Часть 24 (1/2)

Сколь прекрасен Готэм ночью?

Сколь кровавен, суетлив?

Сколько жизней ты загубишь?

Сколько судеб ты решишь?

В такие вечера как этот на меня накатывает вдохновение и я сочиняю стихи. Учитывая то, что я прямо сейчас сижу на крыше одного из зданий недалеко от острова Нероуз и наблюдаю за потасовкой между Бэтменом и группой странных субьектов в грязном переулке, подобное рифмоплетство кажется совершенно неуместным. Вот только ничего не могу с собой поделать. Так и просятся наружу строчки очередного четверостишья, когда смотришь на Готэм с высоты двенадцатиэтажного здания старой постройки.

А посмотреть было на что. В прицеле снайперской винтовки отчетливо виделись какие-то перекачанные мутанты с перекошенными харями, в поведении которых напрочь отсутствовал интеллект. Я видел исключительно звериные инстинкты. И это не могло не напрягать. Ведь раньше врагами Бэтмена были хоть и опасные, но люди. Теперь же появились… эти.

Посторонний наблюдатель спросит меня, что же я тут забыл? На днях со мной связался Альфред и попросил подстраховать Брюса, чтобы тот ненароком не свернул себе шею. Не сказать, чтобы это было чем-то неожиданным, я и раньше следил за похождениями моего брата, вот только в этот раз Альфред действительно был весьма и весьма обеспокоен. И я уже знал, почему.

Проблема была в том, что в городе появилось огромное множество странных мутантов, с троицей которых прямо сейчас сражался Брюс. Я узнал о них совсем недавно, когда ради интереса решил понаблюдать за одной из банд, что обчищала инкассаторскую машину. Параллельно, всего в квартале от места преступления, как раз таки резвились эти… звери.

История их появления в городе была покрыта мраком тайны и мало кто вообще понимал, что с ними делать. К счастью, эти твари хоть и казались грозными, но на раз убивались огнестрелом. Вот только одеты они были в довольно интересную кевларовую броню, что уже отметало предположение о том, что они — естественного происхождения. И хоть убейте, но я понятия не имею, кто из врагов Бэтмена балуется генной инженерией.

Брюс, погребенный по уши в делах компании, довольно долгое время не мог заниматься данным вопросом. Но в конце концов эта ситуация ему надоела и он начал расследование, которое и привело его в этот переулок. И, что интересно, Робина с ним не было. То ли он на другом участке, то ли моему брату удалось оставить его дома.

Всматриваюсь в прицел. Брюс, несмотря на то, что мутанты явно превосходили его в габаритах, довольно просто справился с ними и теперь рассматривал поверженных монстров. Затем склоняется над одним из них, рассматривает лапы, клыки. Делает выводы. Смотрит по сторонам и… уходит.

— Что же. Пойдем посмотрим, — пробормотал я и убрал винтовку. Закинул ее за спину и начал бежать по крышам в ту сторону, куда побежал Бэтмен. Как же хорошо, когда в городе есть сплошная застройка. Можно легко добраться с одного края города до другого, перепрыгивая с крыши на крышу.

Так и бежал по крышам, стараясь не сбить дыхание, пока не добрался до прибрежной зоны. Я встал на краю крыши и стал озираться по сторонам. Передо мной раскинулись воды залива, а впереди были видны огни острова Нероуз. Недалеко от меня возвышался закрытый много лет назад цех по сборке катеров Уэйн Энтерпрайзес. Для злодейского логова самое то. Уверен, Брюс думает так же.

Вдруг я услышал какой-то шорох. Достал ствол с глушителем и начал озираться. Затем отошел в сторону и прислушался к звукам. Кто-то куда-то бежал. Кто-то… легкий? Он бежал по переулку прямо к набережной. Я спрятался за преградой и стал ждать, пока этот кто-то не выйдет из переулка. И какого же было мое удивление, когда я увидел характерный желтый плащ.

