4 (2/2)
аристократичностью, с которой мог.
— У меня на лице грязь? — Его тон сочился сарказмом.
Взглянув на него, она поняла, что до сих пор держит горло свитера натянутым на шею, и Малфою не видно ее татуировки.
Точнее их парной.
От этого слова ее передернуло, от чего она сильнее сжала пальцы на красной ткани свитера.
— Перестань огрызаться и ответь хотя бы один раз серьезно! — Истерически крикнула Гермиона, впиваясь другой рукой в свои джинсы.
Взгляд снова стал жестким и холодным, а руки сжались в кулаки.
— Думаешь, что самая умная, да? — Он усмехнулся своим словам — Так вот, ни хуя ты не умная, лишь начитанная заучка, которая только и может, что глядеть в учебники по травологии. Думала мы стали друзьями?
Ожидаемо.
Но так глубоко.
— Возможно я и не стану твоим другом, но это не позволяет тебе оскорблять меня, ты, мерзкий слизняк. — Гермиона вздернула подбородок, защищаясь от холодного взгляда парня, что растягивал губы в мерзкой, ужасно отвратительной, ухмылке.
— Да неужели?
Ей надоело быть любезной с таким мерзким человеком, как Драко Малфой.
— Надеюсь, что этот день навсегда отпечатается в твоей памяти. А он отпечатается, будь уверен.
В его взгляде проскальзывало непонимание и она собиралась его развеять.
— Ты вообще помнишь вчерашний вечер?
— Я похож на домового эльфа, Грейнджер? — гаркнул он и вмиг оказался рядом с Гермионой, источая такую злость и холод, что она отступила на шаг назад.
— Я вот его не помню, Малфой, просто пустота. Даже как вышла из твоей комнаты. А сегодня утром — Гермиона посмотрела в глаза своему самому худшему кошмару и раскрыла ладонь, выпуская уже давно измятую ткань, позволяя той раскрыть ее новый секрет, что будет лежать бременем до конца жизни.
— У меня появилось вот это.
Его глаза цвета шторма переместились на открывшийся участок кожи и уставились на змею, что глядела своими красными зрачками в его.
— Что, Грейнджер, перебрала вчера со своими дружками и сделала татушку? — насмешливо сказал Малфой и засунул руки в карманы.
Она всегда думала, что имела невероятную выдержку, но рядом с ним она летела в мусорный бак. И было плевать, что он убьёт ее сейчас. Она просто забыла обо всем.
Достав палочку и отлевитировав зеркало, она вмиг оказалась около испуганного Малфоя, чьи глаза широко распахнулись, когда ее рука метнулась к его рубашке и отдернула ее, оголяя шею.
— Что ты, сука, делаешь?! — Он взревел, но не успел ничего сделать, как зеркало повернулось в его сторону, заставляя смотреть.
— Я хочу, чтобы ты тоже страдал. Как я — бросила Гермиона, наблюдая за тем, как его глаза обретают новый оттенок эмоций по мере фокусирования взгляда на новом приобретении.
Ужас.
И ярость.
Через 5 безмолвных секунд, что Малфой простоял, смотря на идентичную ей змею, он одним яростным рывком отбросил зеркало в другой конец комнаты и сомкнул свои длинные пальцы на ее хрупкой шее.
Прижав ее к стене так, что головная боль вновь дала о себе знать, Малфой прорычал ей куда-то в щеку. Она уже не разбирала.
— Что это такое? — ужасающе тихо проговорил он.
Истерический смех вырвался из ее рта, но был еле слышен из-за перекрытого кислорода.
— Я бы стала заваливаться... к тебе... — Предприняв попытку вернуть крупицы кислорода, Гермиона пыталась вырваться из стальной хватки Малфоя. — Если бы... знала?
10 мучительных секунд, что он вглядывался своими помутневшими от ярости зрачками в ее янтарь, который источал ужас, его ладонь разомкнулась на ее шее и парень отпрянул. Резко. Ошарашено.
Лёгкие наполнились кислородом. Слишком быстро. Слишком много.
Она осела на пол, пытаясь насытиться им и не упасть в обморок одновременно.
Он отпрянул от неё, как если бы она сказала ему, что он не Пожиратель смерти. Что он на самом деле не самый ужасный человек на этом магическом свете.
Но правда жизни в том, что она никогда так не скажет, ведь он монстр.
Развернувшись к ней спиной, он сделал три рваных вдоха перед тем, как садануть по стене рядом с Гермионой.
Он ничего не знает, она знала это уже давно.
Сейчас ей нужен был лишь один человек, который был способен дать все ответы на нескончаемые вопросы.
Макгонагалл.
Это она связала их этим мутным заклинанием.
Теперь вся злость сосредоточилась на Профессоре, ведь кто иной, как она втянула ее в это вязкое болото?
Сжав кулаки и собрав все свои силы, чтобы встать, Гермиона ничего не говоря выскочила за пределы гостиной и направилась в кабинет Профессора.
Пусть разрывает эту нелепую связь, которая все больше и больше пугает Гермиону.
Татуировка!
И она практически уверена, что эта так называемая «татуировка» вовсе не для украшения появилась на их телах.
Можно было только предполагать, что она будет делать.
Мы можем только предполагать.
Магия — самое опасное изобретение Мерлина. Ее нужно изучать, опираясь на факты и всегда быть уверенным, когда выпускаешь то или иное заклинание из древка. Не должно быть этого чертова ”предполагать”
Настойчивые стуки и дверь открывается перед Гермионой, впуская свежий воздух выходного дня, что отбрасывает ее передние пряди назад.
Макгонагалл осматривает какие-то бумажки и сильно не заботиться кто стоит в кабинете, но девушка подходит максимально близко к ее столу, чтобы ее визит был наконец удостоен вниманием.
