. Никакого движения больше не произошло, и Пламенный столп бесшумно выдохнул. Пальцами левой руки он прихватил край одеяла, натянул его на младшую Камадо и приобнял ее. Демоница быстро погрузилась в сон.
***</p>
Узуй нервно перевернулся с одного бока на другой и сильнее зажмурил закрытые глаза. Рука невольно потянулась к лицу, воздух с шипением вышел сквозь стиснутые зубы. Фантомная боль завладела телом, страх пустил корни по венам и прочно поселился внутри. Во сне полосатый демон пробил блок катаной и выбил ему левый глаз. Как же это больно. Он отступает, но через несколько секунд снова бросается в атаку. Он знает, что уже проиграл этот бой. Он знает, что слабее. Знает, что придется принести эту жертву.
— Сука, нет… — процедил мечник сквозь сон.
На смирение нужно совсем немного времени. Никто не хочет умирать, но обстоятельства бывают сильнее. Долг сильнее, чем твои желания. Другие важнее, чем ты. Ты знаешь, что умрешь, и все, что ты можешь, это попытаться забрать ублюдка с собой.
Девятый стиль: Чистилище.
Он открылся, хотя видел, как демон берет замах. Оставшимся глазом он видел, куда нацелен этот удар. Только бы все остались живы.
А как же ты, идиот?! Не смей! Закрывайся катаной, ты еще успеваешь! Умоляю, Солнце, не надо…
Содержимое разорванных органов устремилось куда-то вверх, но своей цели достигла только кровь. Красная течет наружу через рот, черная от смеси с желудочным соком расплывается по телу. Дыра в солнечном сплетении за мгновение выравнивает давление. Ему казалось, что он ослеп и оглох, что он умер сразу, как только рука, выбивая отростки позвоночника, вырвалась из спины. Но он не умер. Мертвым не бывает так больно. Демон закрывал раны. Знаешь, почему ты сильнее, чем многие другие люди? Умирать не жалко. Жалко умирать зря.
Режь! Еще немного! Еще пара сантиметров, пожалуйста!
Демон с омерзительным хрустом оторвал себе обе руки и бросился в лес, спасая свою полосатую шкуру от смертоносных солнечных лучей. Тенген ощутил, как горяча кровь заливает ему живот и стекает дальше вниз.
Часы и светлеющее небо рассказали о рассвете, но столп Звука не мог найти силы пошевелиться. Кёджуро умер. Пусть на три минуты, но он ушел в мир мертвых, и вернуло его оттуда самое настоящее чудо, сотворенное руками маленькой демоницы.
Вот, как все было. Вот, как его драгоценное Пламя погасло. Демон сначала частично ослепил его, а потом медленно добивал. Удар за ударом. Ломал кость за костью. Медленно подвел его к краю и толкнул в пропасть.
Но сейчас… Пламенный столп действительно лежал в соседней комнате, дышал, видел какие-то сны и обнимал своего мальчишку. Узуй навострил слух, как только мог, стараясь собрать в голове образ спящего. Облегчение достигало своего апогея – он был живым.
***</p>
Танджиро проснулся, когда утро уже превращалось в день. Солнечные лучи квадратами улеглись на пол и вызвали у юного мечника волну беспокойства. Он резко поднялся и оглядел комнату. Незуко спряталась в открытый ящик, розовые глаза поблескивали из темного угла.
— Ох, Незуко, пожалуйста, прости! Я забыл закрыть окна вчера! Тебя не обожгло? Я сейчас закрою, не волнуйся…
Мальчишка торопливо задернул шторы и убедился, что даже крохотная полоска света не притаилась в углу. Сестра смотрела на него из ящика и, кажется, не хотела вылезать оттуда. Заставлять ее было бессмысленно. Камадо посмотрел на наставника и тихо вздохнул.
Кёджуро лежал на правом боку, обняв голову руками. Как будто хотел защититься от чего-то. Странного запаха не появлялось, однако ночью он спал несколько беспокойно и часто толкал своего тсугуко. Обижаться на такое было грехом – Танджиро вообще не думал, что Пламенный столп сможет заснуть после всего, что было.