Я вздохнул. Только этого тинейджера тут не хватало для полного счастья. Все-таки из моего брата никудышный воспитатель. Что же, придется унять пацана. Убираю ствол и начинаю спускаться вниз по пожарной лестнице, которая очень удачно выходит прямо к набережной. Занимаю позицию, опираясь о стену, скрещиваю руки и начинаю ждать. И я успел очень вовремя, потому что Робин резко выбежал на набережную, даже не заметив, что я стою прямо за ним.

— Далеко собрался? — окликиваю его и с удивлением замечаю, как пацан не только не запаниковал, но и довольно грамотно занял оборонительную стойку. Хм, неплохая реакция и крепкая стойка. С ног сразу не собьешь.

— Тень? — неуверенно спрашивает он меня.

— Он самый, — киваю и отлипаю от стены, — Так-так-так. Юный Робин. И что же ты делаешь здесь, на этой чудной набережной, с кучей заброшенных производств, доков и всяких разных злачных мест? — спрашиваю его, прогулочным шагом подходя к мальчишке.

— А что ты здесь делаешь? — спрашивает он, даже не думая расслабляться. Хм. Видимо, я погорячился и Брюс весьма основательно накрутил хвост юному Дику.

— Наблюдаю за твоим покровителем, — честно признаюсь ему и, видя, что пацан все еще держит стойку, говорю, — расслабься. Если бы я хотел тебя убить, я бы убил тебя еще тогда, — после чего, пацан наконец-то расслабляется.

— Простите. Просто… вас давно не было и… — не может он подобрать слов, на что я киваю.

— Ничего. Здоровая паранойя даже полезна. А теперь, возвращайся домой. Это дело не твое.

— Что?! — крикнул он, — черта с два! Я пойду туда, к Бэтмену. Вдруг ему будет нужна моя помощь.

— Это не место для детей, Робин. И противник сегодня не простой уголовник, — говорю ему и подхожу вплотную.

— Я тренировался. Я отжимаюсь шестьдесят раз с пола, — говорит он, на что я хмыкаю.

— Если ты думаешь, что это аргумент, то боюсь тебя разочаровать. Это не аргумент.

— Я все равно туда пойду. И вы меня не остановите! — говорит он и пытается отойти, но я резко хватаю его за плечо, бью по ноге, сваливаю на колено и хватаю за воротник.

— Так пацан, а теперь слушай сюда. Либо ты идешь домой, либо я бью тебя по башке, затем связываю и бросаю в мусорку. Усек? — говорю я, удерживая его за воротник и смотря прямо в глаза.

— Но я должен…

— Ты никому ничего не должен, Дик Грейсон, — не выдерживаю и пускаю в ход последний аргумент. Насладившись секундой охреневания на лице Робина, продолжаю, — да, я знаю тебя. И если ты хочешь, чтобы твоя тайна так и оставалась тайной, ты просто вернешься домой. Ясно? Ясно, говорю? — для пущей убедительности встряхиваю его воротник.

— Да, — буркнул мальчуган, после чего я отпустил его.

— Умный мальчик, — говорю ему и дождавшись, пока обиженный Робин покинет это место, иду в сторону цеха.

***</p>

POV Бэтмена

Голова нещадно болела. В глазах двоилось. Я чувствовал, что лежал на чем-то твердом, а мои руки и ноги зафиксированы. Прямо в глаза нестерпимо светила лампа как… как в операционной. Но хуже всего было то, что, я сам, своими ногами пришел в логово преступника один. Без страховки. И без плана.

Как я докатился до такого? В чем ошибся? Чего не рассчитал? Ответа не было. Но больше всего я хотел сейчас оказаться где угодно, но только не здесь. Все началось с расследования ограблений, где применялась особая дымовая завеса. Расследование привело меня в Лечебницу Аркхэм, к ее новому директору Хуго Стренджу. Люди этого человека выкрали со склада Уэйн Энтерпрайзес тот самый аппарат, генерирующий туман, который мы должны были предложить Армии США. После небольшой потасовки мне удалось поймать доктора Стренджа и заключить его в одну из камер Аркхэма. Это было всего лишь три месяца назад. Но я и подумать не мог, что он так быстро вырвется из Аркхэма.

