Глава 13 (2/2)
– Мистер Малфой, вы слышали что-то про субординацию? – я попыталась воспользоваться непроницаемой интонацией Северуса, но не тут-то было:
– Еще чего! Идем, слушать ничего не желаю! – Драко практически вытолкал меня из комнаты и даже не дав ее закрыть, потащил за руку куда-то по притихшим коридорам. Дети уже разошлись для отдыха по спальням, гостиным, кто-то работал в библиотеке.
Какое-то время мы шли молча. Только когда поднимались по какой-то почти незнакомой лестнице я робко вздохнула:
– Знаешь, Драко, мне иногда так жаль, что жизнь – не мюзикл. Выйдешь на сцену, споешь пламенную песню, откроешь все свое сердце и проблема наполовину решится...
– Сейчас у тебя будет шанс ощутить себя героиней постановки. Ну, петь, наверное, ты не сможешь, а вот искренний монолог очень даже приветствуется.
О чем это он…
Лестница вывела нас к маленькой площадке, на которой помещалась только еще деревянная на вид хлипкая лестница, похожая на строительную. Она вела через открытый люк на мрачного вида чердак:
– Нам туда! – Драко полез первый – Добро пожаловать в мое тайное логово, мисс Шайнбрайт!
Меня не удивляли никогда заброшенные комнаты Хогвардса, но этот чердачок, показался мне самым забытым помещением во всем замке. Пока я оглядывалась, Драко за моей спиной слегка вздохнул и снова заговорил:
– На средних курсах часто прятался здесь, когда хотел побыть один. Тут живет один дух, тебе должен понравится, тебя духи-призраки любят...
– Дух? – я оглянулась на ученика
– Ну да. Его зовут Карл Сквиб. Увидишь ты его вряд ли, он крайне скромен, но вот поговорить любит. А еще больше – послушать о чужих бедах, чтобы разделить тяжесть от них. Столько раз я ходил сюда, жаловался ему. Он все выслушивал и становилось легче
– Ты предлагаешь мне поговорить с ним? – я попыталась улыбнуться
– Попробуй, – Драко направился к люку – Думаю, должно стать легче. Я уйду, чтобы не мешать.
Затем он молча спустился, мягко прикрыв люк, и оставил меня одну в полутьме и среди пряного запаха сухой пыли. Действительно, возникло ощущение, что я оказалась на старых театральных подмостках, напротив пустого зрительного зала. Ветер вырвавшийся из окошка коснулся моих обнаженных предплечий и заставил их покрыться мурашками. Жаль, я забыла очки, может, смогла бы разглядеть Карла:
– Карл Сквиб, вы здесь? – нерешительно позвала я
Послышалось слабое покашливание, а затем голос, настолько скрипучий, что я едва разобрала слова:
– Хе-хе, гляжу кто-то новенький пришел навестить старого Карла Сквиба! Представьтесь, мисс!
– Эмилия Шайнбрайт. Можно просто Эмилия, – я все еще пыталась скользить глазами по стенам, углам, разыскивая источник голоса
– Милое имя, барышня! – снова кашель – Вас кто-то посмел обидеть?
– Нет… или да
– О, это ужасно! – возмутился Карл и хрипло перевел дыхание – Кто посмел совершить эту подлость... Присядьте и расскажите же мне все, уверен, я смогу вас утешить
Я послушно села прямо на пол и обхватила колени:
– Вы очень добры, Карл. А может, вам есть что рассказать?
– Нет, нет, добрая леди, говорите вы, а я буду слушать. Таковы принципы Карла Сквиба
Надо попытаться. Одинокий дух, от которого, похоже, остался только голос, никому не выдаст меня. Быть может, это и правда шанс избавиться от духовной тяжести и не мучить больше никого своим унылым видом:
– Вчера я встретилась с одним человеком. Не чужим мне. Я думала какое-то время назад, что влюблена в него. Люциус Малфой...Он...неплохой, только очень закрытый и непредсказуемый… И он, видимо, рассердился, что я захотела прекратить с ним общение и сказал…
К горлу снова подступили слезы:
– Что я никому не нужна
– Но мисс Шайнбрайт, вы же сами понимаете, что это неправда!