Приглядеться к спрятанному за предплечьями лицу не получалось. Истребитель сел на колени рядом с футоном, но прикасаться к столпу не стал. Слишком хрупким казался его сон. В голове роились смутные мысли. Непостижимым образом связывались слова Зеницу о его звуке и вчерашняя догадка Узуя. Он не звучит, как человек, который любит. Ренгоку обладает необъяснимым талантом располагать к себе людей.
Почему он не звучит так, как надо? Как он вообще звучит? Почему Агацума тогда не сказал ему большего? Может, Танджиро, подобно демону, попал под влияние Искусства крови? Слишком мало ответов. Он слишком долго мучал себя вопросами. Но сейчас… рядом есть человек, который умеет распознавать звуки и явно делает лучше, чем Зеницу. Пусть столп Звука не питает к нему теплых чувств, на пару вопросов-то ответить сможет…
Идти к нему было не то, чтобы страшно. Просто на странные вопросы подростков редко у кого находились исчерпывающие ответы. «Узуй-сан, я звучу так, будто люблю своего наставника?», «Узуй-сан, как звучат любящие люди?», «Узуй-сан, как звучит любовь?». Да он рассмеется так, что затрещат стены, и Юширо придет отчитать его.
Камадо провел в уборной больше времени, чем хотел, пытаясь придумать и спрогнозировать диалог. Этого времени хватило, чтобы Пламенный столп куда-то исчез. Заправленный футон пустовал. Незуко дремала в своем ящике. Танджиро нервно оглядел комнату и принюхался. Подозрительных запахов нет. Решив не беспокоить наставника сразу после пробуждения, юный мечник собрал волю в кулак, засунул стыд подальше и направился к столпу Звука.
***</p>
Тенген сидел на кухне, явно наслаждаясь солнечными лучами. В закрытой кастрюле под негромкое бурление завершал свою варку рис, на сковороде рядом медленно поджаривались кусочки курятины. И хотя столп услышал Камадо еще на пороге его комнаты, глаза приоткрыл только сейчас. Вид и звук мальчишки едва не вызвал у него смешок. Так нервничает, мнется, собирается с мыслями. Будто сдает самый важный экзамен в своей жизни.
— У-узуй-сан, Вы не видели Ренгоку-сана? — наконец выдал он. Тенген принял вид глубокой задумчивости и побарабанил пальцами по колену.
— Даааа, я блестяще видел его лет шесть назад. Вместе с отцом и молодым Обанаем. Славный был парнишка.
Камадо растерянно пригладил волосы, гадая, как повежливее сказать, что имел ввиду совсем другое. Тенген смотрел на него выжидающе и старался не засмеяться. Сама наивность, не удивительно, если Кёджуро в его возрасте был таким же.
— Он был здесь минут десять назад. Налил чай и вышел на энгаву. Вон там блестяще сидит.
Узуй беззлобно закатил глаза и качнул головой в сторону окна, к которому сидел спиной. Камадо осторожно приблизился и выглянул влево. Пламенный столп и правда был на энгаве, в нескольких метрах от окна, сидел лицом к ним, притянув к себе колени. В руках у него была чашка, и он задумчиво проворачивал ее вокруг своей оси, рассматривая край так, будто на нем написано что-то очень важное.
— Камадо, — вдруг негромко сказал Тенген. — Как думаешь, о чем он думает?
— Он… — мальчишка задумался, приглядываясь к наставнику. — Он думает о… Наверное, о том, что ему делать. Что сказать другим столпам. Это ведь… очень в-важно.
— Он думает о Сенджуро.
Юный мечник удивленно повернулся к столпу Звука, но тот неотрывно следил за Ренгоку. На его лице больше не читалось снисхождения или насмешки, не было даже столько привычного самодовольства. На стуле сидел самый обычный человек, и Танджиро слегка не поверил своим глазам.
— К-как Вы узнали?
— Смотри, — мечник снова кивнул на сидящего. — Он вертит чашку, а сейчас блестяще развернет ее в правой руке и прижмет кисть к виску.