А месяц назад начались нападения зомбиподобных мутантов. И вновь, как и в прошлый раз, они были лишь прикрытием для масштабных грабежей. К счастью, Гордон не зевал и достаточно оперативно организовал отстрел мутантов. Вот только пока полиция отстреливала их, грабители без труда обчищали ювелирные магазины, инкассаторские машины и, даже, банки. Дошло до того, что Харви Дент убедил ввести в Готэме особое положение и ввести в город Национальную Гвардию штата.

Сейчас я остро жалел, что поддался на давление Гордона и Дента. И мне не в чем было их винить. Дела компании и старт ряда социальных проектов заставили меня на некоторое время оставить геройство. И теперь, когда я вновь объявился, они настойчиво просили меня разобраться в этом. Увы, но их расследования не дали никаких результатов и мне пришлось самому взяться за поиски.

Они привели меня сюда, в район заброшенных доков у острова Нероуз, где я столкнулся с несколькими мутантами. Несмотря на физическую силу, они были слишком тупы и мне показалось, что и Хуго удастся схватить только моими силами. Я даже Робина не взял с собой. Самоуверенный болван! Как только я вошел внутрь дока, на меня напали. Я думал, что имею дело с тупыми качками, но этот оказался гораздо опаснее. Я даже не успел среагировать, как получил удар по спине чем-то твердым, а потом точно такой же удар пришелся по моей голове, после чего я потерял сознание.

Тем временем я услышал, как дверь в комнату отворилась и внутрь вошли несколько… человек?

— Так-так-так, значит Третий был прав и ты решил посетить наше милое гнездышко, — услышал я гнусавый и довольный голос доктора Стренджа, одетого в хирургический костюм. Еще тогда я видел безумие в его глазах, вот только теперь оно явно прогрессировало. Создать монстров, чтобы грабить? Какому здоровому человеку, пускай и угловнику, придет такое в голову? — Молчишь? Ну ничего. Скоро ты будешь беспрекословно меня слушаться.

— Никогда! — говорю, настороженно наблюдая, как тот с улыбочкой маньяка раскладывает хирургические инструменты на столе.

— Хо-хо-хо, Бэтмен. Именно так. Из тебя выйдет очень симпатичный мутант. Как знать, может ты даже сохранишь свой интеллект, как случилось с Третьим, — сказал он, указав рукой на огромного мутанта с крайне тупым выражением лица. Затем достал диктофон и начал говорить, — подопытный номер восемьдесят семь. Половозрелый самец вида Homo sapiens с интеллектом выше среднего. Название процедуры: стандартное улучшение физических характеристик. Описание процедуры: в гипофиз вводится стандартная доза сыворотки роста. Длительность процедуры: процесс мутации займет восемнадцать часов. Ожидаемый результат процедуры: подопытный номер восемьдесят семь должен встать во главе спецотряда «Таран» и выполнять функции охраны и управления, — записывает он основные характеристики эксперимента и отключает диктофон, — чтобы ты не брыкался, я введу тебе снотворное. А когда ты проснешься, то изменения в твоем организме станут необратимыми и ты будешь называть меня ХОЗЯИНОМ! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — смеется он и заполняет шприц снотворным. Затем подходит ко мне и с предвкушающим взглядом вводит в вену снотворное.

Я чувствую, как тяжелеют веки и начинаю делать специальную дыхательную гимнастику, которая позволит мне проснуться гораздо раньше того срока, что отмерил мне Стрендж. Это даст мне возможность вовремя синтезировать антидот. Уже полуприкрытыми веками я вижу, как он прокалывает ампулу, заполняя ее мутной жидкостью и смотрит на меня с сумасшедшей улыбкой. В этот момент я окончательно ослабеваю и последнее, что я запомнил это… выстрелы?