– Вроде бы и понимаю, Карл…
Я закрыла лицо руками и начала рассказывать с самого начала. Про маму, про терзающее меня тогда противоречие между эгоистичным желанием прогнать чужого из своей жизни и мудрым желанием смириться и дать маме возможность быть счастливой. Про маниакальную потребность заслуживать любовь для борьбы с духовным одиночеством. Про попытку скрыть это одиночество в шумных компаниях. Даже про ревность и обиду на родителей из-за их отношения к Ане…
В груди будто стало легче, когда поток иссяк. Влажный ветерок, ворвавшийся в окошко, словно прильнул к моему обнаженному предплечью, охладил влажное от слез лицо:
– Тяжело, мисс Шайнбрайт – подытожил Карл – Вы сильная, раз смогли сейчас все это рассказать…
– Не очень сильная, потому что я решилась на это только потому что вы – дух, – я провела пальцем на пыльному полу короткую линию – Никто из живых этого не знает. Да и вряд ли узнает
– Неужели среди ваших друзей нет никого, кто бы смог разделить с вами эти темные чувства и воспоминания?
Вспомнился Северус и его серьезный понимающий взгляд, когда он слушал мои рассуждения или же неудержимую болтовню
– Есть. Вы возможно знаете его… Профессор Северус Снэгг, мой наставник
– Как не знать, – Карл снова прокашлялся – Почему же ты ничего не рассказала ему?
Я встала, содрогаясь от сквозняка:
– Я не имела права на близкое общение с ним изначально. Я лезла к нему, даже не зная, какая у него за плечами страшная драма… Он потерял любимую женщину, понимаешь? И я невольно издевалась над ним заставляя вспоминать ее. Я невольно явилась палачом. И как мне после этого смотреть в его глаза
Карл Сквиб кашлянул и затих. Я продолжила:
– Да, он помогал мне. Но Люциус и тут оказался прав. Наставник всю жизнь служил окружающим и продолжает служить до сих пор. А мне он помогал только потому, что я, глупая и неопытная, оказалась у него под надзором…
– Это не так
Этот голос, низкий и резкий, но смиренный практически до бархатной интонации я бы узнала из миллиона. Это произнес не Карл…
Великий Мерлин… У моего монолога был слушатель помимо духа….
– Карл? Где ты? – мне показалось, что от накрывшего волнения мое зрение ухудшилось в одно мгновение в десять раз.
Из-за шкафа показалась черная тень. Слабый свет из окна скользнул по смоляным волосам и мягко отразился в базальтовых глазах
Он слышал все...
Несколько секунд мы в тишине смотрели друг на друга. Казалось в этой звенящей тишине между нами гремели самые жуткие землетрясения, бушевали грозы среди зимы и бились о берега холодные волны величиной с дом…
Северус сделал шаг ко мне. Я, объятая липким ужасом и стыдом, инстинктивно вскинула руки:
– Северус, прошу! Я ничего не знала, теперь знаю! Я обещаю, я больше никогда...
– Я отпустил ее. Я отпустил Лили
Наставник никогда не перебивал меня еще настолько решительно и резко. Но сила, сквозившая в его голосе заставила мои сомнения разлететься в прах в одно мгновение. Страх и стыд исчезли, как жалкие фантомы.
Ветер слегка коснулся волос Северуса. Одним шагом он сократил расстояние, разделяющее нас, поймал мои руки, застывшие точно в защищающемся жесте и молча прижался к ним губами.
Это был жест, сильнее тысячи слов. Тишина проникла в мое измученное сознание. Ушли мысли. Ушли сомнения. Ушла боль.
Спустя безумно долгую минуту, он поднял на меня глаза и попросил коротко и почти нежно:
– Не убегай. Ты нужна мне.
– Давай… будем всегда честными друг с другом, – почти по-детски пролепетала я – Ты для меня стал больше чем наставником. И ты мне тоже очень нужен!
Северус слегка усмехнулся. Базальтовые глаза заискрились улыбкой.
– Ты был Карлом Сквибом? – снова спросила я
– Нет. Это действительно какой-то дух, о котором я не знал, – ответил Северус, продолжая осторожно держать мои руки
Стоп….
– Подожди-ка, – меня пронзила внезапная догадка – А если Карл – дух, почему он не назвал меня госпожой? Меня все духи и призраки так называют из-за кольца Соломона. А этот попросил представиться и называл по имени
Из-за шкафа снова послышалась возня:
– Ну вот, нас раскрыли! – на свет вывалилась запыленная и счастливая Гермиона в помятой юбке, и стукнула в шкафную створку – Выбирайтесь, артисты
На мгновение у меня снова возникло ощущение, что я нахожусь внутри театральной постановки. Дверцы старого шкафа распахнулись почти одновременно. Оказалось все это время в нем, скорчившись в три погибели сидели Полумна и Невилл:
– Получилось, – протянул улыбчивый гриффиндорец невыносимо скрипучим голосом
Я восторженно рассмеялась, не в силах сдерживаться:
– Заклинание, меняющее голос? Хорошо придумано, мистер Долгопупс! – сдержанно похвалил Северус, незаметно отпустив мои руки
– Это не я, профессор, – смущенно проскрипел Невилл – Это Полумна наколдовала и текст мне написала
– Артисты, – бросил мой наставник, но не сердито, а даже как-то восхищенно
– Да это была лучшая постановка в моей жизни! – искренне воскликнула я и обернулась на довольную румяную Гермиону – Это ты все придумала?
