Часть 4 (2/2)

— А… почему мы об этом не знали? — спросил Брюс и посмотрел в сторону Альфреда, который в этот момент внес поднос с чайником. Я тоже краем глаза следил за Альфредом, ожидая, что тот начнет отрицать абсурдное утверждение. Но нет. Дворецкий невозмутимо расставлял чайный сервиз, не забыв поставить блюдечко с пирожными поближе к Затанне.

— Дело в том, что я и Затанна долгое время отсутствовали в США. Я не видел своих друзей больше десяти лет. И по правде говоря, я прибыл сюда в том числе и поэтому, — сказал он и, отпив немного чая, продолжил, — я должен уехать по делам в Европу на несколько месяцев. Но не хотел бы оставлять Затанну одну или брать ее с собой. Именно поэтому, я хотел попросить вас двоих и Альфреда, присмотреть за моей девочкой, — сказал он и стал ждать нашей реакции. Просьба была в высшей степени необычной. Я краем глаза наблюдал за сидящим на диване с видом пай-девочки созданием, очень аккуратно лопающей уже третье пирожное и не мог понять, в чем подвох. В магии? Пардон, я — попаданец! На этом фоне магия не кажется чем-то удивительным! В самой девочке? Или в том, что Альфред как-то подозрительно прислушивается к нашему разговору? Ничего не понимаю!

— Чарли, может согласимся? — спросил меня Брюс, — Тем более, Рейчел не будет так одиноко, — сказал он, а я, задумавшись, все-таки кивнул.

— Что же. Это меньшее, что мы можем сделать для крестницы нашей матери, — принял я решение.

— Отлично. Я пойду приготовлю комнату для мисс Затары, — как то слишком быстро засуетился Альфред, вызывая у меня нехорошие подозрения.

— Я рад, что вы приняли именно такое решение, мистер Уэйн, — улыбнулся Джованни и встал с места, — вы не против того, чтобы Затанна осталась здесь уже сегодня?

— Не против. Пускай привыкает к новому месту, — согласился я и выехал из-за стола, — позвольте я вас провожу?

— Благодарю, — сказал Джованни и обернувшись к дочери, сказал, — солнышко, веди себя хорошо. Как договаривались, — сказал тот и обнял девочку, вызывая у меня и у Брюса целую бурю эмоций. Правда, я ограничился лишь прикрытыми глазами, в то время как Брюс, как бы случайно отвернулся.

— Хорошо, папа, — сказала она и робко улыбнулась. «Как же тебе повезло девочка!» — в голове промелькнула мысль, пока мы шли к холлу. Джованни пожал мне и Брюсу руки, приложил руку к своему цилиндру и вышел из дома, в сопровождении Альфреда.

***</p>

— Что скажете? — спросил Альфред, когда они с Джованни вышли из особняка и он решил проводить его до ограды.

— Да, вы правы Альфред. Эмоциональный диапазон не как у робота, конечно, но крайне ограниченный.

— Увы, мистер Затара, — сказал Альфред, шедший на шаг позади Джованни.

— Ее вещи будут доставлены сегодня, — сказал он, когда они добрались до решетки.

— Комната для мисс подготовлена. Гарантирую, что она не будет ни в чем нуждаться.

— Не сомневаюсь. Надеюсь, у нас все получится и Затанна сможет расшевелить Чарльза, — сказал тот и, пожав руку Альфреду, вышел за ограду.

— Я тоже надеюсь, сэр, — сказал Альфред и пошел в сторону поместья. Когда он обернулся, Затары уже не было.

***</p>

Когда они вышли, я обернулся и посмотрел на Затанну, которая продолжала смотреть на дверь.

— Ну, пошли. Покажем дом, — сказал я, подъехав к ней.

— Пошли, — сказала она и, как-то странно на меня посмотрела, — а ты совсем ходить не можешь? — спросила она.

— Совсем, — ответил я и покатил коляску в сторону библиотеки. Затанна шла рядом, ровно с такой скоростью чтобы не отстать, ни обогнать меня.

— А сколько тебе лет? — неожиданно спросила она меня, вызвав новый приступ удивления.