Конец POV Бэтмена

***</p>

Я ворвался внутрь как раз вовремя. Этот псих уже собирался что-то ввести Брюсу и я, не церемонясь, стреляю в его руку. Стекляный шприц взрывается и он, схватившись за раненую руку, кричит: — Ааааа! Убейте его! Убейте его! — и на меня наваливаются пять зомбимутантов... или мутантов-зомби… не суть важно. Важно лишь то, что эти медлительные твари даже не успевают подойти ко мне. Я достаю два Кольта 1911 с уже приделанными глушителями и открываю огонь.

Пять выстрелов, пять трупов.

Смотрю в сторону безумного доктора, имени которого не могу вспомнить и бросаюсь в его сторону. Он пытается сопротивляться скальпелем, но я быстро разоружаю его, заваливая на пол.

— Стой! Пощади меня! — кричит он мне, отползая в один из углов комнаты.

— Конечно. Конечно, — говорю я медленно приближаясь к заверещавшему психу, готовый в любой момент выстрелить, — я пощажу тебя. А ты расскажешь, зачем все это было сделано, — говорю ему вкрадчиво и он кивает как болванчик.

— Да, да. Расскажу. Это… эксперимент. Эксперимент, по созданию хаоса. А я… я всего лишь хотел подзаработать, — говорило это нечто, уперевшись о стенку. Но вдруг он резко вскочил и пырнул меня в плечо чем-то острым. Затем он попытался было выскочить в дверь, вот только и я не зевал и как только он встал, нажал на курок.

— Агха, Ааааааа! — заверещал он еще пуще прежнего почти в унисон с выстрелами, удерживая раненной рукой пробитую на сквозь ногу.

— Что за эксперимент?! Говори, мать твою! — кричу на него, наставив ствол прямо на его лоб, стараясь игнорировать боль в руке.

— Готэм не должен оправиться! Он должен оставаться таким! Хаос! Нужен хаос…

— Говори, кто надоумил тебя! И я убью тебя быстро! — кричу ему в лицо.

— Не знаю. Не знаю. Они действовали через посредника. Он уже мертв! Они очень, очень богатые…

— Имена! Я хочу знать имена! — говорю и вижу, что он не хочет говорить, — говори, сука, пока я не прострелил тебе бошку! — кричу в его лицо и, после заминки, пускаю вторую пулю в левую ногу.

— Ааааааа!

— Хочешь еще?! Хочешь еще?! Я дам тебе еще, тварь! Но прежде, вырву твое поганое сердце и скормлю его собакам! — кричу прямо в ухо, но доктор лишь смотрит на меня полными боли и животного ужаса взглядом.

— Я не знаю. НЕ ЗНАЮ! — уже не кричит, а завывает он, убаюкивая левую ногу. А я, вздохнув, встаю с места и отхожу на шаг.

— Тебе же хуже, — на этот раз я говорю тихо и нажимаю на курок. Единственная пуля сорок пятого калибра прерывает никчемную и крайне опасную для всех обычных людей жизнь доктора… Стренджа. Да. Его звали Хуго Стрендж. Наконец-то я вспомнил о нем. Это тот самый Хуго Стрендж, который в конце-концов докопался до того, кто есть Бэтмен и хотел выгодно продать информацию о нем Джокеру и Двуликому. Я помню его по мультфильмам, вот только этот на того Стренджа не похож. Лежащий передо мной труп был высоким, массивным, с лысиной и бородой. Что же, надеюсь, я поступил правильно, отправив эту сволочь в ад. Но то, что он сказал… это заставляет задуматься.

— Покойся с миром, сукин сын. Я буду молиться за твою грешную душу, — пробормотал я, убирая ствол в кобуру. Посмотрел на плечо. Рана болела, но ни артерии, ни вены не были задеты. Так что продезинфецировав рану перекисью, я наложил на нее перевязочный комплект. Затем направился в сторону операционного стола, где продолжал дрыхнуть Брюс. Вот еще одна проблема. Будить его или не будить? Хм. А почему бы и нет?

Достаю из подсумка ампулу с адреналином, заполняю им пластиковый одноразовый шприц и колю Брюсу в вену. Наблюдаю за тем, как Брюс встряхивает головой и медленно открывает глаза, пытаясь сфокусировать свой взгляд на мне.