– Не совсем, – девушка открыла крышку люка – Я ассистент, а режиссер уже поднимается к вам на поклон!
Через мгновение среди нас уже стоял Драко, довольный и счастливый. Я начала аплодировать, все остальные подхватили,и даже Северус, который также выглядел восхищенным и даже тронутым. Драко слегка манерно раскланялся, а потом взял под руку Гермиону:
– Не все же вам, учителям, терпеть наши выходки, поведение и вытаскивать из неприятностей. Мы очень рады, что вы позволили оказать вам поддержку!
Клянусь Мерлином, это был самый необыкновенный вечер в моей жизни!
Давно я не испытывала такую благодарность ко всем, кто меня окружает.
Люциус:
Замечательно, что я принял решение устроить себе выходной. Нет ничего более мерзкого, чем оттепель. На сегодня моими друзьями стали зажженный камин и самое старое вино из тех, что мне удалось найти в наших запасах.
Среди относительно старых номеров пророка я нашел заметку про любительский матч по квиддичу. С ней шла фотография, на которой Эмилия, счастливая и встрепанная после полета сжимала в руке снитч. Я не знал, что она играет в квиддич… Впрочем, такая потрясающая фигура может быть только
у спортсменки.
Мысли об Эмили заставили меня занервничать. Вспомнились полные слез и боли темные глаза. Может, напрасно я поступил с ней так резко и еще и дал понять, что очень много о ней знаю? Впрочем, она сама вывела меня из себя, вздумав выгораживать моего сына.
Прав я или неправ, зато… Какие страсти пошли в этой серой жизни! Какие бури! Всем нам не хватает страстей романного уровня…
Романы… Нарцисса не читала романов холодно и категорично называя их писаниной для тех, кто ничего не знает о любви. А я по молодости любил, и сейчас время от времени перечитываю что-то из любимого. На каминной полке, рядом с часами поблескивал позолоченный корешок наиболее впечатлившего меня романа Дюма «Графиня де Монсоро».
Подчинившись внезапному желанию, я притянул невербальным заклинанием к себе книгу и пробежался глазами по пожелтевшим от времени страницам. Диане де Меридор было шестнадцать лет. Графу де Монсоро – шестьдесят. Но он полюбил, захотел и взял в жены эту девушку и препятствием не стал даже отец Дианы. Он пошел на похищение, прятал ее от всех, но получил, черт возьми, что хотел!...
Я вскочил с места, вышел бесцельно в коридор, но тут же замер.
Почему я не могу поступить также? Что меня держит? Кто меня держит?
Так ли страшен для меня патлатый зельевар? Тем более после вскрывшейся истории с Лили, отношение Эмили к наставнику вряд ли будет прежним...
Взглядом я зацепился за дверь в узкую комнату, в которой мой сын получал некоторые знания до поступления в Хогвардс. Что-то вроде классной комнаты, оборудованной по требованию Нарциссы. Комната запиралась снаружи. И лишив Эмили палочки, можно было бы временно закрыть ее там…
О чем я думаю?!…
Мерлин, у меня разболелась голова. Зачем мне лишние проблемы - у меня без того мало их было в этом году?! За что мне эти метания?! Что в ней красивого и привлекательного?! Зачем мне эта библиотечная крыса?...
Крыса?!
Полные гнева глаза Эмили из воспоминаний о вчерашнем дне словно опалили меня пламенем.
Что за нелепость… Кажется, это и впрямь стало слишком сложно для простой интрижки. Завтра необходимо выяснить обстановку, если нужно, попросить прощения. От настроя моей девочки будет зависеть какую ловушку приготовит ей охваченный необъяснимой страстью охотник на этот раз.
Моя девочка...
Живая улыбка с фотографии, ветер в волосах…
Я, кажется, теряю рассудок...
«Дай мне несколько дней...» – просила она
Нет! Я не собираюсь долго ждать!