— Четырнадцать, — не стал я играть в молчанку, — а Брюсу двенадцать, — сказал я, на что Брюс, который предпочел помалкивать, кивнул.

— Ого, какие вы большие! — в восторге воскликнула девочка, — а мне всего десять!

— Успеешь вырасти, — усмехнулся я. Я не очень понимал, чего хотели добится Альфред с этим Джованни, а без нашего дворецкого тут явно не обошлось, но девочка своим поведением вызывала умиление, — вот здесь библиотека, — сказал я, пока Брюс открывал дверь, — можешь пользоваться, если любишь читать.

— Очень люблю, — с готовностью ответила девочка, рассматривая уходящие ввысь стеллажи, — дома у нас такая же.

— А где ты живешь? — спросил Брюс

— Поместье находится в Бристоле, — с гордостью ответила она.

— Так вы с отцом из Готэма? — удивленно спросил Брюс.

— Конечно! А то откуда они бы узнали друг друга! — немного возмущенная глупостью Брюса, сказала она, — Затара — одна из старых семей Готэма! — немного высокомерно ответила она явно заученную фразу.

— Наряду с Уэйнами, Кейнами, Аркхемами, Шреками и другими семьями, — продолжил я мысль.

— Ага. Так и есть. Только моя мама не отсюда. Она из Европы, — решила она почему-то уточнить. Тем временем, мы добрались до лифта.

— Можешь пользоваться лифтом, если будет лень подниматься на второй этаж, — сказал я, продолжая играть гостеприимного хозяина и краем глаза наблюдая за Затанной.

— Круто! — сказала она и зашла в лифт. Когда двери открылись на втором этаже, я продолжил экскурсию.

— Здесь моя комната, а вон та — Брюса, — указал я в сторону двух комнат.

— А что это за комната? — спросила она, указывая на одну из дверей в противоположной стороне.

— Это комната наших родителей, — сказал Брюс, а я лишь вздохнул и попытался продолжить экскурсию. Но девочка не смутилась.

— У меня тоже нет мамы. Она умерла, когда я была маленькой, — сказала она, опустив голову, а мне, почему-то, захотелось ее пожалеть. «Кто бы меня пожалел?» — услышал я противный голосок внутри себя, но жестко подавил его. В конце-то концов, я взрослый парень, не буду же срываться на маленькую девочку, — а какой была ваша мама? — неожиданно спросила она, почему-то пристально всматриваясь в мое лицо. Не отвечать не вежливо, а вспоминать больно. Но вот, я вздохнул и начал медленно говорить.

— Она была высокой. Очень красивой. Любила одеваться в красное. А еще у нее на шее всегда висел фамильный жемчуг. Она… — вздохнул я, чувствуя ком в горле, — очень любила, когда отец сам одевал их ей на шею. Не знаю, почему, — сказал я, делясь своим давним наблюдением. А перед глазами стоят они. Живые, счастливые, любимые. «Не плакать! Не плакать! Ты свое уже выплакал!» — твердил мне внутренний голос, а на глазах медленно наворачивались слезы. И в эту секунду я почувствовал, как кто-то коснулся моей руки.

— Папа тоже грустит, когда вспоминает маму, — сказала она и легонько сжала руку. Скупая слеза скатилась по щеке. Не знаю, какой черт дернул меня говорить об этом. Я давно для себя решил, что все случившееся не имеет для меня никакого значения. Это было проще, чем ежедневное страдание от чувства вины. И вот эта маленькая, нескладная девчушка заставила меня вспомнить, что это не так. Не знаю, что я хотел сказать ей. Может быть нагрубить или как-то иначе закрыть неприятную тему, но я не успел. Она подошла к моей коляске и, к моему удивлению, обняла.

— Ты чего? — только и сумел спросить я.

— Когда я обнимаю папу, он перестает грустить, — просто сказала она, а я беспомощно посмотрел на Брюса.

— Рейчел тоже меня обнимала, — тихо, дико смущаясь проговорил Брюс и отвернулся. Я же не придумал ничего лучше, чем обнять ее в ответ. Так и стояли мы на втором этаже. А слезы горя, запрятанные глубоко в душе, продолжали капать по моим щекам.