— Проснись и пооооой, Бэтси, — говорю ему, с удовольствием наблюдая, за охреневшим выражением лица братишки.

— Ты?! — кричит он и кривится. Хм. Крепко же ему досталось.

— Я, я. Не благодари меня. Спасая твою задницу, я выполнял свой долг перед нашим великим городом, — несу откровенную хрень из-за отходняка, освобождаю его от креплений, после чего уже серьезно спрашиваю, — как себя чувствуешь?

— Болит. Спина. И голова, — буркнул он, поморщившись, и рассматривая меня с явным сомнением в моей адекватности.

— Болит, — глубокомысленно покивал я, — что же. Как мне говорил один очень, подчеркиваю, очень умный человек, если у тебя что-то болит, значит ты жив. Ничего не болит только у трупов. Впрочем, наглядного материала для этого у нас навалом, — говорю и показываю на забрызганную кровью комнату, вот только Брюс останавливает взгляд лишь на одном из них.

— Ты… ты убил его, — сказал Бэтмен с тщательно скрываемым возмущением.

— Хм. Вроде бы, — пробормотал я. Для пущей убедительности, подошел к Стренджу и, не придумал ничего лучше, чем попинать труп, — оу. Действительно. Какая жалость. Он больше не будет создавать монстров, способных разорвать человека пополам и грабить банки. Чудовищная потеря, просто невосполнимая, — воздаю руки к небесам, откровенно стебаясь над Бэтменом, из-за чего тот мрачнеет.

— Это… было необязательно, — тихо, неуверенно говорит он, на что я отчетливо хмыкаю.

— Увы, мой наивный друг. Но психи уровня Хуго Стренджа, которого ты, по моему, уже отправлял за решетку, имеют дурную привычку вырываться из этого весьма уютного гнездышка. Я бы и Пугало удавил по тихому, кстати говоря, вот только мне лень лезть в Аркхэм, да и пофиг, чего скрывать, — пожимаю плечами, краем глаза наблюдая, как Бэтмен садится на операционный стол.

— А этот? — чуть менее враждебно спрашивает он меня.

— А этот? Ооо! Этот просто подвернулся мне под руку. Я же должен поддерживать свою квалификацию, — говорю ему и вижу, как Бэтмен смотрит на мою руку, — ах, да. Еще эта сволочь пырнула меня скальпелем. Не очень приятно, знаешь ли, когда взрослые мужики пытаются засунуть в тебя что-то длинное.

— Зачем ты здесь? — прямо задаёт мне вопрос Бэтмен, не поддавшись на мое словоблудие, — чего хочешь добиться?

— Хм. Позволь-ка мне объяснить тебе кое-что, Бэтмен. Есть полиция — она ловит всякую шушеру и обычных уголовников. Есть ты, что чистишь город от таких типов, вроде Стренджа, более-менее легальными способами, — говорю это и подхожу к нему, смотря на Бэтмена сверху вниз, — и есть я. Кто я, Бэтмен? — спрашиваю его, скрестив руки на груди.

— Ты - Тень, — без запинки говорит Брюс, с сомнением рассматривая меня.

— Правильно. Я — Тень. Я вижу все. Знаю все и обо всех. И все потому, что я есть везде. В этом городе очень мало того, чего мне не известно. Вот только как и любая Тень, я терпеть не могу свет. Он убивает меня. Именно поэтому я появляюсь крайне, крайне редко.

— Как сказал бы мой психолог, у тебя комплекс Бога и неизлеченный нарциссизм, — пробормотал Бэтмен, на что я хмыкнул.

— Хм. Интересное замечание. Наверное, этот доктор действительно очень умен, раз уж ты его вспомнил. Но увы, это не так. Если ты думаешь, Бэтси, что мне нравится работать чистильщиком, то ты ошибаешься. Есть грань, которую даже я не перейду. Я ликвидирую лишь самых опасных из тех, с кем ты имеешь дело. Но только тех, у кого нет совершенно никакого шанса на исправление, — говорю и смотрю через визоры на брата.

