Часть 19 (Дазай, Атсуко) (1/2)

Музыка грохотала в наушниках, вышибая из головы все мысли и не давая сосредоточиться, и Дазай в раздражении откинул их подальше.

Так лучше. Хватит прятаться за нотами, ему действительно есть, о чем подумать.

С того инцидента с его невольным стриптизом (хах «а теперь я ме-е-е-едленно сматываю бинты…» мелькнула непрошенная пакостливая мыслишка), прошло уже несколько дней.

Несколько дней безудержной прокрастинации* не прошли даром. Ну, он хотя бы выспался, и начала таки читать ту самую трилогию, что так впечатлила Одасаку.

Ладно, самого Дазая эта повесть не особо впечатлила, но не суть. Его редко можно как-то впечатлить.

И малявке это удалось.

Теперь при одной мысли об алкоголе у него начинает болеть голова от воспоминаний, как его таскали, как плюшевого мишку. И раздевали, как какую-нибудь бесполую куколку из девчачьих игрушек про американскую красотку**.

Нет, сам Дазай ханжой не был. И по поводу собственной обнаженки не комплексовал — есть чем похвастаться. Но не перед малолеткой же!

Да еще свежи в памяти уроки джентельменского поведения от сестрицы Коё. Тогда она их с коротышкой знатно выпотрошила на тему этикета, этики и гендерных взаимоотношений. Аж вспоминать тошно.

В общем, пить пока не хотелось. Даже чуть-чуть.

Акира был счастлив. Мелкая… не очень.

Особенно странным был ее взгляд, когда он начал выползать из комнаты на кухню на запахи готовящегося ужина. Будто и не ждала его вовсе.

Ах да, действительно, не ждала. Последние месяцы он ужинал исключительно в барах и под крепкий алкоголь.

Это неожиданно покоробило.

На ум сразу приходило другое малолетнее «чудовище». Бешенный пес Портовой мафии. Акутагава Рюноске.

Он тоже его собственность.

Точнее уже бывшая собственность. Зачем ему кто-то, кто пытается присвоить его себе?

А пацан был именно таким. Таким же жадным, как и остальные мафиози. Крутился постоянно на глазах, искал с ним встречи. Требовал безнадежных тренировок, из которых вообще ничего не выносил! Пытался занять собой все его свободное время. Которого и так было немного.

Это бесило. Этот вечно болезненный замухрышка раздражал. Он даже не пытался самостоятельно шевелить конечностями, предпочитая мести перед ним хвостом.

И зачем ему такая бесполезная собственность?

Юноша медленно вздохнул и выдохнул. Даже воспоминания раздражали.

Мелкая тоже раздражала. Но не так. По-другому.

Она вообще на него внимания почти не обращала. Будто живет совсем одна, а его и нет совсем.

Только тарелка с его порцией оставалась нетронутой, и прикрытой крышкой, чтобы не остыло. Свою же эта малявка относила к себе в комнату, где ела одна.

А… еще чистые вещи, аккуратно сложенные, либо молча вручались ему в руки, либо лежали под дверью, на табуретке.

И вот спустя несколько дней, Дазай понял, что ему не хватает общения. Обычного такого межличностного общения.