Не дожидаясь, она выпаливает как можно сдержанней, насколько только возможно.
— Профессор, добрый день, прошу вас незамедлительно разорвать нашу с ним связь.
Вот так с ходу. Без подготовки. Лучше прояснить все сразу.
Профессор наконец поднимает на неё взгляд и на секунды три хмуриться, но после откладывает пергамент и плотностью переключается на нее.
— Что-то случилось?
— Да, вот это — Гермиона указывает на змею, которая до сих пор вызывает дискомфорт.
И как он мог не заметить ее?
Глаза Женщины перемещаются на ее шею и раскрываются от удивления.
Она долго смотрит на ее новую татуировку, несколько раз хмуря брови и снова их расслабляя, а после поднимается со стула и идёт в сторону дряхлой тумбочки ножка которой, по всей видимости, в скором времени сломается окончательно.
Достав из под чёрной мантии маленький ключик, гравировка на котором была довольно интересной, что отложилась у Гермионы в сознании, Профессор сделала два поворота и открыла дряхлый ящик, содержимое которого не было видно с ее положения.
В руке Профессора оказался такой же дряхлый, потертый во всех возможных местах, дневник болотного оттенка с чёрными, почти что выцветшими инициалами в верхнем правом углу.
Гермиона свела тонкие брови к переносице и непонимающе уставилась на Макгонагалл, пока та не спеша приближалась к ней.
Грустная улыбка тронула ее морщинистое лицо, а уже дряхлые пальцы нежно прошлись по корешку дневника, словно что-то ценное было в ее руках.
— Ты же знаешь Профессора Дамблдора, он всегда глядел наперёд, словно все двери жизни были ему подвластны. — Коснувшись взглядом глаз Гермионы, она протянула ей дневник — Как-то... За два месяца до его кончины, он заявился ко мне ночью, как будто его ошпарило огнём. В его глазах был странный блеск — Опустив уголки губ и утратив ту грустную улыбку, Профессор двинулась к своему месту, когда я сжала в руках старый дневник. — Он отдал мне это и сказал, чтобы я хранила его. Чтобы не посмела его потерять.
— Но почему вы отдаёте его мне? — Перебила ее Гермиона.
— Потому что он сказал, что этот дневник однажды понадобиться одному человеку, который будет связан чем-то. Он так и не сказал чем, но произнёс единственное предложение, которое послужило мне подсказкой к тому, к кому он должен перейти — Она устремила свои усталые глаза на меня и прошептала — Змея, что скрепит давно увядшие души и даст им погибнуть, чтобы воскреснуть вновь.
Как же так...
Но ведь мы...
Что это значит?
Это ведь недоразумение?
Что значит скрепит?
— Я не понимаю... — Отшатнувшись проговорила Гермиона.
— Я тоже, дорогая моя, но ты знаешь, что все о чем говорил Дамблдор было не просто словами на ветру.
— Но я не хочу быть ничем связана с... ним — Глаза прошлись по дневнику, чтобы вновь вернуться к Профессору.
— Ох, Мисс Грейнджер, это было неизбежно. Как теперь я думаю, что-то побудило меня выбрать именно вас и похоже, я не ошиблась. — Макгонагалл опустила глаза на стол и глубоко выдохнула. — Простите меня, я поступила так беспечно, но я знаю, что этот выбор был лишь связующим звеном ко всему, что ждёт вас.
Что она несёт?
— О чем это вы...
— Это не просто заклинание... Точнее, это древнее заклинание, которое невозможно будет разорвать пока что-то не произойдёт.
Словно гром разразился среди белого дня.
И теперь она стоит под проливным дождем пока капли быстро стекают по ее лицу, пытаясь смыть всю боль и злость, что так долго копилась внутри.
— Вы... что? — Она всегда была рассудительна и не позволяла себе разговаривать вот так с учителями, но это переходит все рамки дозволенного.
— Мисс Гре...
— Вы втянули меня в какое-то мутное дело, о котором сами ничего не знаете. Теперь я связана древним заклятием с самым опасным волшебником магического мира, который только и хочет, что пустить в меня непростительное лишь за мою кровь, и вы всего лишь просите прощения? — Гермиона повысила голос. О, ещё как повысила. Она готова кричать на весь чертов Хогвартс, если это хоть как-то поможет ей.
— Не забывайте с кем вы говорите — Она сказала это не с той строгостью с которой требовалось, ведь она была не права.
— Не вам сейчас говорить мне об этом, ведь это не вы можете погибнуть. Откуда вы знаете, что это заклятие завтра не убьёт нас обоих? Или может, я буду слышать абсолютно все, что он будет думать на протяжении всей жизни? Вы думали об этом? — Гермиона так зла, что хочется бросаться вещами направо и налево, но ее рассудок, что ещё остаётся трезвым, останавливает ее и она лишь сжимает кулаки от досады.
— Мисс Грейнджер, этот дневник должен вам помочь. Я надеюсь, что он поможет вам. Не зря он хотел отдать его вам. — Макгонагалл сохраняла спокойствие. Во всяком случае старалась.
Три вдоха и три выдоха. Давай, Гермиона Джин Грейнджер.
Ничего уже не исправить, дело сделано. Мимолетный выплеск ярости помог ей немного прийти в себя и начать рассуждать.
Дамблдор наверняка не просто так знал о том, что она будет связана с Малфоем каким-то заклятием. Дневник должен дать ей ответы на вопросы, что наваливаются слой за слоем.
Засунув предмет за мантию, Гермиона удалилась из кабинета Профессора Макгонагалл, не прощаясь и не благодаря. Неважно, что она дала ей хоть какую-то нить, которая будет помогать выплыть из этого болота. Она была той, кто окунул ее в него.