— Хочешь сказать, что если бы у него был шанс, то… — хочет он задать вопрос, но морщится от боли.

— Естественно. Вот только Стрендж был из безнадежных. Вроде Джокера. Так что, сам понимаешь… — говорю и вижу, как тот начал заваливаться вперед. Немедленно хватаю его и выпрямляю, — идти сможешь, о ужас, летящий на крыльях ночи? — продолжаю ерничать, поддерживая Бэтмена, чтобы тот не свалился и вижу, что ничего у него не выйдет.

— Нет. Похоже, что я сломал ребра, — говорит он, явно напрягаясь из-за того, что я касаюсь его.

— Могу помочь, — говорю ему и, заметив вопросительный взгляд, поясняю, — могу оставить тебя там, где тебя заберут. Обещаю не подглядывать и не следить за тем, куда ты поедешь, — поднимаю руку на манер скаута, на что Бэтмен впервые хмыкает.

— Нет необходимости. Меня заберут, — уверенно говорит он, явно не желая, чтобы я ехал с ним куда-либо.

— Что же. В таком случае, позволь хотя бы зафиксировать ребра. С такой травмой шутки плохи, — говорю ему и, заметив удивление, поясняю, — я все-таки доктор по своему основному образованию, — правда, психолог, но знать об этом Брюсу не обязательно. Впрочем, оказать первую помощь, зашить рану и сделать еще кучу всякого разного могу на уровне профессионального фельдшера. В Лиге Теней меня и не такому учили. Колю ему обезболивающее, накладываю тугую повязку на грудь, фиксирующую ребра, и укладываю на кушетку. Брюс не сопротивляется. Наоборот, как миленький выполняет все, что говорю ему, внимательно следя за моими руками.

— Что же. Если не будешь рыпаться, то без осложнений доберешься до больницы или куда ты там обращаешься в случае травм, — киваю самому себе, оценив проделанную работу, — ну, если ты не передумал, то пока. Увидимся, когда в городе появится новый псих, — машу рукой и, развернувшись, хочу было выйти, как вдруг Бэтмен окликнул меня.

— Почему… ты мне помог? — слабым голосом спрашивает он.

— Все просто. Ты — символ. Символ чего-то лучшего для нашего города. Люди верят в это. Они должны во что-то верить. А я, хоть и вырос сиротой, но люблю Готэм настолько, насколько вообще способен, — говорю со всей серьезностью, в конце срываясь на шутку, — ну а еще, в отличие от тебя, мне влом впрягаться во все это дерьмо, — говорю и выхожу из комнаты.

Я занял позицию на соседнем здании и стал ждать. Посмотрим, кто придет забрать Брюса. Через пятнадцать минут к доку подъехал Бэтмобиль из которого выскочил Робин. А еще через пять минут они вышли и, усевшись в машину, укатили в неизвестном направлении. В эту же секунду в подсумке раздался звонок телефона и я, достав его, увидел номер Альфреда.

— Да, Альфред, — спрашиваю его, краем уха прислушиваясь к тишине доков, пока еще чуть-чуть нарушемую приближающимися полицейскими сиренами.

— Робин уже был там? — спросил он обеспокоенно, на что я хмыкнул.

— Да. Бэт-мобиль он не разбил. Пока, — говорю и слышу выдох Альфреда.

— Ох, слава Богу. Мальчик, конечно, неплохо водит, но до этого он еще ни разу не ездил самостоятельно, — выдыхает Альфред, — хозяин Брюс почему-то решил, что именно Робин должен привезти его. Не захотел, чтобы в доках появился я, — ворчит Альфред и вдруг очень серьезно говорит, — я хотел бы встретиться с вами сегодня, хозяин Чарльз. Через час.

— Через час? Что за срочность, Альфред? — удивленно говорю ему в трубку, наблюдая, как полицейские машины останавливаются вокруг заброшенного дока.