Долгие несколько секунд ничего не происходило, а затем Кёджуро в точности повторил все, что сказал Тенген. Остановил чашку в правой руке, приподнял ее и прижал к виску тыльную сторону кисти. Танджиро вытаращил глаза, словно увидел настоящее волшебство. Может, они заранее договорились разыграть его?
— Как Вы… узнали?..
— Просто я давно с ним знаком. Рано или поздно привычки запоминаются. По ним можно блестяще угадать чье-то настроение.
Танджиро отошел от окна и сел на другой стул. Вопрос никак не формулировался. Столп Звука будто поставил ему очередную подножку и выбил из колеи. Мальчишка снова увидел, насколько он далек от своего возлюбленного в отличии от этого странного человека. Хотя, наверняка слух сильно помогал Узую все это время. Легко распознавая чужие звуки, он строил в голове взаимосвязи, которые должны были неоднократно выручать его.
— Камадо, — Тенген каким-то очень странным взглядом посмотрел в вишневые глаза. — Спасибо, что подарил ему вторую жизнь.
— Э-это не я, Уз-зуй-сан, — растерялся и смутился мальчишка. — Это все г-госпожа Тамаё и Ю-юширо, если бы не они…
— Их я уже блестяще благодарил. А тебя еще нет. Закрой рот и научись уже принимать то, что по праву твое. В благодарность я скажу тебе парочку важных вещей, так что постарайся их блестяще запомнить. Понял? — Танджиро энергично закивал и весь обратился к Тенгену. — Никогда не допускай мысли, что он чего-то без тебя не сможет.
— Ренгоку-сан?
— Никогда не пытайся предлагать ему помощь. Блестяще помогать можно, но неочевидно, понимаешь? О нем нельзя заботиться так, чтобы он это видел.
— Н-не совсем понимаю… Разве забота – это не то, что помогает людям стать ближе друг к другу?
Тенген хмыкнул и снова покосился на энгаву. Кёджуро уже продумал самые тяжелые мысли и перешел на что-то попроще. Возможно, смог достаточно воодушевить самого себя. Колено левой ноги опустилось на дощатый пол. Чашка висела круговом захвате из пальцев, но не раскачивалась.
— Это сложно, Камадо. У меня ушло некоторое время, чтобы это понять. Если он вдруг однажды сам попросит тебя о чем-то, считай, никого ближе тебя нет.
— А… Вас он просил к-когда-нибудь? — мальчишка потупил взгляд, понимая, что затеял опасную игру.
— Нет, — просто сказал Тенген и отвернулся от окна. На некоторое время повисла тишина.
— Узуй-сан… Вас с Ренгоку-саном, наверное, м-многое связывает… — робко произнес Танджиро.
Тенген остановил на нем взгляд, и мальчишка стушевался еще больше. Вариант рассказать о том, что два года назад он во всех позах драл его драгоценного наставника, вытягивал из него самые грязные признания, а потом стал искать способы заключить с ним брак, конечно, был не самым подходящим. Разгласить это без согласия Кёджуро было бы прямым оскорблением. А обговорить момент и сказать, чтобы он ничего не скрывал от своего мальчики, означало опять воскресить эти воспоминания.
В том, что Пламенный столп перечеркнул прошлое, Тенген не сомневался. И это была только его вина. Он сам выпустил свое счастье, позволил ему потеряться и оказаться в чужих руках. И теперь смотрел, как эти неумелые руки не справляются с доверенным сокровищем, будто принимают бриллиант за кусочек угля.
Бриллиант за кусочек угля… Столп Звука мысленно усмехнулся двусмысленности своего сравнения. Пусть бриллиант выглядит крошечным граненым стеклышком, ни одна сила не может разрушить его. А уголь, на котором до сих пор держится жизнь многих деревень, ломается от давления пальцев в пыль.
— Мы просто давно знакомы. И я блестяще внимательный человек. Привычка шиноби – подмечать любые мелочи.
— Узуй-сан, — глаза Танджиро сверкали преданным и решительным огнем. — Я обязательно подумаю над Вашими словами и постараюсь все сделать правильно. Большое Вам спасибо за ценный совет!