— Просто нужно поговорить. Я устрою хозяина Брюса, уложу хозяина Дика и мы поговорим в вашей комнате. К тому же, мне не терпится послушать о вашей встрече. Насколько я могу предположить, это, скорее всего было эпично, как любит выражаться хозяин Дик.

— Ну… ладно, — говорю и кладу трубку, — Чего это ему понадобилось? — спрашиваю в никуда, встаю со своего места и начинаю бежать в сторону от доков. Здесь скоро будет не протолкнуться от копов и встречаться с людьми Гордона меньшее из всего того, чего бы мне хотелось прямо сейчас.

***</p>

Через час в особняке Уэйнов

— Я уложил хозяина Брюса в его кровать и дал снотворное. Так же как и юному Грейсону. Так что можете быть спокойным, — говорит мне Альфред, когда я вышел из душа, одетый в халат.

— Спасибо, Альфред, — говорю ему и с удивлением вижу сервировочный столик, заставленный всякой разной снедью, — а это зачем? — киваю в сторону столика.

— Я подумал, что после сегодняшнего представления, вам будет полезно полечить нервы, — говорит он и подходит к столику, — так, здесь у нас виски, коньяк, вино, небольшая закуска…

— Альфред, перестань. Я не в настроении, — бурчу в сторону и оглядываю комнату в поисках одежды.

— Не ищите ее зря, — говорит он, заметив мой взгляд, — я закинул ее в стиральную машину. Через час стирка закончится, а через ещё полчаса вас будет ждать сухая и чистая одежда.

— Альфред, но… в чем я буду ходить? Не в халате же?

— Почему бы и нет. Вы у себя дома. А в таком месте джентльмен имеет право ходить даже голышом, — невозмутимо говорит он мне, — именно поэтому я и предлагаю вам выпить. Немного виски никогда не бывает лишним. Не собираетесь же вы прямо сегодня продолжать вашу шпионскую деятельность? — говорит он, показав пальцами кавычки. А в мое сердце закралось подозрение, что старый пройдоха снова что-то придумал. И зачем ему меня поить? Впрочем… с психикой у меня действительно не очень. Хоть это и не первое мое убийство, но вот так, осознанно, казнить человека, пускай и такого урода как Стрендж, немного слишком даже для меня.

— Ладно уж. Налей виски, — говорю ему и усаживаюсь на кровать, пока тот деловито разливает янтарный напиток по стаканам. Мне на три пальца<span class="footnote" id="fn_31198099_0"></span>, ему на один. Выпили, помолчали. Затем я начал говорить о сегодняшнем дне и о том, что сказал Стрендж. По всему выходило, что Лига Теней была лишь одной из тех сил, кто организовал падение Готэма. И то не самой главной. А беспорядки в городе и экономический кризис справоцировал кто-то куда серьезней. И провоцирует до сих пор. Вот только кто? И зачем? Это то и было непонятно.

— Да это дело пахнет крайне, крайне дурно, — пробормотал Альфред, отхлебнув из своего бокала, — что делать будем?

— Искать, — говорю и допиваю стакан. Алкоголь шел на удивление легко. Действительно, тяжелый был денек.

— Да. Но вы не думаете, что и хозяин Брюс должен узнать об этом?

— Думаю, — киваю Альфреду и подставляю стакан, чтобы он долил мне виски, — я скажу ему или как-нибудь передам информацию. Он должен знать, — говорю, на что Альфред кивает, но вдруг лукаво улыбается и с хитрецой в голосе говорит.

— Кстати, я видел вас с мисс Затарой, когда вы выходили из кафе. Вы так хорошо смотрелись вместе, — говорит он с чуточку мечтательным голосом, на что я удивленно смотрю в его сторону.

— Но я тебя не видел… — пробормотал я, пытаясь вспомнить, во время которой из наших встреч он мог бы меня видеть.

— Ну… я замаскировался. Это было два дня назад, — говорит он, на что я киваю.

— А. Ну да, ну да. Логично, — делаю новый глоток, вспоминая, что два дня назад у нас с Затанной было третье не-свидание. И это… это был единственный луч света в моем нынешнем безрадостном существовании. Но, увы. Мне необходимо было прекращать это. Я боялся, что она влюбится в мое альтер-эго. Ведь сейчас, когда ее сердце вновь раскрылось, она так уязвима… помани и она будет с тобой. Вот только это слишком опасно. Так что на следующей встрече нас будет ждать расставание. И не могу сказать, что оно будет безболезненным. По крайней мере для меня.

— Так вот. Вы очень гармоничная пара, хозяин Чарльз. Поверьте опытному человеку. Раньше это было не так явно, вы были детьми. Но вот теперь…

— Альфред, к чему этот разговор? — прерываю его, прекрасно зная, что он имеет ввиду, — ты же знаешь мои резоны?

— Про опасность для мисс я знаю, но…

— Никаких но, — говорю уже грубее, — знаешь, какой у меня самый страшный кошмар? Знаешь, Альфред? — задаю вопрос и увидев, как он качает головой, говорю, — я вижу тот день. Я вижу, как она лежит рядом со мной и смотрит на меня своими мертвыми, безжизненными глазами. А я понимаю, что ничего не могу сделать, просто потому, что она уже мертва. Это худшее, что было со мной, Альфред и я бы не хотел, чтобы это повторилось, — говорю и делаю новый глоток виски, — так что пока я не выясню, кто стоит за беспорядками в Готэме, ей рядом со мной слишком опасно. Да и вообще, оживать мне сейчас нельзя.

— Но ведь и она не будет ждать вас вечно, — резонно возразил Альфред, на что я пожал плечами.

— Пусть. Пусть не ждёт. Пускай найдет себе хорошего парня и будет с ним. Зато она будет жива, здорова…

— И несчастна, — глубокомысленно продолжил мысль Альфред, прервав меня, — но ведь не только это сдерживает вас? Уж лучше признайтесь, что просто боитесь этой встречи.

— Да. Боюсь. Боюсь что она плюнет мне в лицо и скажет чтобы катился куда подальше, — уже с трудом сдерживаю себя, чтобы не закричать. Сколько же можно!

— Но почему вы так думаете?

— Почему? Я скажу тебе, почему, Альфред! — резко встаю со своеого места и со злостью смотрю на дворецкого, — я — убийца. Ты же видишь, кем я стал. Для меня свернуть шею легче, чем лузгать семечки! На мне столько крови, что я вовек не отмоюсь. А она… — чувствую, как усталость и потеря крови берут свое и я вновь сажусь на кровать, продолжая уже спокойнее, — чистое, светлое создание. Самое лучшее, что случилось в моей никчемной жизни, Альфред. И я не выдержу если увижу презрение в ее глазах. Я просто пущу себе пулю в лоб. Теперь ты понял, почему?! — в конце сново срываюсь на крик, встаю с кровати и подхожу к окну, вглядываясь в даль, покрытую темнотой.

— Что же, если вы прекратили сеанс самоуничижения, то думаю, что вам лучше сказать все это ей в лицо, — говорит Альфред и встает с кровати и идет в сторону двери.

— Что? — оборачиваюсь в его сторону, не понимая, что он имел ввиду и вижу, как он открыл дверь, приглашающе взмахнув рукой.

— Мисс, — говорит он в пустоту и… в проеме двери появляется… Занни, — скажу сразу. Я ее не звал. Она сама все поняла, — говорит он, а я не могу проронить ни одного слова. Я смотрел в ее сторону и молчал, впрочем, как и она, — я вас оставлю, — сказал он и удалился с крайне довольным выражением лица, предусмотрительно прикрыв дверь. Я взглотнул. Мы стояли как два истукана, а неловкость все больше и больше наполняла комнату густым вязким туманом.

— Привет, — рискнул я нарушить тишину, рассматривая ее. Белая сорочка, юбка карандаш до колен, на ногах высокий каблук. В ушах серьги с зеленым нефритом, на безымянном пальце левой руки наше семейное кольцо. Волосы распущены, а голубые глаза смотрят на меня со сложным выражением вопроса, страха и облегчения от того, что я заговорил первым.